Мария Герус – Слепая бабочка (страница 32)

– Не в доме, так, значит, в семье. Рядом он, погубитель твой. Всегда рядом. Ты тех, с кем ездишь, хорошо знаешь?

Арлетта развеселилась окончательно.

– Ну, вот Фиделио я со щенят знаю. Фердинанда, коня нашего, тоже жеребёнком помню. Бенедикт – мой отец.

– А этот хромой молодец?

– А это…

«Прибился один, на дороге нашли», – хотела сказать девочка-неудача, и тут до неё дошло. Будто холодной водой облили. М-да. Как есть дура набитая.

– Это Альф, – твёрдо заявила она, – отцу брат, мне дядя. И он, это, не молодой вовсе. Просто выглядит так. Грим, причёска. Молодые публике больше нравятся.

– А нога у него отчего поранена?

– Не поранена, а поломана. Наша работа такая. С каната упал. Ну, тётенька, вот тебе грошик. Если про жениха ничего не скажешь, то я спать пойду. Устала нынче.

– Ой ли, – протянула гадалка, не выпуская её руки, – дядя ли?

– Ну. А кто? – Арлетта собралась с силами и принялась разыгрывать дурочку. – Я ж это, у него на руках выросла.

– Да ты ж слепенькая. Откуда тебе знать, кто рядом с тобой, дядя Альф или ещё кто?

– Как это?! – искренне удивилась Арлетта. – А по запаху? Голос ещё можно подделать, а запах у каждого свой.

– Всякое бывает, – замогильным голосом сказала гадалка, – про двоедушников слыхала?

– Чего?

– Того! Днём человек как человек, а ночью его вторая душа бродит, крови хочет, поживу себе ищет.

– Да ну тебя, тётенька. Я же шпильман. Всякие виды видала. В запрошлом году на Вествилдской ярмарке сама Бледную даму изображала.

– К несчастью, я ищу не театрального призрака.

Вот от кого пахло духами и мылом. Мужчина. Чужой. Из господ. Арлетта вырвала у гадалки руку, вцепилась в лохматую башку Фиделио. Ах, лукавая бабка. Заманила глупую плясунью.

– Что ты знаешь о двоедушниках и подселенцах? – мягко осведомился неизвестный.

– Ничего, господин, – канатная плясунья сделала маленький книксен и толкнула коленкой Фиделио. Мол, уходим отсюда, пока не поздно.

– Мы честный шпильман, ничего такого не знаем, налоги у нас заплачены и бумаги в порядке.

– Бумаги ваши мне без надобности. Видишь ли, милая, я экзорсист.

– Чего? – выпалила Арлетта. Вот теперь она испугалась. До остолбенения. Как жгли в Херцбурге того колдуна, она, ясное дело, не видела, но запах запомнила. То-то выговор у мужика. Прямо будто в Остзее очутилась. С остзейскими экзорсистами лучше дел не иметь. Никаких. Скажешь что-нибудь не так, ступишь неправильно, вздохнёшь не ко времени, и всё, потом до самой смерти будешь доказывать, что ты человек, а не ведьма, не мертвяк, не оборотень какой-нибудь. Скорой смерти. Скорой и ужасной.

– А как это экс… экз…? – спросила она и старательно захлопала ресницами. Дурочка я, дурочка сущеглупая, и взять с меня нечего.

– Охотник на злых духов, – разъяснил собеседник.

– Мы тут ни при чём, – быстро сказала Арлетта, – мы просто поём и пляшем, делаем разный трюк, а духов у нас никаких нету, ни злых, ни добрых. Я пойду, да?

– Да-да, – миролюбиво отозвался незнакомец, – видимо, я обознался. Кстати, какого цвета глаза у твоего… хм… дяди?

– А я не знаю, господин, я ведь почти с рождения слепая. Как кто выглядит, кто на кого похож – ничего этого не понимаю.

– Вот говоришь – не знаю, – вмешалась гадалка, – а ваш Альф, может, давно уж не Альф, а оборотень-двоедушник, и глаз у него жёлтый, совиный, а зрачок как у змеи.

А ведь верно. Своё лицо ей ночной брат так и не показал. Но Бенедикт… Он-то зрячий. Он бы сразу заметил неладное.

– Я видел ваше представление, – безмятежно продолжал свои речи незнакомец. – Какое счастье, что недуг не мешает тебе танцевать. Даже на канате.

Пахнуло жаром. Видимо, к лицу поднесли что-то горящее.

– Не врёт, – озадаченно пробормотала гадалка, – правда, слепая.

– Конечно, не вру, – по-настоящему обиделась Арлетта, – талант у меня такой. Колдовства в этом нету. Я с малых лет на канате плясать училась.

