Мария Гашенева – Город, затерянный между мирами (страница 61)

— Нет. Я не зол. Я удивлен. — Лицо его смягчилось. Он подтянул ее руку и приложил к своей щеке. — Ты молодец. Ты застала меня врасплох.

— Ты красивая! — холодные пальцы коснулись ее губ и подбородка.

Он отпустил ее, убрал руку от лица и поспешно встал на ноги, не говоря ни слова, развернулся и вышел из комнат. Лицо его было напряженным.

Кристина смогла дышать. Она судорожно хватала носом воздух. Тошнота и дурнота вернулись. Она не знала, чем обернется ей данный поступок. Не знала, спасает ли себя или подписывает себе приговор. Она думала, что не уснет. Боялась, что он вернется и заберет у нее за наглость остатки жизни. Но слабость от потери крови сломила ее, и Кристина погрузилась в тяжелый сон без сновидений.

А когда проснулась на следующее утро, слабая и разбитая, то обнаружила рядом с собой на кровати большой букет кроваво-красных роз.

Глава 15

Охота

Он сменил одно заточение на другое. Положа руку на сердце можно было смело заявить, что в холодном подвале у похитителей в серых одеждах был немного комфортнее. Там, по крайней мере, хорошо кормили, правда, не сразу, но кормили. Старые ушибы еще беспокоили, синяки потихоньку рассасывались, из сине-бардовых становясь желто-зелеными. Ссадины покрылись коркой, и теперь неприятно зудели. Он мог избежать повреждений, если бы не стал сопротивляться и геройствовать. Но непокорность таилась в основе его характера. С раннего детства непослушание и непризнание авторитетов служили ему нехорошую службу. Маленького Романа постоянно наказывали, но, ни отцовский ремень, ни стояние в углу, ни домашний арест, не имели должного эффекта. Когда он подрос и пошел в школу, то ожидаемо записался в ряды хулиганов: плохо вел себя на уроках, дрался с одноклассниками и ребятами постарше. Чем взрослее Роман становился, тем больше горел в его душе бунтарский и агрессивный огонь. Он пытался его тушить, пытался не искать проблем, но конфликты поджидали за каждым углом. Когда у него появились дети, нрав немного охладился, упавшая на плечи ответственность делала свое дело. Да с возрастом он стал тише. Научился сдерживаться. Направлять свой душевный огонь в нужное русло, в работу и содержание семьи. Но горячую кровь остудить не получалось, и сейчас, в такой невообразимой ситуации, она могла сыграть с Романом злую шутку.

Его опять посадили в клетку. Она оказалась низкой, невозможно даже было выпрямиться и встать в полный рост. На полу валялась грязная солома. Пахло псиной и гнилью. Инну увели в другое место. Что с ней происходило, Роман не знал, но сомневался что-то хорошее. Он слышал отдаленные женские крики, а затем жалобный долгий и протяжный вой.

Мужчина в замызганной одежде принес ему кружку теплой воды и миску несоленого отварного мяса. Незнакомец не стал разговаривать с пленником, лишь строго посмотрел злыми глазами, совершенно непохожими на человеческие, и удалился. Романа сжигал гнев. Хотелось кричать, ломать прутья решетки, добраться до мучителей и всем свернут шеи. Но ничего из этого он делать не стал, понимал, что бессмысленно. Мужчина тяжело дышал, стараясь успокоиться и подумать, но в голову ничего не приходило. Белые брюки и свободная рубашка, одежда, которую им выдали похитители, покрылась липкой грязью. Почему-то вспомнились купальни и голые женские тела его коллег. И если бы раньше, подобные воспоминания довели бы его до безумия, то сегодня просто мелькнули и растаяли, не вызвав волнение плоти.

Роман осмотрелся. Помещение, в котором его держали, было похоже на сарай. Голые деревянные стены и пол, низкий потолок, окутанный полумраком. В нем стояло еще несколько клеток, но все они оказались пустыми. «Интересно, где те, кто в них обитали, что с ними случилось? Они уже мертвы? И находились ли в них кто-то из его коллег, из тех, кого забрали ранее?»

Роман не мог сказать, сколько времени просидел в клетке. Из-за маленького пространства невозможно было удобно устроиться. От чего тело ныло и болело. Мышцы затекли. К запаху гнили и псины прибавились еще и запах пота и экскрементов. Никакой емкости под отхожее место ему не дали, пришлось справлять нужду в угол. Неразговорчивый мужчина приходил еще раз. Забрал миску и кружку и выдал новую порцию еды, тоже не вкусное отварное мясо. Судя по урчанию в животе, и жажде, между кормежками прошло довольно много времени.

