Мария Герус – Слепая бабочка (страница 48)
– Танец-кнут. Как мило. Хорошо, что не баллата-морте. Опасная ты девица, как я погляжу.
– Вы это о чём? – поинтересовался приезжий разбойник.
– Это мы об искусстве.
– Угу. Ты, девка, с ним поосторожней. Они все такие. На вид тихие, спокойные… Сидят, мечтают. А потом полстраны в развалинах.
– Да ладно. Мы тут ни при чём. Совпало как-то… Я сейчас даже ногу вылечить не могу.
– Ну да, проклятие действует. Знаешь, как я к этому месту выехал?
– Учуял?
– Увидел. Гоняться за тобой уморился, в лесу отдохнуть прилёг и, того, увидел. Всюду лес как лес, а со стороны реки… Ух! До сих пор глаза ломит. Поехал наудачу, а тут ты. Свет ты наш поднебесный, весь из себя на судьбу обиженный. Мне бы твоё проклятие.
– Не проси. Сбудется.
– Уф! Дурень упёртый. Раньше вроде это потусклей гляделось. Размыто малость. А сейчас… э… как это по-учёному – полное совершенство. Во!
– Молодец. Выговорил. Только я с тех пор, как в меня стреляли, никакого совершенства не вижу и не чувствую.
– Кто стрелял?
– Не знаю. Думаю, люди короля. Или эти, тайная стража. Или ночных братьев наняли.
– Зачем?
– Ну, скажем так, я знаю нечто, чего знать не следует. Да ещё повздорил с теми, кому возражать нельзя.
– М-да. Ну так и не возражал бы.
– Да я и так терпел, сколько мог. По-хорошему там всё разнести надо было, а я всего лишь возразил. Вежливо, пёсья кровь. Просил, унижался даже. Раньше я думал, что высоко взлетел. Избранный, с какой стороны ни посмотри. Всё мне по силам, всё позволено! Совершенство, холера ясна!
– Ну да, – спокойно согласился разбойник. – А что не так-то?
– Да всё не так. Не стою я того совершенства. Ни на волос не стою.
Арлетта сопела, не понимая решительно ничего. Разбойник тоже примолк. Слышно было, как он с хрустом скребёт в потылице.
– А-а, – протянул он, наконец, – понял. Сам себя наказываешь. Сам вину придумал, сам и кару определил. Силён. Я бы так не смог.
– Да пошёл ты…
– Да я бы и пошёл. Только с тобой. Не хочешь своим ходом, вдвоём на Звере поедем. Он тебя любит. В ближайшей деревне вторую лошадь купим.
– Нет.
– Ну всё, ты мне надоел. Меня, между прочим, дома ждут. А уж тебя заждались прямо. В четыре руки кандалы полируют. Наилучшее подземелье проветривают. Одного только боятся, что ваш старший вернётся раньше, чем тебя назад приволокут. Тогда, сам понимаешь, никому мало не покажется.
Арлетта нащупала подходящую палочку, медленно привстала. Хочу, мол, в костре помешать. Старательно примерилась пнуть горящие головни так, чтоб они полетели в лицо разбойнику. А потом разворот на второй ноге и разящий мартелло, смертельный, если удастся. Ожоги будут, конечно. Придётся руками, да прямо в горячее кострище. Надо всё сделать очень быстро. Ну, раз, два, три… На счёт три её потянули за юбку, заставляя сесть.
– Уймись, бабочка, не трепыхайся.
– Ты тоже уймись, – сказал вдруг разбойник. – Пришибу без жалости. Лучше я тебя сейчас, чем они меня потом.
– Как бы я сам тебя не пришиб.
– Хм. Тебе, хромоногому, со мной не совладать.
– Проверим? – произнёс ночной брат голосом столь приятным и ласковым, что у Арлетты аж мурашки по спине побежали. – Посмотри на меня.
– И не подумаю! – сдавленно вякнул разбойник. – На меня твои штуки не…
А потом шорох и стук медленно оседающего на землю тела.
– Ты его ножом? – прошептала Арлетта. – Бросил, да?
– Нет. Помоги встать. Пойдём-ка.
– Ничего себе у тебя друзья… Кандалы, цепи…
– Других не завёл.
– А этот ваш старший…
– О-о-о! Не думай и не поминай. Особенно к ночи.
Ушли недалеко. Всего пару шагов.
– Нагнись, – велел ночной брат, – здесь плащ валяется.
Арлетта нащупала, потянула с земли тяжёлый, добротный дорожный плащ.
– Закутаем дурня как следует, чтоб ему на голой земле не лежать.
– А что с ним?
– Отдыхает. Проснётся, когда мы отсюда уедем. Не раньше.
– Так он за нами погонится. Такой по следам найдёт. Может, всё-таки по башке… Или того, с обрыва.
– Нет. Он проспится и вообще забудет, что нас видел. Будет думать только о том, что его дома ждут.
– Ты его заколдовал?
– Вроде того.
– Ты и тех, в Волчьих Водах, тоже так одолел?
– Есть немного. Ну, слегка подраться, конечно, пришлось.
Арлетта уронила плащ. Отшатнулась, шагнула в сторону.
– Стой, дура! Обрыв!
Ноги подкосились. Пришлось сесть на примятую травку.
– Иди сюда!
Арлетта замотала головой.
– Кто ты? – пискнула жалобно. – Не подходи! Не подходи ко мне!
Не послушался, конечно. Подскрипел и плюхнулся рядом.
– Ночной брат, колдун, двоедушник, упырь и дракон-оборотень.
– Ты всё врёшь! Всё время врёшь!
– Ладно. Слушай ужасную правду. Я некромант, вопрошатель мёртвых. Нет у меня слаще радости, чем какое-нибудь кладбище поднять и мертвяков на презренных людишек натравить.
– Опять врёшь, – безнадёжно пробормотала Арлетта, – такого вообще не бывает. И драконов не бывает. А упыри днём не разгуливают, только ночью.
– Да? А я думал – тебе понравится. Чем страшнее негодяй, тем сильнее девичьи сердца привлекает.
– Да куда уж страшнее-то. Он же сказал, что ты по ночам работал… В каждой, мол, деревне…
Ой! Опять. Язык длинный без костей.