Мария Фирсова – Жених понарошку (страница 31)

Хм, на что он намекал? Даже любопытно стало.

— Он в курсе?

— Сюрприз будет!

— А ты хитер! — погрозила она ему пальцем. — Тогда, может, и стоит отменить эти глупые условия?

— Подумаю на досуге, — взглянул он на часы, а после обратился ко мне. — Миша, у меня есть к тебе разговор. Побеседуем в кабинете.

— Почему там? — как-то встревоженно произнесла Алина.

— Это единственное место, где ты не сможешь подслушать, — щелкнул он внучку по носу, отчего Орлова надулась, как мыльный пузырь, а я весь вытянулся в струну, начиная переживать, что же придумал старик!

Глава 30. Алина

Нашел время, когда говорить. Еще и в кабинет отправился.

Хитрец!

Думал, я не найду лазеек, да как бы не так!

Дорогой дедуля, у меня для тебя был сюрприз!

И дождавшись, когда Миша скроется с дедом за дверью, я нырнула в соседнюю кладовку. Ага, стены толстые.

Под дверью стоять опасно, если не дед, то Филипп бы засек и с радостью доложил бы всем о моем плохом поведении. Потому я заранее приготовилась, расковыряла стенку аккурат за картиной. Сделала это еще давно, когда училась в универе, а Руслан был частым гостем здесь. И однажды, устав сгорать от любопытства, просто решилась на порчу чужого имущества, надеясь, что дед простит.

Вот и в этот раз пробралась. Аккуратно отодвинула с полки заготовки и, протиснувшись глубже, прижалась ухом. Жаль, невозможно было увидеть лиц, я даже заплатить готова была, чтобы разок мазнуть взглядом по физиономии Давыдова в этот момент.

Дед умел прессовать, однако, рассчитывала, что Миши это не коснется. У старика и так полно в доме людей, чтобы приемчики отрабатывать!

— Как у вас с Алиной дела? — начал тот издалека.

Ага, обрабатывал или почву прощупывал. Вот такое спросить неужели было нельзя в гостиной! Нет же, надо было пугать нас и вести Мишку с собой.

— С Алиной у нас в порядке, — голос Давыдова спокоен, что уже хорошо.

Он ни в коем случае не должен был спалить нашу контору, которая и без того грозила развалиться, будто картонный домик.

— Я рад, если так. Она взбалмошная порой и нервы трепать умеет, но я, кажется, счастлив, что внучка сделала такой выбор!

— Какой? — да, какой, кстати? Мне тоже бы хотелось знать.

— Правильный, — в голосе деда чувствовались теплые нотки.

Надо же. Учить не собирался, что ли, командовать и запугивать? Старел, точно! Но себя поймала на том, что вдруг улыбнулась от его слов.

— Спасибо, — произнес Миша, наверняка смутившись.

— Я только надеюсь, что ты до свадьбы успеешь разрешить кое-какие вопросы.

— Подскажите, может?

Да, дедуль, давай-ка, помоги!

Потому что я тоже терялась. На ум пришла лишь школа, но Миша, увы, там был не всесилен. Что он мог вообще сделать против таких шишек и говнюков, как Кожухов? Да ровным счетом ничего. Я упрямо верила, что Руслан был при деле и никто, похоже, не мог переубедить меня в обратном. Миша сколько угодно мог тягаться с моим бывшим и такими же упырями, но вряд ли сдюжил бы.

Может, будь Давыдов наглее и беспринципнее, тогда другой разговор. Но он отличался совестливостью, хотя порой хотелось ему отвесить леща за это, как в случае с этой подставной беременной девицей.

— Думаю, ты понял сам, — отрезал дед. — Алинка, как я, она вранья не потерпит.

— Я не собирался ее обманывать!

— Уверен? — хитрил, сто пудов!

На что намекал-то? На то, что все липа. Так и Филипп не был ангелом!

Эх, как хотелось бы в мозг деда залезть. Хотя проще поинтересоваться напрямую, но он же вредный. Он не сказал бы, либо снова загадал бы загадку и ломай после голову.

