Мария Геррер – Верность и предательство (страница 37)

Она шумно выдохнула и сердито посмотрела на Алексея и Екатерину, словно они были в чем-то виноваты. Однако молчание длилось недолго. Надежда спустила пар и уже спокойно продолжила:

– Катя, через неделю у меня опять будет литературный вечер. Придешь? Развеешься немного. На первом было очень много народа. Ну как же – вход бесплатный, и хоть залейся шампанским! Дармовщину в этом городе любят все, даже очень и очень состоятельные люди. Второй будет за символическую плату и шампанское по одному фужеру в руки – не пить сюда надо приходить, а поэтов слушать. А там посмотрим – надо же людей к высокому приобщать. Буду и благотворительные вечера проводить. Всем нравится чувствовать себя щедрыми, благородными и полезными обществу. Я это уже давно поняла. Ну что ж, буду подыгрывать, хвалить и поощрять публику. Глядишь, кого-то искренне заинтересует современная поэзия.

Деловая хватка Надежды проявлялась даже в ее стремлении организовать литературный салон. Она умела привлечь людей. Видимо, пребывание в Америке пошло на пользу ее организаторским способностям. То, что реклама – двигатель прогресса, она усвоила отлично.

Небольшая компания еще немного посидела в садике, куда кухарка подала чай. Надежда взахлеб рассказывала о планах на ближайший литературный вечер. Алексей ее поддерживал и подавал идеи, которые благосклонно принимались. Похоже, именно этим они занимались до прихода Екатерины. После чаепития вернулись в дом, и через некоторое время Надежда засобиралась уходить.

– Как я засиделась, однако. Давно пора домой. Катя, было очень приятно тебя увидеть. Заходи в гости, всегда тебе рада. Алексей, не провожай меня, я дорогу знаю, не заблужусь, – улыбнулась Надежда Алексею как доброму другу, протянув ему руку для прощального поцелуя. – Развлекай Катю, но не умори ее разговорами о салоне. Пусть сначала придет и посмотрит, интересно ей это или нет.

Девушки расцеловались, и Надежда величественно выплыла из комнаты, оставив за собой шлейф из запаха дорогих духов. В комнате неожиданно стало тихо.

Алексей подошел к Екатерине и взял ее за руку:

– Ты хорошо держишься.

Она печально улыбнулась в ответ:

– Ты же все понимаешь…

Они знали друг друга всю жизнь, и от Алексея не скрылось состояние девушки. Хотя она и пыталась вести себя естественно и непринужденно. Екатерина подошла к окну, отодвинула портьеру и посмотрела на улицу. Приближалась осень. Это чувствовалось во всем. Солнце светило ярко, но болезненно. Листву еще не тронуло золото, но чистый зеленый цвет за лето успел выгореть и поблекнуть. Ветер стал холодным и пронзительным.

– Скоро осень, – задумчиво произнесла девушка. – Знаешь, а я не сломалась, нет. Просто стала совсем другой. Жесткой. Ты скоро это заметишь. Постарайся понять и принять. Такой, как раньше, я уже никогда не буду. Но я об этом не жалею.

– У тебя еще будут хорошие перемены в жизни, поверь, – Алексей бережно дотронулся до ее плеча. – Надеюсь, ты когда-нибудь будешь счастлива. Иногда судьба преподносит нам неожиданные сюрпризы.

– Знаю, но для меня все уже изменилось. Больше меняться нечему, – в ее словах слышалась обреченность.

Екатерина села на подоконник и посмотрела на своего друга:

– Спасибо, что не жалеешь меня. Это очень больно. Но так будет всегда, – она вскинула голову и натянуто улыбнулась. – Довольно о печальном. Как дела у тебя? Вижу, вы с Надеждой подружились. У вас общие интересы, и это замечательно. Гумилева только вы двое и понимаете. Можно сказать, нашли друг друга. Думаю, ты единственный в городе, кто так хорошо разбирается в современной поэзии. И правда, кто лучше тебя может помочь ей в организации литературного салона? Наде нужна поддержка в таком необычном начинании.

Алексей уселся на другой край подоконника и взъерошил волосы:

– Да, мы подружились. Она необыкновенная. Так тонко чувствует стихи. Надежда очень независимая – ей абсолютно безразлично мнение окружающих. И ничто не может ее остановить в движении к цели. Удивительная девушка…

Он замолчал и тоже уставился в окно.

– Осень… Осень… Скоро осень… – задумчиво пробормотал Алексей.

– Ну, говори. Я же вижу, ты что-то хочешь мне сказать, – девушка положила руку на плечо старого друга и пытливо заглянула ему в лицо. – Что не так? Что тебя тревожит?

Тот долго подбирал слова:

– У меня все не как у людей. Так всегда было и будет, похоже… В общем, я влюбился. Не смейся, это правда. Теперь по-настоящему. Это видно за версту, и я не знаю, что делать.

– Леша, милый, это же прекрасно. Я так за тебя рада! Надежда? Да?