Наконец за ним пришли. Трое мужчин обнаженных выше пояса, громко смеялись и переговаривались на незнакомом Роману языке. Они отворили клетку и бесцеремонно выволокли из нее пленника. Мышцы тут же свело судорогой, и Роман застонал, чем вызвал дополнительный хохот и радость его мучителей. Злость заполонила собой разум, прогоняя и страх и инстинкт самосохранения. Роман дернулся, вырвался у державших его людей, те явно не ожидали сопротивления. И заехал кулаком одному из них по лицу. Раздался глухой дар, треск и сдавленный вскрик, из разбитого носа мужчины побежала кровь. Романа тут же получил удар кулаком под ребра. Он согнулся полам, шумно хватая ртом воздух. Второй удар прилетел между лопаток. Роман зарычал, взмахнул кулаками, пытаясь достать нападавших. Но руки били пустоту. Его пнули ногой под зад. Мужчина не удержался на ногах и полетел на пол, выставляя вперед руки. Кожу на ладонях обожгло. Роман поморщился. Теперь удары посыпались градом. Он застонал от боли, согнулся на полу, закрывая голову руками. Грозный окрик остановил избиение. Мускулистый мужчина невысокого роста вошел в помещение. Нападавшие наперебой стали что-то ему рассказывать, но он очередным грозным рыком заставил их замолчать.

— Значит ты горячий! Это хорошо! — обратился он к Роману, сверля того глазами. — Значит, будет весело. Выводите, что встали!

На улице уже был вечер. Просторный двор погрузился в полумрак. Ворота были открыты нараспашку, демонстрируя каменистую дорогу и силуэты соседних домов. На улице находилось около десяти мужчин. Все обнажены до пояса, все мускулистые и агрессивные. Роман и так не ждал ничего хорошего, от своего заключения здесь, но теперь испугался по-настоящему. Он дернулся, но его остановили, надавили на плечи, заставили опуститься на колени.

— Ночная охота объявляется открытой! — Прорычал Барвин. — Кто поймает и загрызет этого молодца, будет первым трахать новую самку.

Барвин сплюнул на землю и стал раздеваться полностью. Роман смотрел на происходящее совершенно безумными глазами. Он не понимал, что от него хотят, а мысли приходившие в голову были ужасны.

— У тебя будет пять минут форы. — Обратился Барвин к Роману. — Если сможешь продержаться до утра, мы тебя отпустим.

Мужчина широко улыбнулся, глаза его смеялись. По телу прошла необычная сильная дрожь. Пальцы скрючились, мускулы напряглись, вены вздулись. Барвин сжал зубы и запрокинул голову. Под кожей началось непонятное движение, словно перекатывались небольшие круглые шарики. Плоть стала трескаться и расползаться. Но вместо крови из образовавшихся ран полезли клоки серой колючей шерсти. Конечности изогнулись, стали изменяться, ногти заострились и огрубели. Кожа на лице потрескалась, челюсть удлинилась и выдалась вперед, клыки стали прорываться наружу. С другими мужчинами происходило то же самое. Тяжелое дыхание и рычание ворвались в тишину наступающей ночи.

Роман потер руками глаза. «У меня галлюцинации, мне что-то подмешали в пищу!» — мелькнуло в голове. От страха ноги подкосились, приклеивая его к земле. Сердце бешено колотилось.

— А теперь беги! — грубым утробным голосом прорычало страшное существо, бывшее некогда человеком.

Дважды повторять было не нужно. Роман сорвался с места и бросился в открытые ворота. Адреналин распалял кровь, страх гнал его, быстрее, быстрее. Тело не чувствовало боли, забыло о побоях. Он свернул на узкую плохо освещенную улочку и помчался мимо домов. В некоторых горел свет. Роман свернул в один из дворов. Забарабанил кулаками в дверь.

— Откройте! Помогите! — задыхаясь, прокричал он. Но обитатели дома оказались глухи к его мольбам. Он подбежал к следующему и еще к одному. Нигде не открывали. Прям как в тот злополучный день, когда они решили срезать дорогу и поехали через лес.

Каблуки выданных такманами туфель громко стучали по каменистой дороге. Бежать в них было неудобно. Роман остановился, судорожно озираясь по сторонам. Затем ловким движением сбросил мешающую обувь. Наступать голыми ногами на булыжную дорогу было неприятно, но двигаться стало легче, но самое главное исчез выдававший его местоположение стук каблуков.

Роман остановился и затаился в тени разрушенного дома, заходить внутрь он не стал, там могли быть осколки и острый мусор. Повредить ноги не хотелось. Мужчина перевел дыхание и задумался. Надо было срочно придумать план действий. Единственным логичным решением было бежать из города в лес и залезть на какое-нибудь высокое дерево, затаиться под надежной защитой его кроны.

Вдали послышался протяжный волчий вой. От этого звука сердце замерло в груди, мурашки побежали по коже. Отдышавшись, Роман сорвался с места и, пригибаясь, бросился в направлении выхода из города. Босые ноги скользили по гладким камням. Во дворах мелькали размытые тени, но в основном улицы были пустынны.

Серая фигура метнулась из подворотни. Роман дернулся и отскочил в сторону. Острые зубы клацнули в нескольких сантиметрах от его шеи. Большой волк, рыча и скалясь, закружил вокруг него, медленно подбираясь к мужчине. Лапы зверя были напряжены, шерсть на загривке встала дыбом. Желтые глаза смотрели осознанно, по-человечески.