Мария Ерова – Истинная. Право первой ночи (страница 16)
Мое положение… Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба. Тайна, которую я так тщательно оберегала, перестала быть тайной. Кажется, доктор тоже понял свою ошибку, а потому спешно предложил:
— Если Вам не сложно, может быть, пройдём в Вашу комнату, госпожа Аврора?
Я попыталась встать, но голова тут же закружилась.
— Я помогу! — тут же вызвалась Каролина. И подставила мне своё плечо.
Я была рада поскорее уйти из этого места, где меня нашли не лучшие новости.
Кое-как мы добрались до нашей с Фредериком спальни. Все смешалось в какофонии звуков и ощущений. Предательство Тауруса. Наш ребёнок. Победа Алары. Казалось, всё в этом мире ополчилось против меня.
Доктор, ещё раз осмотрев меня уже внимательнее в связи с отсутствием посторонних глаз и ушей, назначил мне отвар и сказал, что будет теперь навещать меня каждую неделю. Как только он ушёл, моя собственная комната показалась мне пустой и незнакомой. Только Каролина осталась сидеть в углу, тихая и незаметная, как тень. Я лежала, уставившись в узор балдахина над кроватью, чувствуя, как слезы медленно скатываются по вискам и исчезают в подушке.
— Аврора, если тебе что-нибудь нужно, — робко начала Каролина, но я резко оборвала ее:
— Пожалуйста, оставь меня в покое!
Однако горничная не ушла. Она никогда не уходила, когда мне было действительно плохо. И когда очередная волна отчаяния накрыла меня с головой, я уже не могла сдерживаться. Рыдания вырвались наружу, сотрясая всё моё тело.
Девушка бросилась ко мне, заключив в свои крепкие сочувствующие объятия. Она одна знала, как мне сейчас было плохо, но ничем, абсолютно ничем не могла мне помочь.
— Как он мог⁈ — всхлипывала я, вцепившись в руку Каролины. — После всех этих ночей… После всех клятв…
Каролина всё так же молча обняла меня, позволив выплакаться. Ее молчаливая поддержка была единственным якорем в этом бушующем море горя и отчаяния.
За окном медленно спускались сумерки, окрашивая комнату в траурные фиолетовые тона. Где-то там, в этом же городе, Таурус, вероятно, обсуждал с Аларой детали их будущей свадьбы. А я оставалась одна — с разбитым сердцем, незапланированным ребенком и горьким осознанием того, что любовь всей моей жизни оказалась всего лишь иллюзией.
Глава 26
Фредерик сегодня вернулся раньше обычного. То ли ему «донесли», что со мной сегодня произошло, то ли просто так совпало. Так или иначе, но на его лице играло небывалое беспокойство, и он первым делом поспешил ко мне в комнату, охваченный этим чувством. Но как бы я не переживала, от меня не укрылся тот факт, что их взгляды с Каролиной пересеклись. Пусть и на миг, но промелькнувшая между ними искра имела место быть, и оттого на душе сделалось ещё хуже.
Служанка ушла, оставив нас одних. И только тогда муж принялся изливать на меня фонтаны нежности, которые были абсолютно бесполезны в моём случае, ведь страдала я сейчас не по нему.
Камин в спальне потрескивал так же монотонно, как голос Фредерика. Я сидела, уткнувшись в грудь супруга, представляя на его месте другого. И с безумной тщательностью разглаживала пальцами каждую складочку на его идеальной рубашке, пока мой супруг с неподдельным беспокойством обнимал меня.
— Ты слышал новость? — заговорила я первой сухим надтреснутым голосом, рискуя себя скомпрометировать, и всё же не сумев сдержаться.
— Какую именно? — Фредерик с удовольствием подхватил идею поговорить — видимо сам он не мог придумать для этого тему, а потому просто молчал.
— Алара выходит замуж…
Какое-то время мой супруг молчал, напрягая мозг и хмуря лоб, а после его лицо просветлело.
— Да, точно! Прости, дорогая, я слышал об этом, но совершенно забыл поделиться с тобой.
— Что ты слышал? — продолжила я.
— Владыка Таурус женится. Это просто… нечто!
— Почему? — я почувствовала, что вот-вот разрыдаюсь, невидимые тиски сжали моё горло, угрожая удушьем.
— Ну… он же дракон! И глава города. А его женитьба… Я не думал, что владыка хоть когда-нибудь женится. Учитывая его… кхм…обязанности.
Мой муж явно намекал на нашу первую брачную ночь, которая принесла мне неслыханную радость официально переспать с драконом. Да! Тогда я сильно перенервничала, но анализируя всё произошедшее позже, я поняла, что это была самая счастливая ночь в моей жизни. Таурус стал моим первым мужчиной в постели и единственным в сердце.
