Мария Герус – Слепая бабочка (страница 90)
Почесав нос, Эжен стал думать дальше. Чтобы лучше думалось, разложил перед собой злосчастные головки чеснока, шерстинки, щепочки.
Так. Эта вот солидная чесноковина будет его величество. А вот это – он отковырнул от головки мелкую дольку – это, допустим, Лель, которого упорно хотят убить. Поразмыслив, Эжен мстительно слепил вместе несколько вычесанных из собачьего хвоста репьёв. Принцесса Алисия, как она есть. Выгодно ей это? Да, ещё бы. Сможет она это провернуть сама? Нет. Почему? Потому что дура. Но к Алисии сватается Ронан из Шварцвальдов. Эжен подпёр репейный комок острой щепочкой. Родни у этого Ронана куча. Пришлось подгрести туда же ещё целый пучок щепок. Могли они устроить покушение? Ещё как могли. Например, с башни выстрелить или дерево уронить. Военные люди, опытные. А вот меры предосторожности с едой… И Клара пропала. Кого они обмануть хотели? Внуки у Клары в два раза старше Эжена. Не могла она к ним ни с того ни с сего отправиться.
Яд. Способ более тонкий. Стало быть, замешан кто-то ещё. А кто у нас ещё есть? Кому ещё выгодно? Эжен завязал узлом клок сена, растрепал соломинки, как пышную юбку. Госпожа Фредерика, первая фаворитка, милая тихоня, умница-красавица. Навещала Леля, гостинчики приносила, лепетала по-фряжски и по-остзейски. Никакого яду в гостинчиках не было, господин Ивар всю еду проверял. А ещё велел прислушиваться, как чисто она говорит по-фряжски. Помнится, удивлялся. Мол, не думал, что фряжский для неё родной. Она вроде бы из Остзее. Тамошние жители чужие языки туго учат, по-фряжски говорят, будто мочалку жуют. Та-ак. Напали-то на них уже на фряжской земле. Ага. Короля у нас поставил Чарлониус Остзейский. Это все знают. Но во фряжских землях тоже не дураки сидят. Острава – кусочек лакомый. Если подсунуть ему – Эжен потыкал пальцем головку чеснока – фаворитку из фряжских земель, заманить в эти самые земли наследного принца, а потом фаворитка сделается королевой и… Ой! Ой-ёй-ёй.
– Ты чего? – удивилась Арлетта. – Живот прихватило, а выйти боишься?
– Нет, – выдохнул Эжен.
– А чего это у тебя такое? Играешься?
Он даже не обиделся, хотя такое предположение было вполне оскорбительным.
– Нет. Я думаю. Знаешь, что такое логические задачи?
– Это то, чем детей в школах пытают? Мол, поехал некий рыцарь из Картхольма в Бронхольм. А навстречу ему по той же дороге рыбный обоз. Стухнет ли вся рыба до того, как они встретятся?
– Почему пытают? Задачи бывают очень даже интересные. А в логических задачах и считать не надо. Только рассуждать. Вот, например, люди смертны, я человек, следовательно, я умру.
– Хм. Я тоже так умею. Люди смертны, Фиделио смертен, значит, Фиделио человек.
– Гав!
– Тьфу, ты меня запутала. Всё не так.
– Вот я и говорю, бред какой-то.
– Ничего не бред. Я вот решил одну.
– И сразу живот схватило?
– Угу. Ответ получился уж очень… кхм… Бежать нам надо из фряжских земель. Назад, в Остраву. Монастырь – это ловушка. Помощи не будет. Кавалера нашего, возможно, уже пытают, и не задачами, а чем покрепче. А он тоже человек. Смертный. А перед смертью может и сказать, где мы. Филина вовсе не кромешники за лунный свет убили. Думаю, он был человеком нашего Карлуса. Так они его того, заранее, чтоб о засаде не предупредил.
– А раньше ты эту задачу решить не мог?
– Не мог, – отрезал Эжен, – очень есть хотелось. Её и сам королевский кавалер не решил. Сестрице поверил. А она…
– Сейчас смеркается. В темноте далеко не убежим. А вот завтра перед рассветом…
– Смотрите! – вскрикнул застывший у окна Лель.
Сердце упало. Началось! Что именно началось, Эжен не знал. Просто подскочил как ужаленный и бросился к окну. За окном были светло-серые сумерки над тёмно-серым болотом. И в этих сумерках медленно загорались огни. Зеленоватые, тусклые комки света плавно плыли над затянутыми ряской чарусами, взмывали вверх над кочками, цеплялись и повисали на ветках кустов, поднимались и опускались. Их было много, очень много, даже у туманного окоёма мельтешили светлые точки. Но светлее от этого не становилось.
– Мамочки! – прошептал Эжен.
– Правда, красиво? – от полноты чувств вздохнул Лель.
– Что это? – встревожилась Арлетта. – Что это тебя так перекосило? Это опасно?
– Н-нет. Наверное, нет. Ты что, раньше никогда не видела?
– Нет.
– Надо же. А говоришь, всюду бывала. Это блуди́чки. По-учёному, болотные огни. Они опасные, если только за ними по болоту гоняться. В трясину заманивают и всё такое.
