Мария Герус – Слепая бабочка (страница 58)

Арлетта ахнула и полетела, перепрыгивая с крыши на крышу. Крыши дрожали, пружинили парусиной, стучали сухими досками. Щели между ними были разной ширины, а сами повозки разной высоты, с торчащими трубами или раскрытыми верхними люками. Всё-таки и от глаз есть польза. Хоть видно, куда наступаешь. Сзади орали и ругались, дама Розетта визжала, как базарная торговка, требуя обратно свои кровные, но Арлетта не оборачивалась.

– Фиделио!

Она спрыгнула с крыши зверинца в пожухлую траву выгона. В руки впились сухие стебли. В позвоночник будто воткнули и основательно повернули там стальной прут. На спину тут же навалилось мохнатое чудовище, решившее, что это такая игра. Арлетта живо спихнула его и кинулась вперёд. Фиделио пришёлся кстати. Чужие лошади его терпеть не могли и разбегались быстро и дружно.

– Фердинанд!

Фердинанд услышал и сделал попытку встать на дыбы. Сил у него было не так чтобы много. Но тут помогла любимая хозяйка. Посторонний, пахнущий скотской кровью мужик, повисший на узде, даже не понял, откуда ему прилетело. Со вторым справился Фиделио. Трудно сопротивляться, когда на тебя прыгает полпуда костей и жил, дополненных страшной зубастой пастью.

– Allez, Фердинанд!

Выбежав на дорогу, Фердинанд повернул направо. Арлетта по привычке даже не пыталась им управлять. Но, оглянувшись, выбор одобрила. Впереди, саженей через триста, тянулась городская стена. Две ажурные башенки украшали распахнутые городские ворота. Позади белела, взбираясь на утыканный редкими кустами холм, пустая наезженная дорога. Призовым скакуном Фердинанд не был. Передвигаться предпочитал бодрой стариковской трусцой. На ровной дороге или в окрестных полях его живо догонят. А вот в городе не разгонишься. Прохожие, экипажи. Узкие переулки. А гнаться точно будут. Сзади орали, ругались по-свейски и фряжски, с воплями ловили лошадей.

Арлетта выпрямилась, натянула на колени неприлично задравшуюся юбку и сделала вид, что никакие вопли позади её не касаются. В ворота въехала с видом независимым и скромным. Мол, еду по делу, никого не трогаю. Смотреть старалась строго между ушей любимого коня. Уши успокоительно подрагивали. Править Арлетта по-прежнему не пыталась. До смерти хотелось свернуть, затеряться в переулочках. Но Фердинанд рысил прямо, постукивал подковками по истёртой брусчатке. Сразу накрыло скверным городским духом: помои, нечистоты, конский навоз. Кажется, тут и красильни где-то. Эту едкую вонь ни с чем не спутаешь. Больше всего смердело от пересекавшей город речонки. Фердинанд протопал по горбатому мосту, с обеих сторон украшенному гранитными обелисками, и как-то очень быстро оказался на главной площади. Воскресенье, торга нет, ярмарочные палатки пусты или вовсе свёрнуты. Дозволяется либо прогуливаться от ратуши до фонтана, либо пребывать в храме. Храм для такого городка оказался что-то больно велик. Старинный, сурового серого камня. Как раз кончилась служба, и из высоких дверей на площадь повалил народ. Фердинанд успел ловко обогнуть разрастающуюся толпу и по старой привычке выбрал самую широкую и надёжную улицу. Возить хозяйку по трущобам он не собирался. Арлетта потрясла головой, пригрозила Фиделио, чтоб не прыгал, не носился и вообще вёл себя потише. Где же всё-таки спрятаться? Одна она давным-давно забилась бы на какой-нибудь чердак. Нет, лучше в подвал. Но коня и собаку так не скроешь. Тем временем застившие свет узкие трёхэтажные дома раздвинулись и строго между ушами Фердинанда снова показались открытые ворота. Круг, что ли, сделали? Но нет. Фердинанд не подвёл. Башенок над этими воротами не было. За ними ютились две-три хибарки – начало будущего предместья и дорога, тянувшаяся, повторяя отдалённый речной изгиб, вниз, к острым крышам какой-то деревеньки. За рекой на высоком берегу ещё курчавился остатками рыжих листьев осенний лес. Казалось, далеко-далеко он подходит к самой дороге. Туда бы. Но в поле рытвины, кротовины. Даже отсюда видно. Конь ногу поломает. И через реку непонятно как. А на дороге догонят. Если, конечно, погонятся. В этом Арлетта была не уверена, но рисковать боялась.

– Ну, Фердинанд, – прошептала она ласково, склонившись к конскому уху, – давай, а? Я же не тяжёлая. Совсем чуть-чуть. Нам бы только до леса. Allez!

И Фердинанд не подвёл. Встряхнулся, вздохнул и рванул по дороге старым добрым цирковым галопом. Получилось быстро. Арлетта зажмурилась и покрепче вцепилась в гриву. Вот напасть. Слепая ездила, как хотела. А теперь… Земля под тобой несётся, голова кружится, в глазах мелькание. Страшно. Пусть Фердинанд сам всё делает.

