Мария Галина – Покрывало для Аваддона (сборник) (страница 16)
— Какие, на хрен, ангелы? Али-Баба это!
— Блин!
Зяма куда-то выносится на своих коротеньких ножках. Слышна автоматная очередь.
Изя отчаянно извивается на стуле.
— Верёвку! — кричит Ленка.
Они с Августой лихорадочно распутывают верёвку. Изя валится со стула на бок, потом вскакивает.
— Рот не растыкай, — торопливо говорит Августа.
Ещё какой-то тип вваливается в комнату — с автоматом наперевес.
Ленка истошно визжит.
— Валите отсюда, — говорит он. — Быстро!
И делает неопределённое движение стволом автомата.
— Пошли! — Августа кидается к двери. Изя за ней, прихватив по дороге свой рюкзачок.
— Погоди! — орёт Ленка. — Камень!
Она хватает с подноса камень и, сжимая его в кулаке, выскакивает в холл. На полу, раскинув ноги, кто-то лежит, — они проносятся мимо, выбегают на крыльцо и спрыгивают в траву. Какое-то время сидят, пригнувшись и прислушиваясь к отдалённой возне в доме и саду, потом кидаются к распахнутым воротам, перепрыгивают через ограждение за асфальтовой дорожкой, валятся в кусты, скатываются вниз по склону и оказываются в зарослях бурьяна над обрывом. Тут на удивление тихо. Внизу голубеет море, в траве жужжит одинокий шмель.
— Ну и ну! — говорит Августа. — С меня хватит!
— Кто тебя спрашивает? — уныло отвечает Ленка.
Изя мычит и пытается отодрать с лица липкую ленту.
— Не помогай, — говорит Августа, — пусть помолчит…
Изя злобно смотрит на неё и опять мычит.
Ленка наконец разжимает судорожно стиснутую руку.
— Вот он, — говорит она. — Гляди. И всё ради чего — ради вот этого?
На её ладони лежит обычный плоский голыш, обкатанный волнами.
— Тьфу!
— Смотри-ка! — замечает Августа. — На нём и вправду что-то написано! Какие-то каракули!
— Это не каракули, — презрительно говорит Изя: он, наконец, избавился от ленты.
— Это буква «тав».
— Ну, — отвечает Августа, — тогда понятно.
— По-моему, — замечает Ленка, — нам нужно сматываться. Мало ли…
Они сползают по обрыву и оказываются в пустой ракушке кафе «Шехерезада».
— Пошли ко мне домой, — говорит Августа. — Тут недалеко. Залечим раны. Хватит с меня этой восточной экзотики…
— А без приключений он не может? — спрашивает Августа, — у меня растяжение связок. И синяк на голени. И, возможно, ещё один, но в недоступном мне для обозрения месте… Нужен ему камень — пусть скажет. Побоище-то зачем было устраивать?
— Да не может он сказать! — в отчаянье говорит Ленка. — Он может только направлять события…
— Куда-то не туда он их направляет… Вот, замочили Зяму…
— Он, что ли, его мочил? Его Али-Баба мочил.
— А навёл кто? Гершензон и навёл…
— Что значит — навёл? Нечего делать из нашего Гершензона какого-то заурядного марвихера… Просто случайность…
— Случайностей, — сурово изрекает Августа, — не бывает.
— Надо же! Кто бы говорил… Послушай, а что если…
— Ну?
— Да нет… Это ерунда…
— А вдруг не ерунда? Валяй.
— Может, погадать на книге? Знаешь, как духа вызывают? Он же дух всё-таки, нет?
— А что, — говорит Августа, — это мысль. А на какой книге?
— На Библии, понятное дело. Библия у тебя есть?
— Есть, — говорит Августа, — Лео Таксиля. «Для верующих и неверующих».
— Тьфу! Настоящая мне нужна…
— Ну нет у меня настоящей… Попёр кто-то…
— А может, у малого? Эй, Изя…
Изя выходит из кухни.
— У вас варенье заплесневело, — говорит он. — Но я верхний слой снял… есть можно…
— Тора есть у тебя? С собой?
— Есть, — говорит Изя, — но она задом наперёд.
— А, извиняюсь, русский текст?
— Он тоже задом наперёд. А вам зачем?
— Гадать будем…
— Ох, если в хедере узнают, чем я тут с вами занимаюсь…
— Не узнают. Давай её сюда.
Изя роется в рюкзачке и извлекает небольшой чёрный томик.
— Ты, — говорит Ленка Августе, — называешь два числа: от однозначных до трёхзначных. Мы условно считаем их страницей и словом на странице. И смотрим…
Он должен нам дать наводку…
— И всё-таки это чушь, — ворчит Августа.
— Тебе жалко? Давай…
— Ну, восемь, — неохотно говорит Августа, — одиннадцать…
— Ворожеи, — мрачно говорит Ленка, — не оставляй в живых…
— Ты видишь! Это он на нас намекает… На меня непосредственно.