– Что ж. Весьма любопытный талант. А у дядюшки Альфа, видимо, талант к музыке и пению.

– А ещё он горящими факелами умеет жонглировать, – честным голоском наивного дитяти пропела Арлетта, – и на канате тоже, и на перше. Настоящий шпильман, природный.

– А лечить не умеет?

– Лечи-ить? Лечить у нас Бенедикт умеет. Лошадей хорошо лечит. Ну ещё вывихи там всякие, переломы.

– Так-с, – задумчиво протянул незнакомец, – а вдруг ты заблуждаешься? Если бы ты, как я, часто сталкивалась с могущественным злом, ты была бы осторожней. Тот, кого я ищу, может прятаться и в чужом теле. Но узнать его можно, ибо он способен легко управлять людьми. Внушать им любовь, или уважение, или страх.

Внушать… Песни эти… Толпу на ярмарке заворожил. Разбойникам на речном берегу глаза отвёл. У Волчих Вод шайку целую раскидал. Пусть и подростки, так ведь и он калека на костылях. Да подростки, бывает, и пострашней взрослых дерутся.

– Ну я не знаю… – прошептала Арлетта, совсем растерявшись. Ещё неизвестно, кто опасней. Приезжий экзорсист или этот вот… двоедушник. Она же чувствовала, что дело нечисто. Выходит, так оно и есть. Вот в чём его преступление. И брать живым поэтому велено. Сжечь хотят.

– Я вам помогу, – торжественно заявил экзорсист. – В конце концов это мой долг. Приведи его завтра сюда.

– Как это приведи… Лучше вы сами, господин.

– К нему не так просто подойти. Он почует меня. Почует и узнает. И он очень, очень силён.

– Сильнее вас?

– Может быть. Вот, возьми. Знаешь, что это такое?

В руку лёг тяжёлый холодный кругляш. Амулет против злых духов? Нет. Монета. Арлетта быстро прикусила ребристый край. Золото. Обвела пальцем выпуклый рисунок. Остзейский гульден.

– Вижу, знаешь, – усмехнулся господин, – скажи ему, что хочешь к гадалке, попроси проводить. Он же охотно ходит с тобой, я видел. Я хочу посмотреть на него вблизи. Заглянуть в глаза.

– И что будет?

– Если это просто шпильман по имени Альф, я дам тебе ещё гульден. За труды.

– Да ладно. За нашего Альфа никто и полкопейки не даст.

– За Альфа, конечно, не даст. А вот если это тот, кого я ищу, получишь четыреста гульденов.

– Что? – ахнула Арлетта.

– Четыреста гульденов, – терпеливо повторил незнакомец, – такова королевская награда за голову колдуна. Мне деньги не нужны. Я борюсь с нечистью бескорыстно. Так что по справедливости эти деньги будут твои. Только за то, что ты приведёшь его сюда.

– Ага, – кивнула Арлетта, сжимая монету. – Вообще-то, если Альфу сказать, что можно просто так золотой заработать, он и без меня бегом прибежит.

– Но тогда золотой достанется ему, – резонно заметил экзорсист, – делай, как я велю.

– Ладно. А теперь можно я пойду?

– Иди, дитя моё, иди.

– Фиделио, домой.

Арлетта пошла медленно, крепко вцепившись в собачий загривок, всё ещё не веря, что её выпустят. Но выпустили, никто не тронул. Удалось спокойно выйти на вольный воздух, в прелестно пахнущий липами вечер.

Примерно на полпути к повозке Фиделио вдруг зарычал, залаял басом. Послышался упругий удар, будто спрыгнули с небольшой высоты. Пёс рванулся вперёд и вырвался. Арлетта ахнула, едва не упала и не успела опомниться, как мимо, тяжело топая, промчался кто-то. Яростный лай заглушил все вечерние звуки. Плясунья изловчилась и всё-таки не промахнулась, вновь ухватила несущийся мимо яростный сгусток косматой шерсти, правда, на это раз за хвост. Протащив хозяйку по земле, Фиделио, наконец, унялся и заскулил, пытаясь объясниться. Но без его объяснений всё было ясно.

– В повозку влезли, да?

Фиделио снова зарычал.

В повозке всё было на своих местах. Оставив Фиделио на страже, Арлетта сейчас же нырнула за переднее колесо, ощупала тайник, драгоценную казну, которая сегодня пополнилась очень и очень солидно. Внутрь не полезла. Все запоры и тайные метки Бенедикта оказались на месте. На месте была и мелочь в мешочке, отложенная Бенедиктом на текущие расходы, и все прочие вещи.