Мария Григорян – Масоны. Том 2 [Большая энциклопедия] (страница 52)

Указ о закрытии польского Великого Востока не поколебал ни нравственного, ни общественного значения масонов, но он придал их деятельности то направление, опасением перед которым был вызван. Туманные национальные цели Лукасинского с роковой неизбежностью вскоре смелись жаждой активной деятельности, активного освобождения родины. Польский масон, первым приучившийся в XVIII в. свободно мыслить, в XIX первым пожелал свободно жить. Мирные масонские организации, вызванные к жизни потребностью защитить от посторонних влияний новые завоевания пытливой человеческой мысли и преследовавшие лишь культурные, просветительские и филантропические цепи, постепенно уступили место обществам, задававшимся целями политического освобождения родины.

И. Рябинин

«Мопс». Собака — эмблема верности, из книги «Мопс без ошейника и без ушей, или Свободное и точное изображение таинств общества, именующегося мопсом»

Масонский диплом (собрание Д.Г. Бурылина)

Масонство

в Северо-Американских Соединенных Штатах

I. Колониальный период

В северо-американских колониях Англии масонство появилось, по-видимому, вскоре после первых успехов его среди великосветского общества метрополии — в 20-х гг. XVIII столетия. Документальных сведений об американском масонстве той эпохи, правда, не сохранилось, но в 1730 г., печатая в своей «Пенсильванской газете» отчеты о собраниях лондонских масонов, Вен. Франклин мог уже ссылаться на существование «в здешней колонии (то есть в Пенсильвании) многих масонских лож» и на «большой интерес, проявляемый к ним со стороны публики». Именно в этом году появился в Америке и первый «Провинциальный Гроссмейстер» (для провинций Нью-Йорка, Нью-Джерси и Пенсильвании) в лице жившего в Англии сына Нью-Джерсийского губернатора Даниеля Кокса (Coxe). Грамота Великой Лондонской ложи, утверждавшая его в этом звании, практического значения, однако, не имела — следов фактической деятельности Кокса в качестве шефа американского масонства нигде не сохранилось, и все, что мы знаем о нем как о масоне, сводится к тому, что в 1731 г. он присутствовал на собрании Великой Лондонской ложи, где в честь его был выпит тост за «Провинциального Гроссмейстера Северной Америки».

Более серьезное значение имели грамоты, выданные в 1733 и 1734 гг. бостонцу Генри Прайсу (Price), первая — на звание «Провинциального Гроссмейстера Новой Англии и всех относящихся к ней владений и территорий», а вторая — на звание «Гроссмейстера всей Америки» (of all America). Сохранились два письма, написанные Прайсу Франклином после того, как он узнал об этом назначении. В одном из них, имеющем официальный характер, он просит выслать в Филадельфию копии полученных Прайсом грамот и утвердить привилегии пенсильванских масонов; в другом, частном, письме он просил его лично приехать в Филадельфию, где несколько «ложных и мятежных братьев» собираются в противовес «истинным братьям» учредить свою отдельную ложу, «чтобы за кружку пунша раздавать там масонство». «Цех, — писал Франклин, — потеряет среди нас весь свой престиж, если истинные братья не получат никакой поддержки и не будут отличены от остальных достаточно авторитетной для этого властью».

«Привилегии пенсильванских масонов», об утверждении которых хлопотал перед Прайсом Франклин, заключались в существовании в Филадельфии независимой от Лондона Великой ложи, учрежденной здесь при деятельном сотрудничестве Франклина, в 1731 г. Франклин познакомился с масонством, по-видимому, еще в 1725–1726 гг. во время путешествия в Лондон, когда ему было всего девятнадцать лет. Вступить в масонство он в это время еще не мог, так как для этого требовался по уставу 25-летний возраст, и потому по возвращении в Америку он основал, по образцу масонства, свое собственное тайное общество: «Клуб кожаного передника» (Leather Apron Club) — зародыш будущего «Книгоиздательского» и «Философского американского общества». В масонство он был принят в Филадельфии в 1731 г. и сразу стал играть в учрежденной в этом году Великой ложе выдающуюся роль: немедленно по вступлении в масонство он сделался ее «депутатом-Гроссмейстером» (заместителем Гроссмейстера), в следующем году он составил для нее первый в Америке масонский устав (by-laws), а в 1734 г. был выбран Гроссмейстером.

