Мария Галина – Не оглядываясь (страница 80)

– Мэри!

Арчи положил ее, ставшую неожиданно тяжелой, на землю, и снял с плеча карабин. Отец Игнасио следил за вороненым стволом – вправо-влево, вправо-влево.

Систола-диастола, систола-диастола.

– Ты слышал что-нибудь? – спросил он Арчи шепотом.

Тот покачал головой.

– Ничего. Только бабочки.

– Бабочки…

Он всматривался в переплетение ветвей, пятна, пятна… некоторые двигаются, некоторые нет… месмерическое движение пятен, от которого кружится голова. Теплый хаос, из которого прорастает безумие.

– Нет. Ничего. Что ты видела, Мэри? Мэри! Что с ней, отец Игнасио, что с ней?

– Она мертва, – медленно сказал отец Игнасио, склонившись над девушкой.

– Мертва? Но как же? Почему?

Отец Игнасио поднял голову и поглядел в лицо молодому человеку выцветшими глазами в ободках воспаленных век.

– От страха, я полагаю, – сказал он.

Арчи опустился на корточки и протянул было дрожащие пальцы к бледному лицу, но отец Игнасио оттолкнул его с такой яростью, словно прикосновение этих пальцев несло с собой опасность. Они так и сидели рядом, молча, а солнце все ползло по небу, невидимое сквозь кроны, и лишь свет вокруг менялся с золотистого на розовый, а потом на багряный.

Отец Игнасио поймал себя на том, что гладит высохшей узловатой рукой лежащую у него на коленях растрепанную голову.

– Бедная, – сказал он тихо, – бедная девочка.

Арчи пошевелился. Заходящее солнце било ему в спину, и светлые волосы, казалось, были обведены огненным ореолом.

– Кого она увидела, как вы думаете? – жалобно спросил он.

– Себя, – сказал отец Игнасио, – тебя. Нас.

– Вы хотите сказать, за нами никто не шел? Никто нас не преследовал?

– Никто. Только мы. Только мы сами.

Он помолчал.

– Дагор, – сказал он наконец, – демон, которого боятся туземцы. Та тварь, которая росла у вас на груди. Кстати, Арчи, вы опять наглухо застегиваете куртку. Почему?

– Отец Игнасио, не думаете же вы…

– Всего лишь придаток. Почка. Ее можно убрать, и она отрастает вновь.

– Я человек, отец Игнасио, – спокойно сказал юноша. – Такой же, как вы.

– Такой же, как я? Нет. Вы и есть дагор, Арчи. То самое чудовище, которое сопровождало нас всю дорогу. Зачем вы пришли в миссию, Арчи? Не будь вас, мы были бы чисты. Лечили бы туземцев, несли им слово Божье. А вы кинули нас в топку адских страстей, вы играли на струнах похоти, алчности, гордыни… Вы к каждому подбирали свой ключ. Вы истребляли нас по одному.

– Томпсона укусила змея, – напомнил Арчи.

– Ну да. Вы властны даже над малыми тварями лесными. И еще – кто на самом деле убил Элейну, Арчи? Мэри? Или все-таки вы?

– Я любил ее, – тихо сказал юноша.

– И Мэри тоже? – горько спросил священник. – Вам стоило лишь поманить ее пальцем, и она пошла с вами. Что такого вы показали Аттертону, что заставило его бросить все, бросить молодую жену, славу, доброе имя, и уйти навсегда. Откуда у вас такая власть? Дьявольская власть.

– Я дал ему счастье, – сказал Арчи мягко, – я открыл перед ним двери.

– Эти двери ведут в преисподнюю, – сказал священник. – Четыре человека, Арчи, четверо – отданных на растерзание демону, умерших без покаяния. А сколько их было до этого? До того, как вы, умирая от истощения, добрались до миссии? Но я положу этому конец, Арчи.

Он осторожно снял голову девушки со своих колен и встал.

– Не хватайтесь за ваш карабин, Арчи. Он разряжен. Я разрядил его еще там, у костра. А это, – добавил он, извлекая из побуревшей потрепанной рясы блестящий предмет, – это пистолет Аттертона.