– Чем прекрасно? И чему тут радоваться? Да, она. Надежда. Имя-то какое! Только у меня нет надежды. Дурацкая игра слов, – он горько усмехнулся. – Чиновник средней руки и дочь мильонщика. Как в пошлой песне: «Он был титулярный советник, она генеральская дочь». Хорошо, что Надежда из-за увлечения своим салоном этого не видит.

Что тут скажешь? Хорошо и грустно. Опять у Алексея нет шансов.

– Я ей, конечно, никогда ничего не скажу. Но, боюсь, она это сама скоро заметит. И все закончится. А мне достаточно просто быть рядом с ней, видеть и слышать ее. О большем я и не мечтаю.

Он замолчал, и Екатерина не знала, что ему на это ответить. И правда, все у него нескладно получается. Сначала думал, что любит Екатерину, сходил с ума от ревности, посвящал ей стихи, не раз делал предложение руки и сердца и бесконечно страдал. Потом стал случайным любовником и безвольной игрушкой в руках графини Рокотовой. Теперь влюблен искренне и глубоко, а ничего хорошего опять его не ждет. Но Екатерина не жалела Алексея. Ему это было не нужно. Жалость унижает человека, делает его слабым и беспомощным.

Алексей сильно изменился за последнее время. Повзрослел, что ли. Его взгляды на жизнь изменились, он стал рациональнее относиться ко многим вещам. Пожалуй, в этом ему помог Генрих. Опять Генрих. Его образ никогда не оставит Екатерину. Голос Алексея вернул девушку к действительности:

– Я постараюсь, чтобы Надежда ничего не заметила и не поняла. Ей со мной тоже интересно, она этого и не скрывает. Кажется, я ей нравлюсь, но просто как друг, не более. Так что буду рядом с ней, сколько это возможно. Думаю, ее отец скоро найдет замену для Владимира. Она завидная невеста – красивая, умная, образованная. И вообще очень хорошая, добрая… Выйдет замуж, родит детей, потом начнет управлять заводом. Не до салона ей будет.

– Может, тебе стоит сказать Надежде о своих чувствах?

– Зачем? Вдруг она ответит взаимностью, и что тогда? Я и думать то об этом не хочу. У нас разное социальное положение. Ничего хорошего не получится. Она богата, мне ей предложить кроме любви нечего. Даже если меня будут постоянно повышать по службе, я не стану достаточно состоятельным для их семьи. И даже если произойдет чудо, и ее отец сойдет с ума и согласится на наш брак, я не пойду на это. Сидеть на шее богатой жены? Отличный вариант, ничего не скажешь! Муж-нахлебник!

Алексей прошелся по комнате и остановился у стола, машинально поправив изящный букет из роз в вазе:

– Хотел Надежде подарить сегодня. Просто так, от души. Не посмел…

Девушка подошла к нему сзади и обняла за плечи. В приоткрытое окно ворвался августовский ветер и резко распахнул его. Их обдало холодом. Уличная пыль вихрем закружилась по комнате и швырнула на пол несколько еще зеленых, но уже высохших листьев. Алексей со злостью захлопнул окно, стекла жалобно зазвенели.

Екатерина с сожалением посмотрела на своего друга. Ему сейчас тоже нелегко. Как это печально… Какая-то безысходность во всем. Ни у кого нет надежды на счастливое будущее. Но так быть не должно.

– Все-таки Надежда должна знать об этом, – уверенно заявила девушка. – Иначе будет так же, как у меня. Я хотела сказать о своей любви. Хотела, но не решилась. Знала, что в ответ взаимности не будет, и постеснялась. А теперь говорить о ней некому. А ведь я была готова на все. Понимаешь ли ты это? На все… Но не сделала первой шаг на встречу, побоялась, сама не знаю, чего. А может, остановили условности и правила приличия. Но теперь это уже неважно. Теперь ничего не изменить. Все кончено. Так что не надо бояться своей любви, иначе может стать слишком поздно. Я часто думаю, если бы он знал о моих чувствах, было бы мне легче? Неверное. А теперь я не хочу жить. Да я уже и не живу. Просто существую. Иногда мне хочется умереть, но как подумаю об Александре Львовиче, тебе, друзьях… Знаю, что надо взять себя в руки, но это очень трудно.

Алексей смотрел на Екатерину с ужасом:

– Катя, Катя, да ты что говоришь?! Очнись, так нельзя. Жизнь не кончена. Пройдет время, все наладится. Поверь, все у тебя будет хорошо. Только наберись терпения. Тебе надо пережить эти трудные времена.

– Ты мой друг детства, я знаю тебя вечность и могу перед тобой открыть душу. Ты меня поймешь, я знаю. Для меня будущего нет. Мне сейчас не просто тяжело, я умерла вместе с ним. Но не переживай за меня, – холодная улыбка коснулась ее губ, а в глазах загорелся злой огонь. – Мне еще многое надо сделать. А это была просто минутная слабость и теперь все прошло.

Ее взгляд стал жестким. Она заметила, как Алексей с тревогой смотрит на нее и по-доброму ему улыбнулась:

– Я тебя напугала, прости. И не волнуйся за меня понапрасну.