Мария Галина – Время жестоких снов (страница 69)

В это же самое время на постоялом дворе сразу трех служанок сразила неведомая хворь: их бросало то в жар, то в холод, глаза слезились, из носа текло. Жена хозяина постоялого двора осмотрела девушек и, не обнаружив тумеров или атм, велела отдыхать. Сама она чихнула, закончив осмотр, но не обратила на это внимания.

И, разумеется, в общей суматохе никто не заметил, что постоялец, приехавший из Истока, с вечера так и не покинул свою комнату. Если бы кто-нибудь заглянул туда, они бы увидели, что тело на соломенном тюфяке превратилось в бурую массу, из которой произросла цветущая черная плесень высотой уже в полторы ладони. Тогда паника в Ахимсе поднялась бы на день раньше, но…

Это не имело бы никакого значения.

Праздник начинался после полудня, но готовиться к нему в доме морвита принялись с самого утра. Перебирая в уме праздники прошлых лет, Киран признался себе, что еще ни разу не ожидал с таким нетерпением момента, когда заиграет музыка и вся Ахимса забудет о заботах и проблемах на целых три дня.

Альда достала из сундучка новые платье и накидку: белые, с красной вышивкой в виде огнедышащих чудовищ – вроде того, что в легенде про лозу, которая росла во дворе родного дома Кирана. Вуаль она тоже сменила на почти прозрачную, и в ответ на вопрос Иши о страхе перед тумерами звонко рассмеялась и беспечно махнула рукой.

«Как быстро, – подумал Киран. – Как быстро…»

Ила и Каси нарядились в свои лучшие одежды, и Киран с немалым удивлением заметил на детишках разделенное пополам перламутровое ожерелье с серебряными подвесками. Это был немыслимо дорогой подарок, и он уже хотел было попросить Альду забрать его назад – зная, что слез и криков будет много, – но тут она, словно прочитав его мысли, улыбнулась.

Улыбнулась так, как никто другой не улыбался.

– Пора! – провозгласил Иша. – Праздник ждет нас!

И они отправились на улицу Благоухающих Роз.

За три дня Альда успела неплохо изучить окрестности дома морвита и перезнакомиться с местными обитателями, так что теперь, увидев Чистую, они кивали и здоровались так искренне, словно знали ее с младенчества и желали только добра. Может, все дело в Фестивале? Она спрятала улыбку под вуалью и покачала головой. Кто бы мог подумать, что Поиск окажется таким интересным – пусть она и совершила непростительную ошибку, предполагая, что трех дней хватит…

– Мастер Иша! Мастер Иша!

Киран завертел головой, а морвит степенно повернулся в ту сторону, откуда сквозь толпу раздавался голос. К ним приближался юноша, с которым Альда за проведенное здесь время ни разу не встречалась, но она видела достаточно молодых людей в таких же нарядах, чтобы понять: это слуга из трактира или какого-нибудь постоялого двора. Он подскочил к морвиту и что-то зашептал ему на ухо. Киран шагнул было к учителю, но тот быстрым взмахом руки остановил его. Потом Иша повернулся к слуге и очень тихо спросил:

– Ты уверен?

Юноша кивнул. Альде вдруг показалось, что он болен: лицо с выступившими на лбу крупными каплями пота выглядело слишком бледным и землистым, чтобы это можно было списать на быстрый бег и желание во что бы то ни стало разыскать морвита.

Иша посмотрел на своего ученика, и что-то в этом взгляде было странным.

– Киран, идите-ка вы все… – Морвит помедлил, посмотрел на слугу, потом – снова на ученика, покачал головой и как будто вздохнул. – Впрочем, ладно. Идите вперед, а мне надо кое-куда заглянуть. Я разыщу вас позже, под розами. У Девики?

Так звали хозяйку трактира, куда вчера вечером Киран успел ее сводить.

– У Девики, – согласился Киран, хмуря брови. – А что случилось?

– Это, – сказал морвит, бросив взгляд на слугу, – я и собираюсь выяснить.

И он ушел вместе с незнакомым юношей, а Киран, Альда, Ила и Каси продолжили путь по лабиринту улиц-лестниц. Дочь доминуса теперь могла бы идти и без провожатого, не опасаясь заблудиться. Если вдуматься, легкость и быстрота, с которыми она познавала Ахимсу, были даже странными, но Альда не стала бы жаловаться никаким богам.

Их окружали празднично одетые люди; поток струился по узкой улице, делаясь все плотнее. Они потеряли из вида Илу и Каси, но в ответ на ее вопрос Киран беззаботно отмахнулся свободной рукой – правой, в перчатке, – поскольку левой держал Альду, не давая толпе их разлучить.

На улице Благоухающих Роз было очень многолюдно, и все стремились туда, где строители накануне ночью заканчивали огромный купол над площадью, а цветочные мастера украшали его. Толпа продвигалась медленно, но Альда вдруг поняла, что это ее совершенно не раздражает. А теснота как таковая даже радовала – ведь благодаря ей они остались только вдвоем, вне поля зрения Зои-нэ и ее подручных.