– Отец Игнасио, – юноша тоже вскочил, его детские губы дрогнули, – убийство – тоже грех.

– Значит, это – тот грех, который вы приготовили именно для меня. Я возьму его на душу.

Выстрел, ударивший в грудь Арчи, сотряс и его тело, Арчи пошатнулся и упал на колени, алое пятно спереди на рубахе стало расплываться, расплываться…

– Вы… не понимаете, отец Игнасио, – выталкивал он толчками вместе с кровью, – вы… это чудо, вели… чественное чудо… обладание… покой… золотистый… по… Я не… одинок… никогда… а она… вечный брак… вечный… и нет вины… понимаете?

– Нет, – сказал отец Игнасио.

Белая, залитая кровью и лучами заходящего солнца фигура сложилась пополам, точно карманный нож, и уткнулась головой в траву.

Отец Игнасио постоял над ним, потом взял за руки и, кряхтя, перетащил туда, где лежала Мэри. Положил их бок о бок, точно двух больших кукол, и выпрямился.

Лес за его спиной вспыхнул алым и золотым – стайка попугаев, щебеча, уселась на ближайшем дереве и наблюдала, как отец Игнасио, взяв иззубренный топорик, отвалил первый пласт лесной подстилки.

В синих, вымытых добела солнцем, ветром и морем портовых городах есть места, темные, липкие, грубые, места, куда не решаются заглядывать люди, которым есть что терять.

Но молодой человек, спустившийся по ступенькам, нагнул голову и шагнул в дверной проем.

– Хозяин сказал, что у вас есть что-то для меня? – спросил он, стараясь не обращать внимания на густой жирный запах, казалось, липнувший к его полотняному платью.

Он был младший сын достойного семейства, и его только что услали в колонию из-за нежелательной любви. Он хотел вернуться назад в блеске богатства и славы, а на этой земле и то и другое еще было доступно – впрочем, как и смерть от лихорадки или укуса ядовитого насекомого. Но он был юн, и отважен, и великодушен. А потому готов терпеть лишения и опасности.

Но здесь он не обнаружил никакой опасности – просто грязный подвал и человек на грязной подстилке, фитиль лампы дергался и коптил, в одно-единственное грязное узкое окошко под потолком билась огромная бабочка.

– Затерянный город? – молодой человек недоверчиво покачал головой.

Его было не так просто обмануть, он получил хорошее образование и перед тем, как оказаться здесь, читал записки путешественников и листал подшивки старых газет в местном клубе, у окна, выходящего на залив, где качались белые мачты.

– Записки лорда Аттертона, – сказал тот, что сидел на матрасе, – они у меня. Карта, рисунки, наброски…

– Но экспедиция Аттертона погибла, – молодой человек недоверчиво покачал головой. – Никто не вернулся.

– Один вернулся. Он принес вот это.

На узловатой ладони лежала статуэтка женщины с жабьей головой. Вставные глаза из желтых камней смотрели в потолок.

– Никогда такого не видел, – сказал молодой человек после долгого молчания.

– Да…

– Значит, затерянный город все-таки существует?

– Затерянный город существует, – подтвердил собеседник. Только теперь молодой человек разглядел, что он очень стар. – Арки над водой, храмы, в которых содержится нечто, недоступное человеку… Прекрасный, величественный город, а там, внутри, в золоте и блеске еще нечто более прекрасное, более величественное… Но туда не пройти одному.

– Нет? – молодой человек пожал плечами. Он и не собирался идти один, у него был слуга, тихий спокойный выносливый человек, и он собирался нанять туземных носильщиков и охотника…

– Вам нужен проводник.

– Но если есть записная книжка… и карта… Сколько вы просите за них?

– Они останутся у меня. Я позволю вам их скопировать, но они останутся у меня. Тем более они вам не помогут. Вам нужен кто-то, кто поведет вас туда.

– Вы? – молодой человек недоверчиво покачал головой. – Но вы… извините, но…

Он говорил обиняками, испытывая неловкость, свойственную молодым здоровым людям, для которых старость – просто скверная, неизлечимая болезнь вроде проказы.

– Нет, не я. Но я могу вам помочь. Подойдите ко мне. Нет, еще ближе.