В чем заключалась деятельность «ложных и мятежных братьев», о которых Франклин писал в 1734 г., и кто они были, неизвестно, но три года спустя в Филадельфии, действительно, произошло событие, едва не повлиявшее очень печально на судьбу пенсильванского масонства. Некий Эвон Джонс, аптекарь по профессии, решил в компании с несколькими приятелями, как и он, не имевшими никакого отношения к масонству, разыграть шутку над своим учеником Даниилом Ризом — поклонником оккультизма, мечтавшим непременно вступить в масонство, чтобы узнать его «страшные тайны». Шутники представились Ризу масонами и предложили «вступить в ложу». Тот, не подозревая обмана, немедленно согласился. Его привели с завязанными глазами в погреб аптекаря и, заставив проделать разные циничные и фантастические обряды, объявили «посвященным в ученики». Через несколько дней началось «посвящение в мастера». На этот раз шутка закончилась трагедией: «дьявол», украшенный коровьими рогами и хвостом и державший в руках блюдо с зажженным спиртом (очевидно, «адский огонь»), нечаянно опрокинул его на Риза и причинил ему смертельные ожоги. Джонса и соучастников его арестовали и предали суду как убийц. Великая ложа Пенсильвании при самом начале процесса заявила через местные газеты о непричастности масонства к этому делу, но в обществе быстро распространились противоположные слухи. Особенно постарался конкурент «Пенсильванской газеты», издатель «Американского Меркурия» Бредфорд: он уверял читателей, что «убийцы Риза» были подлинными масонами, что «посвящение» его совершалось по настоящему масонскому ритуалу и что сам Франклин, при свидетелях, обменивался с ним масонскими знаками после того, как тот был «принят в ученики». Франклин ответил на инсинуации спокойной и обстоятельной статьей в «Пенсильванской газете», но она вызвала только новые нападки со стороны Бредфорда: масонские ложи он попросту обзывал теперь на страницах «Меркурия» «шайками воров и убийц».

Темные слухи о масонских преступлениях дошли и до родителей Франклина, живших в Массачусетсе. Мать в ужасе оплакивала гибель сына, попавшего в сети «ариан и арминиан». В письме, адресованном отцу по этому поводу, Франклин уверял его, что «масоны — самые безобидные люди, ни в принципах, ни в поступках которых нет ничего противного религии и добрым нравам», и просил свою мать «приостановить ее приговор над масонами, пока она не узнает их лучше»: «А пока, — писал он, — пусть она относится к ним доброжелательно, как я отношусь к ее недругам арианам и арминианам, о которых мне так же мало известно что-либо, как и ей о масонах».

Присутствие в американских ложах людей вроде Франклина не могло, конечно, в отдельных случаях не влиять на характер их деятельности; в просветительном движении 40-х гг. (XVIII в.) в Пенсильвании масоны играли, например, очень видную роль: противники бесплатных народных школ (free schools) сам их проект называли масонским, а в комитете по устройству Коллежа, организованном в 1749 г. в Филадельфии под председательством Франклина, приняли участие почти все члены Великой Пенсильванской ложи. Однако в общем, если судить по дошедшим до нас книгам масонских протоколов (minute-books), — древнейшие из которых относятся к 1749 г. — деятельность американских масонов едва ли многим отличалась в это время от деятельности современных им английских «братьев»: «работа» и тех и других заключалась главным образом в организации банкетов и праздников, в приеме новых членов и в распределении пособий для бедных братьев.

В 1755 г. в Филадельфии состоялось торжество освящения масонского дома — первый случай освящения здания по масонским обрядам. В публичной процессии, двигавшейся из ложи в церковь Христа (Christchurch) «для выслуша-ния божественной службы», приняли участие сам губернатор провинции и 127 членов трех пенсильванских лож, в числе которых находился в должности «товарища Гроссмейстера» (Deputy-Grand Master) Великой ложи и Вениамин Франклин.

Франклин

На родине масонства, в Великобритании рост его совершался, как известно, вокруг нескольких центров: вслед за первой Великой ложей 1717 г. возникли новые Великие ложи: Великая ложа Ирландии (1725), Великая ложа Шотландии (1736) и, наконец (в 1751 г.), Великая ложа так называемых «старых масонов» в Лондоне (см. в томе 1 статью «Происхождение масонства и английское масонство XVIII века»). Это расслоение масонства нашло отголосок и в американских колониях: наряду со старыми английскими ложами здесь появились шотландские и ирландские ложи, а также английские ложи «старого устава», не признававшие авторитета первой Великой Лондонской ложи. Наконец, вместе с английскими войсками (во время французских и индейских войн) приезжали в Америку и странствующие военные ложи, тоже большей частью «старого устава». Все эти новые ложи выгодно отличались от прежних своей большей демократичностью и доступностью, тогда как ложи «новых» ограничивали свой состав почти исключительно представителями высшего света, ложи «старых» масонов охотно открывали двери простым офицерам, морякам, купцам средней руки и даже ремесленникам; новая Великая ложа в Лондоне с гораздо меньшей щепетильностью раздавала свои патенты (warrants), чем это делала ее старшая современница. Немудрено, что при первом появлении в Америке «старое» масонство стало получать над «новым» решительный перевес. Оно обгоняло его своим ростом: многие ложи «новых» меняли свой ритуал или закрывались по мере того, как весь их состав перекочевывал к «старым».