Мария Григорян – Масоны. Том 2 [Большая энциклопедия] (страница 11)
Эта филантропическая жилка — самая характерная особенность Хераскова как сочинителя од. Один раздел VII тома называется «Анакреонтические оды»[33], но напрасно было бы искать здесь прославления наслаждений жизни, как в «Анакреонтических песнях» Державина. У Хераскова и в этих одах та же проповедь воздержания и нравственного самосовершенствования. Анакреонтическими же Херасков назвал их, очевидно, не из-за содержания, а по их форме: в противоположность нравоучительным, они написаны белым стихом (без рифм) и, по большей части, трехстопным ямбом.
Из духовных стихотворений, напечатанных в Собрании сочинений Хераскова, обращают на себя внимание «Три главы из премудростей Соломоновых» и «Утешение грешных». В первом осуждаются те, кто ошибочно полагает, что мы рождены на свет случайно, что
Такие рассуждения приводят подобных людей к черствости сердца:
Бессильных, праведных погоним
Но Бог не потерпит нечестия и воздаст каждому по делам его.
В стихотворении «Утешение грешных», написанном в виде песни, показательны даже названия отдельных глав: «Иисус всех грешников приемлет» (II гл.); «Порядок принятия грешников» (V гл.); «Что есть принятие» (VI гл.); «Умножает приемлемых». Последние строчки отдельных строф в каждой главе, как правило, совпадают, что еще больше подчеркивает песенный характер стихотворения. Указывает на это и заключительная строфа всего стихотворения. Кто любит Бога, тот исцеляет раны Спасителя, кто равнодушно смотрит на распятие, умножает Его муки. После этой мысли и идет заключительная строфа:
Пламенеющая звезда
Наибольшим уважением у масонов пользовалась мистическая поэма Хераскова «Владимир». В первоначальном виде она была закончена в 1785 г., но потом тщательно исправлялась и дополнялась автором, и в третьем издании (1809) состояла уже из восемнадцати песен. «Ежели кто будет иметь охоту прочесть моего “Владимира”, — писал Херасков в предисловии к третьему изданию, — тому советую, наипаче юношеству, читать оную не как обыкновенное эпическое творение, где по большей части битвы, рыцарские подвиги и чудесности воспеваются; но читать как странствование внимательного человека путем истины, на котором сретается он с мирскими соблазнами, подвергается многим искушениям, впадает во мраки сомнения, борется с врожденными страстями своими, наконец, преодолевает сам себя, находит стезю правды и, достигнув просвещения, возрождается. Не учительским скучным голосом преподаю наставления, как достигать света истины; не с важностью проповедника, мне неприличною, возвещаю, как возродиться человек может; но в духе, свойственном песнопевцу, робкому песнопевцу, единственно о христианском просвещении Владимира поведаю, России просветителя и нареченного равноапостольным. Повесть важна, велика и восторгов достойна.»
Хотя автор и заявляет, что не хотел давать наставлений и читать проповеди, вся поэма проникнута характерной для масонства идеей необходимости нравственного возрождения. Противопоставляя «внутреннюю» церковь — церкви «внешней», масоны, как известно, большей частью к духовенству относились отрицательно. Они считали, что подавляющее большинство русского духовенства свое христианство выражает только в обрядах. Максим Невзоров писал: «Духовные сделались совершенными торгашами, стараются только умножить свои доходы.» Параллели таким мнениям щедро рассыпаны в поэме Хераскова:
Многое в Ветхом Завете толкуется в поэме в переносном смысле. Греческий мудрец рассказал князю о том, как был создан человек и как он пал.