Огней становилось всё больше. Они покачивались, менялись местами, взлетали чуть выше человеческого роста. В мочажинах дрожали бледные отражения.
– Это нельзя нарисовать, – с тоской сказал Лель, – но я попробую.
– Что-то как-то страшновато, – поёжилась Арлетта.
– Угу, – согласился Эжен.
Медленное кружение завораживало. Казалось, холодные огоньки рвутся к дому, но что-то их не пускает. Пока не пускает. Арлетта опасливо покосилась на надёжно запертую дверь.
– Вспомнила! Мне как-то рассказывали. Это души умерших. Утопли, дескать, в болоте и теперь вот, летают, свечки заупокойные носят. Может, наш убитый тоже там. Может, они за нами пришли?
– Глупостей не болтай, – отрезал Эжен.
Всё же он тут единственный мужчина и просто обязан сохранять хладнокровие. Сохранялось оно плохо, но об этом женщинам и детям знать не обязательно. Уже несколько минут он следил за бесформенным тёмным пятном, которое, то клубясь и покачиваясь, то разделяясь надвое, распугивая и поглощая холодный свет, тянулось из глубины болот прямиком к злосчастному дому. Огни змеились за ним, вздрагивали, очерчивая невидимую границу.
– А это чего такое?
Эжен вздрогнул. Лучше б глупая девчонка молчала. Лучше бы он думал, что ему это кажется.
– Н-не знаю, – выдохнул он.
– На лошадь похоже. Скачет кто-то?
«Ага. Прямо по трясине, по самой глыби», – подумал Эжен, но вслух высказываться не стал. В голову сейчас же полезли рассказы о хищных конях, которые поднимаются из глухих болот зимними ночами. Сейчас ещё не зима, но…
– А бывает у лошади две головы? – серьёзно спросил Лель.
– Давайте не будем смотреть, – предложила Арлетта, решительно стаскивая его с окна, – давайте окно заткнём и к двери что-нибудь тяжёлое приставим.
– И-го-го! – внезапно раздалось из-за стены.
– Фердинанд! – ахнула канатная плясунья и сейчас же бросилась к выходу. Защищать своего драгоценного коня от неведомой болотной нечисти.
– Не смей открывать! – заорал Эжен, пытаясь оттащить её от засова. Девчонка была гибкой, жилистой, но он старался изо всех сил.
С севера, из глубины топей принесло далёкий звук. Странный, резкий, похожий на крик выпи.
Внезапно Арлетта выпустила Эжена, согнулась пополам, силясь что-то выговорить. Эжен шарахнулся от неё и оттащил Леля, торопливо соображая, куда бежать и где прятаться. Про одержимость и одержимых он слыхал достаточно, и кончались такие истории всегда плохо.
– Ну и дураки же мы, – всхлипывала девчонка, задыхаясь от смеха, – это настоящие лошади.
– И-го-го!
– Слышишь, Фердинанд здоровается.
– Да-а, настоящие, – протянул Эжен, одним глазком выглядывая в оконную щель, – а всадники где?
– В болоте утопли, – жизнерадостно предположила Арлетта. Да, конечно, раз её разлюбезный конь считает, что всё в порядке, значит, так оно и есть.
Фердинанд снова заржал, ласково, приглашающе. С болота донеслись ответное ржание, а потом чавканье и плеск, скоро сменившиеся стуком копыт по твёрдой земле.
Вывалившись из дома, Эжен с Арлеттой молча смотрели, как к стогу, изрядно потрёпанному Фердинандом, чинно шествуют две смирные, низкорослые, но крепкие лошадки. Седла и упряжи на них не было. Вместо этого по бокам болтались пустые перемётные сумы.
– Это как? – попытался разобраться Эжен. – Откуда это?
Лошади ничего не ответили. Они кушали.
– Лихо, – продолжала веселиться Арлетта, – ловко придумано. Выходит, лошади так научены, что дорогу через топь знают. Оттуда идут пустыми, а здесь получают груз и назад. Если их заметят, то кромешников всё равно не поймают, разве что груз пропадёт. Ночь, наверное, должны тут передохнуть, а с утра с грузом назад. На той стороне их, конечно, кто-нибудь поджидает. Слушай, а если…
– Ну?
– Завтра пойти за ними. Осторожненько, след в след. Мне надо сбежать в Остраву, вам надо сбежать в Остраву. Вот мы и сбежим.
Эжен сумрачно кивнул. Лезть в болото с его огнями, тяжёлым запахом и странными звуками было страшно. Но оставаться здесь ещё страшнее. Верная гибель здесь оставаться. Надо ехать.
Глава 3
Арлетта разбудила всех затемно. Наскоро напоила ещё одной порцией чаколетти. Ополовиненную пачку свернула, как было, и запихала поглубже.
– Товар надо взять с собой, – растолковала она. – Мы и товар – это ещё туда-сюда, но мы вместо товара – это вряд ли кого обрадует. Такие деньги терять никому не охота.
Покряхтывая, Эжен перетаскал мешки с товаром на задний двор, где возле стога мирно дремали лошади. Арлетта помогла разложить всё в перемётные сумы из прочной непромокаемой кожи. Затянула покрепче. Потом принялась собирать вещи.