Мария Галина – Ведьмачьи легенды (страница 82)

Но, наверное, было поздно: потянуло душным холодом — будто ноги по колено воткнулись в талый снег. Стало тяжело дышать, и вокруг словно зашумели тысячи вороньих крыльев. Дохнуло смрадом тухлого мяса. Стрый такого скрипта не помнил, да и некогда было искать. Хотелось упасть и закрыть голову руками. И только Арцышев рычал, припадая к шее коня, и под ладонями его дрожали серебряные сполохи.

Потом отчётливо хлопнуло — с резким кожистым звуком наполняющегося ветром паруса: трёпаный плащ  Ангуса эп Эрдилла развёртывался крыльями, парусом выгибался под волной холода, а Стрый с остальными оказались аккурат в его тени, учетверившегося в размере, обведенного по контуру слабой опалесценцией.

Волна холода ударила в этот парус и исчезла, докатившись до Стрыя только знобкой свежестью. А эльф тяжело рухнул на колено и воткнул костистую руку в траву. Плащ на миг словно вспыхнул, обведённый алым, потом потускнел, а трава там, куда ударила ладонь Ангуса, почернела, словно битая не то жаром, не то морозом.

— Во имя Предсущего... в три господа бога душу мать... слушай, Стрый, это же... это же... —Арцьшева шатало, и он сполз с седла и опустился на корточки, чтобы не упасть. — Какая же хрень! — закончил без пафоса.

Ангус лежал навзничь, и кадык его дёргался, словно эльф крупными глотками пил воду. Кажется, «красного» начинала колотить дрожь — и не от холода, надо полагать.

— Так близко от Тол Братанна, — отчётливо проговорил, не раскрывая глаз. — Так близко. Зло нынче ходит тёмными путями.

— А хто это был? — спросил барон Кроах ас-Сотер почти нормальным голосом. — Если мне, милсдари, будет, конечно, дозволено спросить...

А лёгкая паника, Слоном овладевшая, отразилась от паники Ангуса эп Эрдилла, и Стрыю пришлось перехватывать эмоции, чтобы группа не пошла вразнос.

— Зато теперь все знают обо мне, — печально (так показалось Стрыю) произнёс эльф, пытаясь подняться на ноги.

Он запахнул плащ и сделался похожим на высокого сутулого старика.

И тут на поляну повалили невысокие коротконогие копейщики, довольно зловеще потрясая оружием, а барон Кроах ас-Сотер, найдя в себе силы приподняться на локте, вглядывался в них с изрядным облегчением. Помахал им рукою.

— Уж не знаю, все ли вы в том своём Тир-на-Фо такие, но не дай Праматерь нам с вами воевать, — сказал барон в спину эльфу. — А вот руки-то я тебе, Ангус-как-там-тебя, не зря, получается, связывал.

— Ничто не подтверждает, будто ведьмаки существовали на самом деле.

— Уж куда уж! — взревел барон, и с ближайшего дерева с шумом снялись галки. — Да я лично говорил с людьми, которые знали тех, кто был знаком с Геральтом Проклятым. Да и о других ведьмаках рассказывают столько...

— Об этом-то я и говорю, — Арнольд ван Гаал, доктор гонориус кауза в изгнании, близоруко щурился на кружащих по небу галок. — Именно об этом. Всегда только сведения из третьих и четвёртых рук. Всегда только сказки, которые... э-э... информантам рассказывали странствующие деды в годы их... э-э... информантов, детства. Ни одного портрета. Ни одного документированного свидетельства. Ни одного материального остатка — ни мечей, ни медальонов, ни рецептуры их хвалёных декоктов. Да и сюжеты с приключениями ведьмаков — вы же и сами знаете, что за это сюжеты! В них же без труда угадываются переделанные сказки селян. Хотя бы та, о заколдованном Чудовище и спасающей его Красавице!

— Ну, — пожал плечами Ангус эп Эрдилл, — я слышал, что не сохранилось ни одного портрета и Цириллы Чёрной, однако это не повод ставить под сомнение её существование.

Доктора гонорис кауза оксенфуртского университета они повстречали за полмили от замка, у торчащего двумя чёртовыми пальцами останца. «О! — сказал барон. — А это мой мозгляк! Несчастье Оксенфурта, гроза местных хозяек. Видали б вы, милсдари, сколь истов господин Арнольд до исследования крынок моих селян! Ни черепка не пропустит». Арцышев, почти не ухмыляясь, поинтересовался, откуда же подобная одержимость. Оказалось, что привеченный Кроахом ас-Сотером беглец из Редании (мол, из-за чисток в рядах учёных мужей, затеянных Подменышем) носился с идеей исконной древности человеческого рода, Двух Волн переселенцев. Люди-де и есть изначальные насельники здешних мест, эльфы же и краснолюды — случайные пришлецы и не более. Для подтвержденья своих идей Арнольд ван Гаал искал эти древнейшие поселения и частенько вспоминал наскальные рисунки под Горгоной, Горой Дьявола. Мол, это и есть следы первых поселенцев, и восходят они к временам даже более ранним, чем появление краснолюдских городов в Махакаме.

