Мария Фирсова – Жених понарошку (страница 29)

Девчонки в коридоре не было, она сидела на кухне на стареньком табурете, поджав ноги, и пила чай.

— Вы меня не узнали? — улыбнулась она.

— А должна? — осторожно спросила.

— Так виделись же пару часов назад, у ТЦ, — пояснила и я тут же, кажется, прозрела, успев попутно себя обругать и посоветовав записаться к окулисту.

— А-а-а… — должно стать легче?

Да ни капли! Что она тут забыла?

— С вашим заданием я, кстати, справилась. Еле ноги унесла только, — продолжила она сидеть.

— Погоди, — медленно опустилась я на стул по соседству. — Ты сходила к Руслану и выжила?

— Руслану? — поправила она «гульку» на макушке. — Кожухов Р.С. была табличка на двери.

— Точно. Руслан Скотинович, — кивнула я, сглотнув ком нервно.

— Он был… — запнулась девчонка, — в бешенстве. Но не сразу. Но я все сделала в лучшем виде.

— Супер. А что ты делаешь здесь? — смотря на ее живот, поинтересовалась, заподозрив и Давыдова в обмане.

— Я? Здесь? Живу, — как ни в чем не бывало ответила, заставляя меня нервничать.

Живет? Отлично! И кто она Мише-то? Еще одна подружка? Вторая семья?

То есть этот гад наставил не только рога своей Злате, но и мне? Ну, хорош жук!

Посидев еще минут десять и стараясь переварить все, я все-таки попрощалась и направилась к деду, уже предвкушая скандал.

Давыдов упорно ничего не хотел понимать и признавать. И ощущение, что общалась я со стеной. А в душу закрадывались сомнения, как быть? А если он меня шантажировать начнет, решив срубить куш крупнее, или переметнется на сторону Филиппа. Дьявол! Нет, с этим что-то надо делать! А вспоминать Филиппа не стоило, только мысль проскочила, как тот тут же нарисовался, вызывая у меня изжогу.

— Неужели конфетно-букетный закончился, и вы принялись выяснять отношения? Не слишком ли быстро?

— А тебе какое дело? — рыкнула я на него, желая, чтоб он прикусил себе язык и при этом не захлебнулся собственным ядом.

— Мне? Да я так вообще… просто мимо проходил.

— Ну вот и двигай! — взмахнула я рукой.

— У нас с Алиной… просто легкое непонимание, — улыбнулся Давыдов, а лучше бы в морду Филиппу дал!

— Милые бранятся… — развел он руками, но ни на грош не поверил. — Знаете, я вообще не уверен, что вы пара… — на половину пути остановился братец и выдал очередную гениальную мысль.

— Это еще почему? — удивился сильно Миша.

Скрестил руки на груди, напрягая мышцы так, что они четко прорисовались под футболкой, и я еле удержалась, чтобы не коснуться этого рельефа пальцами. Аж губу прикусила, стараясь не напускать слюней. Ну дура!

Он мне врал нагло, а я… А я должна быть, как кремень! Фиктивный и точка!

— Вы слишком разные! — выдал Филипп, даже не моргнув. — Да и химии между вами нет!

— Химии? — покосилась на Давыдова. — Да и ты страстью не горишь к Натали!

Этот негодяй ничего не ответил, лишь усмехнулся так противно и принялся подниматься по лестнице.

Я прожигала его спину взглядом, надеясь, что Филиппок растянется на ступеньках, но он такой радости не спешил мне доставлять, зато поразил Давыдов.

Он, словно не обращая внимания на то, что мы остались вдвоем, вдруг резко шагнул ко мне, нависнув утесом.

Заглянул в глаза, заставляя теряться. Слишком пристально и слишком… интимно, что ли. Мурашки пробежали по коже легкой волной, а подушечки пальцев закололо в момент.

Я и понять, кажется, ничего не сумела, а он между тем наклонился и… Что это за игры? И для кого?

