Мария Галина – Время жестоких снов (страница 56)
– Что именно?
– Книги, – ответил бургомистр тихо. – Я доставлял ему книги. Из столицы, из Анновера, Платтендорфа, порой даже из-за границ империи, если у него было какое-то особое пожелание. Он давал мне названия – не знаю, откуда узнавал их, наверняка находил упоминания в других трудах, – а я платил соответствующим людям, и те через некоторое время доставляли мне посылку.
– И что же это были за книги? – Хаксерлин медленно приставил стул и уселся напротив бургомистра.
– Разные. По анатомии, по религии, словари, травники. Джереми интересовался всем по чуть-чуть. Я даже обустроил ему на чердаке небольшую мастерскую. – Мужчина улыбнулся воспоминанию. – Он играл там, варя микстуры. Гномский вентилятор очищал воздух, ты, кажется, видел сегодня это устройство. Удобная штука. Нужен был свежий воздух в комнате, чтобы никто не отравился дымом или смрадом. А там иной раз смердело, поскольку Джереми проводил вскрытие животных. Да, на это я тоже дал согласие. Собаки, коты, голуби. Он никому не делал зла, эти животные были ничьи, а мальчику ведь нужно было на чем-то учиться.
Хаксерлин представил себе молодого Кайзерхауэра, как со скальпелем в руке он наклоняется над трупом собаки и свешивает набок толстощекую головку, с детским восторгом глядя на выпущенные внутренности. Содрогнулся.
– Вы не припоминаете, ему не доставляли особенную книгу? И как она называлась?
Томас помассировал висок.
– Во вторник будет месяц, как привезли последнюю пачку книг. Это был заказ из Страны Предательских Песков, он сильно ударил меня по карману. А книга называлась экзотически. По-заграничному. «Некронаркотикон»? Как-то так.
Хаксерин выпучил глаза и открыл рот в безбрежном удивлении. Секунду-другую он выглядел почти забавно.
– Что? Вы имеете в виду «Наркономикон»?
Бургомистр кивнул.
– Если на обложке был череп и красные плашки, то это она. У меня аж глаза слезились от тех значков, я почти ничего не мог различить, но Джереми прыгал от радости, когда ее получил.
– Ка… каким образом? – Хаксерлин не мог толком промолвить и слово. – Откуда? Это ведь невозможно!
У него разболелась голова. Образ молодого Кайзерхауэра, проводящего вивисекцию собаки, сменился другим: дородный подросток стоит на коленях среди свечей на чердаке в намалеванной пентаграмме и изучает «Наркономикон», шедевр Черного Искусства. Тот самый «Наркономикон», что написан кровью благороднейших из людей прошлых веков и оправлен в кожу набожных аколитов; «Наркономикон», плод безумия проклятого калифа Хэйткрафта, непрестанный объект воздыханий всяческих никчемных некромантов и проклятых Гильдией чародеев.
То, что пострадал только дом бургомистра, а Кампфсалат не был сметен с поверхности земли, можно было приписывать той самой толике счастья, благодаря которой артефакт чудом миновали алчные взоры магов всей Инстрии и он оказался в руках способного избалованного мальчугана из провинциального городка.
Мальчугана, жаждущего знаний и любящего эксперименты. Например, таких, как призыв демонов.
Одно из помещений ратуши обустроили как жилую комнату, куда временно и поселили бургомистра с супругой. Сейчас там сидели только Томас и его гость. У накрытого скатертью письменного стола, за скромным ужином.
Ольга, рыдая, отправилась в храм Каламбуры, и похоже было, что там она и проведет ночь в молитвах. Торговец лучше прочих понимал, что божеское вмешательство в случившееся было бы весьма уместным. Но боги непредсказуемы, а значит, кто-то должен взять дело в свои руки. Поскольку лучших вариантов не было, выбор пал на Хаксерлина.
– Так ничего и не нашли? Ты уверен?
– Да. Все книги на чердаке пожрал огонь. Представь себе, бумага, оказывается, слишком легко горит.
Кайзерхауэр становился все более раздраженным. Он уже не напоминал того человека, который недавно срывающимся голосом повествовал о своих чувствах к сыну. Хаксерлин не обижался: каждый справляется с болью по-своему.
– «Наркономикон» не так-то просто уничтожить. Его охраняют древние заклинания. А значит, Кровопийц его забрал.
И это значило также, что проблемы еще даже не начинались.
– Мне дела нет до глупой книжонки! – Томас ударил кулаком по столу. – Я хочу вернуть ребенка. Ты можешь мне в этом помочь или нет?
– Не знаю, – признался Мастер честно. – Это дело для Гильдии, для опытных магов. Если выслать голубя в Платтендорф…
– То они прибудут не раньше, чем через несколько дней. Потом отдадут меня королевской страже и повесят на глазах у всего города. Может, даже рядом с Джереми, если мне повезет. Естественно, если к тому времени… к тому времени… – Слова не желали проходить сквозь его горло.
