Мария Фирсова – Незачет для бывшего (страница 2)

Эх, Горыныч…

Но сейчас требовалось сосредоточиться. Я же не хотела идти на пересдачу. Не желала тратить на это время, нервы и самооценку.

– Вопрос первый, – прочистив горло, начал Демидов, – почему ты променяла одного брата на другого?

Опешила. Не сразу поняла, о ком речь.

А потом как поняла, как поняла, так вскочила.

Кровь прилила к лицу, щеки вспыхнули и ладошки в кулачки сжала, размахивая ими, как пластмассовый пупс, вызывая только улыбку, но не чувство страха.

Демидову на мой перфоманс было плевать.

Он откинулся на спинку стула, закинул ногу на ногу и принялся рассматривать меня, будто видел впервые. Каков наглец!

– Это неуместно! – взвыла я и уперлась ладонями в парту.

Возвышалась над ним, но Тимофею было фиолетово. Он, кажется, и в ус не дул.

– Отчего же? Не более, чем вертеть хвостом сразу перед двумя.

– Такого не было! – настаивала я на своем. – Вы лжете!

Усмешка скользнула по его губам.

Демидов поднялся со своего места, приняв зеркальную позу и теперь мы испепеляли друг друга взглядами, рассчитывая каждый победить, кажется.

Он не выдержал первым. Выпрямился, чувсвуя наверняка не меньше напряжение, чем я. Прошелся к окну, уставившись на макушки деревьев, покрытые снежным одеялом.

– Я жду ответ! – ледяной тон вызывал дрожь.

– Его не будет! А вам известно все не хуже, чем мне.

– Отлично. До пересдачи, Лопухова. Возможно, тебе там повезет и сдашь на три!

– Но… – захотелось разреветься, слезы жгли глаза, – я же… диплом.

– Синий подойдет к твоим глазами! – подмигнул этот гад, а я психанула окончательно.

В ушах звенело, обида душила удавкой и руки как-то сами потянулись к чашке кофе на его столе…

Наверное, дьявол толкнул меня в спину в тот момент, но в порыве злости, я просто взяла и перевернула ее, целенаправленно выливая все на экзаменационные ведомости.

Решил подкинуть мне проблем! Что же, получай ответку, Демидов!

Глава 3

– Сам виноват, вот и расхлебывай, – выдал Тимоха, поправляя компресс на лбу. – Я тебя что просил сделать?

– Экзамен принять, – развел руками. – Я и принял. Об остальном речи не было.

Может, зря я старшему рассказал о произошедшем. А так бы лежал Тимофей на диване, страдая от похмелья, и верил, что я исполнил его просьбу ровно, как он наказывал с утра.

– У тебя из ста человек семьдесят один получил тройки, – скалясь, прошипел брат.

– Ну вот видишь, остались еще двадцать девять, которые могут…

– Могут получить хотя бы тройку на пересдаче, – злился Тимофей, отчитывая меня, как в детстве.

Засранец! Разница между нами была две минуты, а он вел себя так, словно два десятилетия.

Между прочим, мне оно и не надо было.

Это его идея подменить! Разговора о том, как почти и не было.

Я вообще на этот день планировал другое – сорваться с цыпочкой на базу отдыха.

Новый год на носу, а моя новая подружка решили встречать его в самом романтичном месте области. И плевать, что находилось оно у черта на рогах. Зато сосны, тишина, деревянные домики и чистый воздух… и отсутствие сотовой связи, интернета и нормальной дороги.

– Ну, чего ты теперь от меня желаешь-то? – искренне не понимал я, выслушивая старшего зануду.

– Уладь все!

– Чего? – вскочил я со стула, подумав, что знай, чем все закончится, отомстил бы Тимке авансом, подсунув вместо аспирина таблетки от запора.

– Исправь ситуацию, – повторил он строго.

Лежачего бить нельзя! С детства запомнил и заповедь не нарушал. А хотелось сейчас.

Пока старший развлекался бездумно вчера, что на него, кстати, совсем не похоже, я вкалывал на стройке, пытаясь заработать лишнюю копейку.

Заработал, чтобы потратить сегодня, но братец в шесть утра огорошил звонком. Уж думал, что-то серьезное, с места сорвался, а застал его… Болезненным. Ага, никак черт попутал или женский коллектив, что Тимка налакался подобно слепому котенку, а теперь страдал от головной боли. Лежал себе на диване, пока я там лепет выслушивал его студентов битый час.

– Не буду! – стоял на своем. – Тем более не знаю как.

– Нарисуй там, а? Тебе чего жалко? Дети все-таки.

– Дети? – рассмеялся я. – Здоровые лбы, на них пахать можно. К тому же там небольшие проблемы… – поскреб за ухом, сморщив лоб.

Говорить Тимки или нет? Процент того, что прибьет он меня на месте мал, может, и стоило попробовать.

– Какие? – рычал почти Демидов-старший, скинув свой компресс.

Даже привстать попытался, но тут же, побледнев, снова падал на подушку.

– Там слегка ведомости подпорчены. Меня уже отчитали. Удивились еще так, мол, Тимофей, вы всегда аккуратны, а тут документы… и халатность. Короче, возможно, ты на карандаше.

Наверное, все-таки лучше было молчать.

Тимке мой рассказ не понравился. Он сжал челюсть, аж перекосило бедного, а потом проскрипел не хуже калитки в огороде у мамы.

– Убью.

– Сам виноват! – железный аргумент, против которого он пойти не мог. По крайней мере, пока его голова болела и отказывалась соображать. – Этот бабник Козловский сам напросился. Слышал я утром в буфете, как он дружкам своим втирал, что окучить собирался Лерку.

– Теперь понятно, – вздохнул Тим, – месть…

– Ничего подобного, – попытался я отнекиваться, не собираясь признавать, что он почти прав. Самую каплю.

– И что дальше? Козловский хоть жив?

– Ну из полиции тебе же не звонили! – фыркнул я, растянувшись в кресле, наблюдая, как на одинокой сосновой ветке, что стояла в старенькой вазе, раскачивался синий стеклянный шар.

– Боже… – принялся стонать Тим.

– Он был первым не сдавшим, а потом как-то все пошло… – припоминая, начал я пересказ. – Увлекся, с кем не бывает.

– Ты препод. Должен был откинуть эмоции.

– Подставной, – поправил я его. – Если бы не твой корпоратив, ничего не было.

– Не мог отказать. Высокие чины были.

– Карьерист, – укоризненно произнес я, глядя на страдания Тимофея. Поделом ему!

– У Лопуховой красный диплом без пяти минут в кармане, – оживился брат, вспомнив мою бывшую некстати. Точнее, нашу…

Я исподлобья посмотрел на страдальца, ловя в его взгляде отрицание.