Где-то играла музыка и раздавались веселые возгласы, над головами вился сладкий запах свежей выпечки. «Мы посмотрим представление, – сказал ей Киран утром. – Поедим и потанцуем, полюбуемся цветами… будем делать все, что захотим». Он улыбнулся, и у Альды что-то затрепетало в груди.

«Представление» повторялось из года в год и было основано на легенде о Деве-Розе, которую один из Детей Праха – зловещий Полуночный Князь – выкрал из родного дома и увел в свое подземное царство, откуда ее потом вызволил возлюбленный, Гиацинт. Прочие цветы также принимали участие в спектакле, но Альде, разумеется, было приятно, что важная роль досталась именно Гиацинту. В башне эту легенду знали, однако почему-то никогда не относились к ней всерьез.

На площади Киран пробрался ближе к сцене, беззастенчиво пользуясь своей известностью как ученика морвита, и Альда заметила, его тревогу из-за того, что Иши с ними нет. Но тревога эта быстро прошла: когда бы ни появился морвит, ему должны были со всем уважением уступить одно из лучших мест. А пока они с Кираном просто ждали начала представления, как и все остальные зрители.

Где же Иша?

Киран в очередной раз огляделся по сторонам, но учителя не было. Он знал парнишку, который прибежал к морвиту так не вовремя: Дилип, слуга из постоялого двора «Говорливый попугай», туповатый, но преданный хозяину. Что же там произошло, если терпеливый и спокойный как вол Дилип так перепугался?

Вдобавок Ила и Каси потерялись в толпе. Он не боялся, что с маленькими морвитами что-то случится, но понимал: пробраться на хорошие места без помощи старших им будет сложнее.

Так или иначе, час пробил: на сцене появилась Дева-Роза и заиграла музыка.

Публика притихла.

Девушка в розово-сиреневом платье из легкой струящейся ткани, с открытыми руками и лицом, начала танцевать. Спустя недолгое время к ней присоединились другие, и слаженные движения танцовщиц ничуть не уступали изяществом лепесткам роз, которые плавно опускались на них с купола, возведенного над площадью и сценой.

А потом там появилось что-то черное… какой-то человек в черном. Девушки бросились врассыпную, одна вскрикнула с неподдельным страхом, и лишь тогда Киран понял, что это не актер.

Сперва он увидел незнакомца со спины. Тот был очень высоким, с широкими плечами и тонкой талией, с длинными черными волосами, которые струились по плечам. Ни накидки, ни вуали; он ничего не боялся. Не обращая внимания на танцовщиц, он прошел к краю сцены, и там повернулся, так что Киран наконец-то смог его рассмотреть.

Он ахнул. Это был Аджит… и в то же самое время – не Аджит.

Лицо короля карманников причудливо вытянулось, глаза выпучились – и левый, хоть и был на месте, оказался белого цвета, в отличие от правого, по-прежнему золотисто-карего. Нос удлинился и изогнулся крючком, подбородок выдвинулся вперед, а губы искривились в жутковатом подобии улыбки. Казалось, кто-то вылепил из глины двойника Аджита, раскрасил его и оживил. Но кто и зачем?

Киран знал лишь один ответ на вопрос, и от этого ответа его сердце на миг замерло.

– Идем отсюда. – Он схватил Альду за талию и увлек за собой. Она взглянула на него растерянно и испуганно – конечно, тоже узнала человека, с которым они столкнулись не далее как позавчера. – Идем быстрее, мне это не нравится…

– Жители Ахимсы! – провозгласил король карманников со сцены. Гул, прокатившийся по толпе, когда он сорвал выступление танцовщиц, стих. Зрители стояли плотной стеной, Киран не мог через нее пробиться, и оттого ему пришлось вновь повернуться лицом к «Аджиту». – Я рад приветствовать вас от имени моего владыки! Возрадуйтесь: теперь это и ваш владыка. И имя ему… – Он обвел собравшихся горящим взглядом, отчаянно скалясь. – Полуночный Князь!

И, вскинув руку, щелкнул пальцами.

Тотчас же купол над площадью померк. Сквозь просветы продолжало светить солнце, но с цветами что-то произошло – они… изменили цвет? Что-то легкое и невесомое опустилось на ресницы Кирана; он поднял руку, снял это и растер между пальцами. Оно превратилось в сероватый порошок.

Пепел.

Мгновенно сгоревшие розы начали осыпаться все быстрей, и люди закричали. Он обнял Альду, теперь уже совершенно не заботясь о приличиях, и прижал к себе, лихорадочно соображая, куда бежать. Мельком увидел на сцене Аджита: король карманников так и застыл с поднятой рукой, с оскаленными в звериной ухмылке зубами, словно изваяние, но его тело на глазах обрастало густой черной плесенью и как будто начинало плавиться под нею.

– Что происходит? – крикнула Альда, когда вокруг сделалось очень шумно и паникующая толпа стала напирать со всех сторон. – Что случилось?!