Мастер Хаксерлин не прокомментировал. Знал, что это весьма правдоподобный сценарий. С другой стороны, сокрытие информации о нелегальных магических практиках тоже грозило серьезными проблемами.
– Прошу тебя… – Тон бургомистра стал более приязненным. Хаксерлин догадывался, чего стоит этому гордому человеку просить о помощи. – Ты один разбираешься в чародейских делах. Я вознагражу тебя за труды, обещаю. Джереми – хороший мальчик. Он ни в чем не виноват. Потом сделаешь, что захочешь. Если донесешь на меня в Коллегиум, я готов понести суровейшее наказание, но молю, не вмешивай в это моего сына. Я могу даже сыграть перед судом роль кровожадного хаосита и признаться, что проводил дома обряды в честь Безумного Бога. Что угодно, только бы спасти Джереми. Я очень его люблю. Поэтому – прошу тебя! – Он схватил торговца за плечо и сжал отчаянно. – Ты единственная моя надежда, Мастер Хаксерлин.
Глубоко в душе купец был добрым, чувствительным к людским бедам человеком, и его залила волна сочувствия. Впрочем, «волна» – слишком серьезное слово: скажем, заструился в нем ручеек сочувствия. Скромный, поскольку душа его была крепко защищена плотиной из трусости и эгоизма. Ростку эмпатии, однако, удалось пробить защитные слои и несмело проклюнуться наружу.
– Сделаю, что в моих силах, – вздохнул Хаксерлин. – Но предупреждаю: охота на тварь из Бездны – не самое простое занятие. На самом-то деле, – добавил он после минутки раздумий, – это занятие предельно опасное. Я не демонолог, понятия не имею, куда отправился Кровопийц и на что он способен в нашем мире; догадываюсь, что если маг не может удержать демона в кругу, начинаются резня и пожары. В нашем случае этого не случилось. – «Пока что», добавил он мысленно. – Иначе мы бы уже знали. Массовые убийства людей и пылающие дома – они бросаются в глаза.
– Тогда что же произошло? Кто отрубил Кровопийцу рог? И почему это создание похитило Джереми?
Хаксерлин пытался вспомнить все, что знал о демонах. Знал он немного. А то, что всплывало из глубин памяти, не слишком-то объясняло ситуацию.
– Может, дело в договоре? – спросил он, сам себе не веря.
– Договоре?
– Затем-то люди и затевают все эти призывы. Хотят заключить сделку с демоном. Все упирается в принципы традиционной сделки: ты обещаешь принести жертву, напоить беса кровью или чего они там еще могут возжелать – и получаешь доступ к запретному знанию или к магическому предмету, если демон выудил из Бездны что-то интересное.
А там, наверное, валялось немалое число Мечей Мрачного Черепа: до Хаксерлина то и дело доходили слухи, что не менее шести героев Инсирии пользуются идентичными артефактами. Может, эти мечи массово производились в специальной адской кузнице?
– Значит, мой сын провел ритуал, хотел заключить с Кровопийцом договор, но что-то пошло не так?
И как такое могло случиться? Ему всего одиннадцать, он читал «Наркономикон» и нарисовал красивый защитный круг согласно указаниям, содержащимся в «Окультизме для маленьких и больших». Что могло пойти не так?
– Приблизительно. – Хаксерлин снова вздохнул. – Но это только теория. На самом деле он мог призвать демона случайно. Джереми читал «Наркономикон», зевнул не вовремя – а рядом материализовался демон. И эта история столь же правдоподобна, как и любая другая. Что, естественно, не объясняет этого проклятого рога.
– Год назад, на День Имени, я подарил ему меч, – перебил его Кайзерхауэр. – Джереми держал его на чердаке, вместе с книгами, игрушками, алхимической аппаратурой и остальными аксессуарами. Возможно ли, чтобы… – Он на миг покраснел от гордости.
То, что в глазах бургомистра было проявлением небывалого мужества, Хаксерлину казалось абсурдом: мальчик, ведущий эпический бой с демоном. Бой, который по невероятному стечению обстоятельств оказался настолько успешным, что демон лишился рога. Он сомневался, чтобы ребенок мог совершить нечто подобное, даже если бы Кровопийц лежал связанный на земле. Да что там: даже если бы тот лежал связанный на земле и был уже мертв.
– Полагаю, что нет. Для такого нужна слишком большая сила. Думаю, если на чердаке в тот миг не сидел королевский герой, причина потери рога – в чем-то другом.
– Это часть договора?
Хаксерлин посмотрел на него с удивлением.
– Недурно! Если предполагать, что призыв случился запланированно. Только зачем бы Джереми понадобился рог… а демону – Джереми? – Он постукивал ножом о столешницу. – И куда эта тварь пропала? Демон не мог раствориться в воздухе. То есть теоретически мог, как бывает с демонами, но он не забрал бы мальчугана на другую сторону. Они где-то вместе, вот только где и зачем? Слишком много вопросов, слишком мало ответов.