— Тсс, — прошептал он, — за нами наблюдают!

И ответить не успела, а Миша уже коснулся моих губ своими. Невесомо почти, но так… остро… Грудину словно стрелой пронзило, колени подогнулись, я вцепилась в ворот футболки Давыдова, теряя почву под ногами, пока его губы исследовали мои.

Наверное, подсознательно я этого хотела и ждала. Себе не признавалась, но, однако, не спешила отталкивать Мишу, умом понимая, что дешевая постановка вряд ли произвела впечатление на братца. И впору все закончить, сделать вид, что ничего не было. Только не хотелось. Я тянулась к этому невыносимому тренеру, прижималась крепче, наслаждаясь такой обманчивой близостью.

Его руки аккуратно касались моего позвоночника, словно я фарфоровая кукла, а желание было, чтобы сильнее, крепче и надолго. Ни на миг, ни урывками, а по-настоящему.

Так… стоп, женщина.

Алина, притормози, пожалуй…

Это же Давыдов… Обаятельный, но лжец, а ты не мечтала остаться у разбитого корыта и с таким же сердцем.

Через силу отстранилась от Миши, пытаясь сфокусировать на нем взгляд.

Не стоило поддаваться, не надо было плавиться в его сильных руках…

— Это лишнее, — произнесла я, чувствуя смущение. Не от поцелуя, а от того, что понравилось, черт подери!

— Возможно, — пожал плечами Давыдов, все еще не убирая руки с моей поясницы.

И так сложно было, говорить одно, желать другое. Но внутри эта проклятая каменная стена, кажется, рушилась, сдавая меня с потрохами.

— Твоя комната там… По коридору. Последняя слева, — язык не слушался, в голове туман, будто я всю ночь куролесила.

Давыдов ничего не ответил. Кивнул, направляясь вверх. А я осталась стоять столбом в гостиной, ощущая, как щеки пылали, как на губах еще остался след от его поцелуя, как… Как боже хотелось еще повторить. Но нельзя. Недопустимо.

И ничего не придумав, не найдя способа избавиться от этого дурмана, я направилась в кухню. Налила молока, залпом выпила, всматриваясь в донышко пустого стакана.

Мне нужна была Леська. Она всегда могла найти слова и казалось, что в этой ситуации тоже. Подруга должна стать моим спасательным кругом, пока меня не утянуло в этот сумасшедший омут фиктивных отношений.

— Я попала… — простонала в трубку, как только Леся ответила.

— Куда? — тут же отреагировала она, начав забрасывать вариантами. Чего там только не было… И отдел полиции, и вытрезвитель, а также на кругленькую сумму и даже — постель Руслана… Вот последний мне вообще не понравился, кстати. Зря Леська его вспомнила.

— Нет, — выдохнула я печально. — Дело в твоем знакомом, — прошипела, злясь, то ли на себя, то ли все же на Мишу.

— Давыдов? Что этот подарок небес сделал или не сделал? — ехидно произнесла она.

— Сделал! — цокнула я. — Он меня поцеловал!

— Ну понравилось же? — она словно видела меня на расстоянии.

— Очень! — стыдливо призналась я.

— А чего голос печальный?

— Неправильно это, Лесь.

— Не поняла, — шикнула она на своих домашних, что трещали на фоне, и тут же вновь продолжила: — Что неправильно? Эй, подруга, ты это прекращай. Ты молода и свободна. Он хорош собой. Чего не так?

— Он чужой мужчина.

— Подумаешь! — протянула Леся. — Нет, точнее, чужой не есть хорошо, конечно. Но… Алька, ну, слушай, он сам согласился тебе помочь, так какие проблемы? Бери и пользуйся.

— Я так не могу.

— А чего хочешь? Можешь мне не говорить, себе признайся хотя бы.

— Страшно, — готова я была захныкать.

— Боишься влюбишься или уже?