В Ангуса эп Эрдилла доктор вцепился словно клещ. Эльф, прямиком из поселений, почти не имевших контакта с людьми — мог ли кто представлять для учёного человека больший интерес?

— Вы, милсдарь эльф, зрите в самый корень проблемы, — радостно кивал Арнольд ван Гаал на слова Ангуса. — У меня есть теория, что большинство рассказов о Цирилле Чёрной — лишь пересказ древних сказаний, фальсификат. Попытка осознать события Великой Войны, используя устойчивые сюжеты. Ну, понимаете, в народном сознании — если, конечно, принять, что народ обладает сознанием, — всегда содержатся фантазии, скроенные по привычным образцам. Полагаю, это потому, что знакомые сюжеты легче запоминать и проще сохранять от поколения к поколению. Именно потому в памяти людей Вторая Волна полностью наложилась на Волну Первую, исконную и начальную.

Барон замотал головою.

— Вот однажды доведёшь ты меня, докторишка, своими рассказами, и устрою я тебе сюжет, знакомый всякому селянину в моих землях. Тот, что называют «ярость барона Кроаха ас-Сотера, обозлённого дуростью, которую пытаются ему скормить». Это ж надо, в Цириллу не верить! Может, ты ещё и Великую Войну станешь отрицать?

— Отчего же, — пожал плечами Арнольд ван Гаал. — Войну я отрицать не стану...

— Слава богам! — воздел барон руки.

— ...однако же, — не сумел остановиться доктор гонориус кауза, — однако же смешно было б предполагать, что вся военная машина Нильфгаардской империи была занята поиском и захватом одной-единственной несовершеннолетней девчонки сомнительного происхождения.

— Девочки девочкам рознь, — проворчал барон.

— Однако, — проговорил Стрый, включившись в беседу, — однако не менее логично полагать, что если есть чудовища, то есть и те, кто на чудовищ охотится. Профессионально. А ведь вы, мэтр, не ставите под сомнение реальность каких-нибудь стриг или василисков?

— Но в последние годы чудовищ всё больше, а ведьмаков всё так же не видать.

— А вам самому не хотелось побывать в развалинах Каэр-Морхена?

— А ещё — в Заокраинных Землях. Человек, милсдарь, стремится к недостижимому, но опирается-то он на возможное. К тому же я полагаю, что умножение чудовищ говорит о близости событий куда более важных, чем все Пророчества Итлинны.

— Вот же язык что помело, — проворчал барон и сплюнул себе под ноги.

Но Ангус внезапно заинтересовался словами доктора.

— И о чём вы, доктор ван Гаал, говорите? Что владыки Севера правы и чародеи не только пытались захватить власть, но и полностью презрели Великий Договор и снова, как встарь, плодят чудовищ?

Арнольд ван Гаал снисходительно усмехнулся:

— Право, я и подумать не мог, что и среди эльфов механизм производства памяти о прошлом настолько сходен с механизмом человеческим. Словно бы мы происходим от одного корня, — и замолчал, вдруг задумавшись.

Да уж, подумалось Стрыю. Сим-миры, если глядеть изнутри, всегда преисполнены глубоким смыслом и величайшими открытиями. Жаль, что логику и закономерности их формирует не какой-нибудь там исторический детерминизм, а всего лишь последовательность программных скриптов.

— И что же вы имеете в виду? — голос Ангуса сделался чопорен.

— Что? Ах да, — пришёл в себя беглый доктор. — Я о том, как обстояли дела с появлением чудовищ на самом деле.

— И как же? — спросил Арцышев. — Была другая причина? Эльфийский заговор?

— Нет, с чего бы? Я вовсе не это имею в виду. — Арнольд ван Гаал покосился на эльфа и остальных. — Вы ведь, полагаю, знакомы с легендами о появлении чудовищ, милсдари?

— Маги-отступники, — кивнул Арцышев.

— Верно. Только вот всегда забывают, что монструозные результаты опытов первых магов были не причиной, но следствием. Появление первых мутаций вызвало уникальное событие: Сопряжение Сфер. То самое, которое якобы позволило первым родам прибыть в устье Яруги. Я уверен, что Волна Переселения была на самом деле Второй, но дело даже не в этом. Сопряжение Сфер ослабило скрепы природных законов — и стали возможны все те гибриды и мутации, благодаря которым магов проклинают.

— И значит, число чудовищ нынче увеличивается, потому что...

— Именно, — возликовал ван Гаал. — Именно! Новое Сопряжение! Полагаю, мы стоим на пороге небывалых свершений. Новые расы, невиданные создания, дверь в иные миры... Да что там: когда Сопряжение случится, я бы не стал исключать и возможность того, что на землю ступят новые — или пусть даже старые! — боги. Вот и у господина барона...

Тут господин барон трубно высморкался и отёр пальцы о голенище сапога.

— Вот за что и не любят вашего брата-учёного, — сказал, — так это как раз за то, что простые вещи вы, мозгляки, норовите сделать сложными. А я так скажу: всё куда проще. Сперва маги принялись лупить друг дружку на том своём острове, а потом изо всех щелей попёрла разнообразная мерзость. Вот и весь сказ, и вся, значится, вековая мудрость.