— Уверен. Не беспокойтесь, вашей внучке будет со мной хорошо.

Небольшой скрип, видимо, стул отодвинул Миша, поднимаясь с места. Пора, значит, и мне было делать ноги.

— Я хотел бы и правнуков застать. Не задерживайтесь уже с этим делом!

— Обязательно.

— Только оповести об этом свою невесту, — произнес дед, смеясь, — вряд ли ее обрадует такое положение вещей.

Ну я же говорила! Навел справки! Дьявол!

— Не понимаю, о чем вы?! — стараясь держаться, промолвил Давыдов.

Да все. Напрасно. Нас раскусили, черт подери!

Я пулей отлетела от стеллажа, принявшись расхаживать по кладовке, то и дело натыкаясь на банки с консервами.

Не повезло! И как быть дальше? Тю-тю денежки! Вот радость-то Филипку привалила!

И дед тоже хорош, не мог подыграть, что ли!

От обиды прикусила губу, но сдаваться была не готова. Сдаться — это потерять все, это позволить другим утереть мне нос и Миша… Я обещала ему… Обещала и значит доказать должна своей семье, что между нами…

Язык не поворачивался сказать, что на самом деле. Сама ведь до конца не понимала. С одной стороны, что-то светлое зарождалось или мне просто так хотелось видеть это! С другой, действительно, была Злата. Между прочим, невеста, а я… Я — никто ему.

И завыть вмиг захотелось от этого понимания.

Усевшись на пятую точку на пустом пятачке среди банок, я подперла кулаком щеку и тяжело вздохнула. Слезы накатывали и на душе было так нехорошо, так гадко.

— Не хочу его терять, — честно, кажется, призналась себе и завыла.

От обиды, от того, что придется расстаться.

Не быть тебе замужней и счастливой, Алинка, в этой жизнь. Не быть!

Миша, как ни странно, вернулся довольным. Даже вида не показал, что дед ему высказал не самые приятные вещи. Держался, старался улыбаться, но все равно ощущала, как ему тут неуютно. Не привык он к такой обстановке, слишком пафосно для него, сложно. И отчего-то так сильно его понимать начала, наверное, потому что сама не чувствовала себя здесь, как прежде, дома. Что-то изменилось. Хотя вроде и интерьер прежний, но атмосфера тяготила. И на душе горько было. Может, не стоило втягивать человека, не надо было портить ему жизнь?

— Ты чего грустная? Снова Филипп? — Давыдов рядом присел, спросил так заботливо, что я не смогла больше слез сдерживать. Сами покатились горохом по щекам! От обиды, кажется, на весь окружающий мир!

— Алин, эй, ну что? — я всхлипывала, а его теплые руки гладили меня по спине и ощущение, что я маленькая, разбила коленку, а не сердце свое и вот кто-то родной и добрый решил меня пожалеть. — Из-за деда, да?

Кивнула, не хотелось говорить, а вот обнимать его очень даже. Нравилось. Самой признаться поначалу было сложно, а когда шаг сделала, сломала собственные барьеры, так намного стало легче и дальше говорить честно.

— Не переживай! Прорвемся!

— Легко тебе говорить, — уткнувшись носом в его шею, пробормотала от обиды. — Ты в любой момент можешь уйти… к своей Злате, — вспомнила ее не к месту.

— Но не ушел же пока, — отстранившись, произнес он, глядя в мои заплаканные глаза.

Провел тыльной стороной ладони по мокрой щеке, вытер дорожку слез и поцеловал… в лоб! Вот спасибо!

На что рассчитывал, что я успокоюсь и обрадуюсь такой малости? Нет, пуще прежнего накатило!

— Здесь главное слово — пока!

— Не нагнетай, Орлова! Ты мне еще должна школу вернуть, так что расстраиваться и киснуть не смей.

— А если не верну? — присматриваясь к Давыдову, промолвила я. Действительно, а если не смогу. Я же не бог!