Фердинанд делал всё, что мог, но вдруг заржал и плавно остановился, переходя на шаг. Обычно это ржание означало, что требуется вмешательство зрячего Бенедикта. Одновременно Фиделио залился лаем. Арлетта открыла глаза. Да. Беда. Слева на дорогу выползало стадо овец. Пастуха почему-то не было. Руководил стадом солидный, длиннорогий и весьма вонючий козёл. Сзади суетились две шавки, предком которых, но очень отдалённым, была некая благородная овчарка.

– Сидеть, Фиделио! Сидеть!

Фиделио, так уж и быть, послушался. Шавки тявкнули пару раз, но то ли были слишком заняты, то ли побоялись связываться. Видимо, в родословной Фиделио имелись монстры пострашнее каких-то пастушьих овчарок. Так или иначе, ехать было нельзя. Козёл никуда особо не торопился, овцы тоже. Стадо заполнило всю дорогу и медленно двинулось к деревне.

Арлетта прислушалась, стараясь расслышать что-то ещё кроме блеяния, потом опомнилась и торопливо оглянулась. Пока никого. Городская стена маячила не так уж далеко. Слева в дорогу вливалась вытоптанная полоса. Тоже своего рода дорога, только скотская. Куда-то они по ней часто ходят. Грязь ужасная, а в начале цепочка луж. Так это ж хорошо, на лужах следов не видно.

– Налево, Фердинанд.

Фердинанд недовольно мотнул головой, мол, хозяйка-то совсем свихнулась, но пошёл налево, разбрызгивая воду и расталкивая отставших овечек. Арлетта понадеялась, что, если и будут какие следы копыт, блеющая скотинка всё затопчет.

– Давай, Фердинанд! Ну же! Ещё немножечко!

Облетевшие кусты неопределённой породы сомкнулись за ними довольно быстро. Арлетта всё косилась на тёмное пятнышко городских ворот и, когда они скрылись из виду, облегчённо вздохнула.

– Всё, Фердинанд, уже всё. Теперь тихонечко.

Дорога была грязной, под копытами хлюпало, овцы натоптали в кустах множество троп. Попахивало сыростью и навозцем, то и дело на ветках попадались клочья желтоватой шерсти. Потом стало посуше, кусты сменились тонкими древесными стволами. Фердинанд брезгливо отряхнул передние ноги. Фиделио отряхнулся весь, но чище не стал. Так. И что теперь? Чахлый лесок – укрытие ненадёжное.

– Давай ещё чуть-чуть, – попросила Арлетта и нежно подпихнула Фердинанда пяткой под грязное брюхо. Ноги тоже были все в грязи. И юбка. И даже на лице вроде бы грязные брызги. Но это потом. Лишь бы уйти подальше.

Лесок и вправду быстро кончился. Открылась истоптанная полянка, полого спускавшаяся к реке. Видно, овцы ходили сюда на водопой. Фердинанд решил воспользоваться случаем, осторожно, всё время оскальзываясь, подошёл и сунул морду в чистую воду, в которой дрожало, отражаясь, серенькое небо с голубыми просветами и растрёпанные верхушки больших деревьев. Арлетта подняла глаза. На том берегу рос настоящий лес. Высокий, не очень густой, но не тронутый ни скотиной, ни лесорубами. По воде распластанными звёздами плыли жёлтые листья. Клёны. На том берегу против водопоя угадывалась дорога. Старая, давно не езженная.

– Нам бы в лес, – сказала Арлетта, – Фердинанд, может, попробуешь? Может, тут брод есть?

Фердинанд подумал, понюхал воду, посмотрел на неё одним глазом. Мудришь ты, хозяйка. Трактир надо искать. С конюшней, с приличным сеном. А ты в лес. Ничего этого старый конь, конечно, не сказал. Двинулся вперёд, медленно вошёл в воду. Неожиданно дно оказалось твёрдым, а река неглубокой. И вправду, брод. Лесная быстрина с намытой на дне мелкой галькой. На другой берег, травянистый, но крутой, Фердинанд взобрался, покряхтывая. Арлетта живо соскочила, чтоб ему было полегче, да так и повела в поводу. Фиделио уныло поскулил, глядя на холодную воду, но всё-таки решился, одолел речку в туче поднятых брызг.

Лес на том берегу – дубы, ещё не растерявшие своей ржавой листвы, и клёны, щедро ронявшие листья такой красы, что у Арлетты опять закружилась голова. Вся дорога была густо засыпана ими, багряными, золотистыми, ярко-алыми и тёмно-багровыми. Это уже было больше похоже на то, что показывал ночной брат. Беглая плясунья так увлеклась, что не сразу заметила, как слева деревья становятся реже. Ширится совсем не нужный просвет. Тут она вспомнила, что вообще-то убегает. Приказав Фердинанду стоять на месте, осторожно двинулась к этому просвету. Кто его знает, куда ведёт эта дорога. Оказалось, дорога привела их почти на вершину холма. Лес не кончался, просто уходил вниз, крутым высоким берегом спускаясь к реке. Но они снова оказались рядом с городом, который был виден во всей красе своих стен, башен, флюгера над ратушей и соборного шпиля. С другой стороны по-прежнему маячила деревенька. На дороге серым пятном клубилось овечье стадо. По всему выходило, что после расставания с овцами прошло не больше получаса.