При одном воспоминании о той ночи мою метку истинности опалило огнём. Странно, что Фредерик до сих пор её не заметил, хотя мы спали в одной постели. Конечно, строгие ночные сорочки прятали её, и всё же порой мы были обнажены.
Пока я размышляла об этом, мой супруг говорил и говорил о предстоящем торжестве, и видимо таким образом мой разум защищал меня от его болтовни.
— Как думаешь, нас пригласят? — между дел спросил Фредерик. — Ведь мы же родственники невесты. Ай!
Кажется, я слишком сильно сжала ткань его рубашки, потому как зацепила кожу. Супруг слегка потёр повреждённое место и с непониманием уставился на меня.
— Прости, — прошептала я, зная, что всё опять закончится слезами. — Я не хотела…
Фредерик вновь привлёк меня к себе, но замолчал. В комнате повисла тягучая тишина, нарушаемая только моим предательски учащённым дыханием. Первая слеза упала на мою ладонь, оставив мокрый след. Потом подкралась вторая. А после третьей я уже разрыдалась так, будто кто-то умер. Хотя, наверное, так для меня всё и было. Умерла я прежняя, а то чувство любви, что я испытывала к Таурусу, билось в страшной агонии, готовясь умереть. Но его смерть, я знала, выжгла бы всё дотла, и на поле моей души ещё вряд ли бы когда-нибудь выросли новые цветы. Я ревела, оплакивая собственную несчастливую судьбу, любовь, что оказалась поруганной и все те мечты, которые жили в моей голове до тех пор, пока я не услышала из губ моей ехидной сестрицы эту новость.
— О, — растерянно пробормотал Фредерик, не ожидая, что снова увидит слёзы в моих глазах. Он осторожно потянулся ко мне, как к дикому зверьку, забившемуся в угол. — Дорогая, ну что ты… Я понимаю, в твоём положении сложно сдержать эмоции, но… Это всего лишь свадьба твоей двоюродной сестры. Не стоит так переживать…
Да! Это была «всего лишь» свадьба! Моего любимого и этой распутной стервы, что волею судьбы была моей двоюродной сестрой!
Я подняла на Фредерика мокрые от слёз глаза. В них бушевала такая буря, что он невольно отпрянул.
— Да, гормоны, — прошипела я, едва сдерживаясь, чтобы не накричать на него.
Фредерик вдруг перебил меня мягким, почти нежным жестом. Его пальцы коснулись моей щеки, смахнули продолжавшие катиться по лицу слёзы.
— Я знаю, — произнёс он тихим голосом. — Знаю, из-за чего ты переживаешь… Твоя первая брачная ночь была не со мной. С
Мир вокруг меня замер. Даже камин, кажется, перестал трещать. И я, на миг забыв обо всём, продолжала внимательно слушать.
— Но всё же, что тогда, что сейчас ты
Фредерик пытался помочь, как мог. Может быть, он о чём-то и в самом деле догадывался? О том, какие на самом деле я испытываю чувства к владыке Таурусу… Или же просто предположил это… В любом случае мне вновь стало стыдно. Я смотрела на него расширенными глазами, не в силах вымолвить ни слова. В горле стоял ком, непроходимый и колючий.
— Так что плачь, если хочешь. Если тебе это сейчас действительно нужно, — закончил Фредерик, поднимаясь с постели. — Но помни: через месяц мы будем на той свадьбе. И я хочу, чтобы ты улыбалась. Понимаешь?
Я кивнула ему в ответ, лишь бы он перестал меня успокаивать. Фредерик невесомо коснулся моих губ и тут же вышел, прикрыв за собой дверь.
А я, наконец, разрешила себе разрыдаться в голос, чтобы выплеснуть разрывающую меня боль изнутри без остатка.
Глава 27
Я проревела всю последующую неделю и так всем осточертела, что даже Фредерик махнул на меня рукой и перестал успокаивать. Конечно, ради приличия он иногда спрашивал, чем может мне помочь, но я отвечала одно и то же: ничем. И мой муж отступился. Прислуга перестала интересоваться моим состоянием, люди просто выполняли свою работу, стараясь не смотреть в мою сторону. А я не хотела никому досаждать своим видом, понимая, что исходящие от всего моего облика скорбь и отчаяние просто отталкивали их. Только одна Каролина всё ещё не сдавалась, пытаясь хоть как-то меня расшевелить. Но я чувствовала, что и она близка к тому, чтобы отступиться.
— Взгляни на себя! — в этот она протянула мне овальное зеркальце в бронзовой раме. — У тебя чернота под глазами! А кожа такая бледная, что можно подумать, будто ты уже умерла!
— Так и есть, — ответила я ей равнодушно, разглядывая в отражении не себя, а какую-то незнакомую мне женщину, побитую жизнью. — Я умерла, Каролина, умерла в тот день, как узнала…