Мария Ерова – Хэллоуин не по плану, или Миллион золотых за голову ведьмы 1 (страница 4)

Центральным звеном в этом действе, конечно же, была Роксолана. Мощь, исходившая от неё, подпитывала всех, не давая старушкам-ведьмам свалиться в беспамятстве, обессилев.

— О, приди же, услышь наш голос среди прочих, взывающих к тебе! Открой Врата Ада, а мы тебе в том поможем! — была последняя фраза перед тем, как кладбищенская земля у их ног разверзлась, но в тот же миг, сорвавшаяся с небес молния, поразила Роксолану в самое сердце.

Страшно закричав, Верховная Ведьма рухнула на землю, а все, с кем она держалась крепко за руки, превратились в кучки пела, что разлетелись по свету с первым порывом сильного ветра.

Глава 5

Маркус

Наверное, ему следовало бы сегодня как следует выспаться перед бессонной ночью, но Маркус не мог. В голову то и дело лезли слова короля о миллионе золотых, и глаза открывались сами собой, а уши… уши уже слышали звон этих момент и, видит Бог, музыка эта была самой прекрасной и волшебной на всём белом свете!

Возбуждение, охватившее охотника на нечисть, не давало ему не просто уснуть, но и спокойно поесть. Даже пить не хотелось — лишь думать о том, как бы поскорее расправиться с коварной ведьмой. И получить деньги. Да, самое главное — получить деньги.

Конечно, Роксолана была ещё той красоткой, но об этом Маркус сейчас не хотел вспоминать. Ведь каждая мысль о ней неизменно заканчивалась одним и тем же: его друг в штанах начинал капризничать, требуя возобновить когда-то прерванные отношения. И ведь не объяснить ему было, дурному, что связь с этой женщиной была равносильна самоубийству. Да, она была совершенной — стройное тело, осиная талия, кожа, похожая на бархат лепестков роз, такая же нежная и молочно-белая, но… Но Роксолана была совершенной ведьмой, а это портило всю малину. Из такой пары, ровным счётом, ничего бы хорошего не вышло.

Так он пытался объяснить своему «младшему товарищу», но тот порой был неумолим. И Маркус с горечью был вынужден признать, что Роксолана была и оставалась той самой единственной женщиной, которую он желал до безумия. А потому, наверное, её следовало бы убить уже давно.

Правда, на этот счёт он тоже не слишком обольщался. Ведь избранница его сердца (и не только) была не так глупа, и убить её было столь же непросто, как и любить. К тому же, он не представлял, как своими руками будет делать это. Одно дело — лежать и мечтать на койке в комнате дешёвого трактира о миллионе золотых, которые король лично обещал вручить ему в случае успеха. Но другое — отнять жизнь самой прекрасной женщины и, одновременно, самой ужасной ведьмы, которою он когда-либо знал.

Их разрыв был болезненным для них обоих, но для него — в первую очередь. Роксолана обманула его, предав доверие, да ещё и солгав на столь болезненную для Маркуса тему. Ведьма… Всех больше в жизни он боялся связаться с ведьмой! В плане любви, конечно. Так-то он их пачками клал, отрубая мерзкие головы старых, да и молодых, прислужниц дьявола направо и налево. Но при встрече с Роксоланой он словно ослеп. Да! Он был слеп и долгие несколько месяцев, когда они были вместе, не покидая её спальню и прерываясь только на сон и еду. Маркус почти позабыл про свою охоту, ведь молодая красавица, обратившая свой взор на такого, как он, только и говорила, как любит его и желает всё время видеть рядом. Кто же знал, чего в тех словах было больше — правды или колдовства? Любви или желания посмеяться над молодым глупым охотником на нечисть…

Сейчас всё было иначе. Маркус повзрослел, возмужал и уже не думал о ней так, как прежде. Чёрт возьми! Он думал о ней в два раза чаще! Особенно после того, как король заикнулся о Роксолане в грязном трактире сегодняшним вечером.

Он убьёт её. Или не убьёт? Мысли скакали в голове молодым жеребцом, поджарым и норовистым. Кажется, Маркус всё же задремал на некоторое время, и в те недолгие минуты сна ему снилось, то, как он занимается любовью с чаровницей и развратницей по имени Роксолана; то доставляет её прямиком в лапы Анцыбуса, чтобы тот отрубил ей голову.

В конце концов, он вскочил, чтобы покончить с этим бредом. Роксолана была любовью всей его жизни, но и самым злейшим врагом на свете тоже. Да, он убьёт её, и покончит со всем этим! Маркус сделает это, навсегда положив конец своим и её страданиям. А заодно разбогатеет… да будут прокляты эти золотые монеты!

Натянув штаны и рубаху, охотник плеснул себе в стакан живительного зелья, чтобы слегка успокоить нервы. А после спустился вниз, чтобы обнаружить почти пустой кабак и скучающего хозяина сего заведения, лениво вытирающего посуду за стойкой.

— Фредди, — обратился к нему Маркус, уже предчувствуя неладное. — А куда все подевались?

Фредди — здоровенный абсолютно безобидный детина шириной в идеальных два метра в какую сторону не поверни, без единого волоска на голове и небывалой добротой в сердце, откликнулся почти мгновенно тонюсеньким голосом, которым могла и не любая избалованная принцессочка похвастаться, но здесь к этому все давно привыкли.

— Как где? Но охоте!

— Так рано? — удивился охотник на нечисть.

— Ты что же, разве не слышал? Король Анцыбус объявил награду в миллион золотых тому, кто доставит ему Верховную Ведьму Роксолану!

— Неужели? — Маркус готов был сейчас лично отрубить голову самому Анцыбусу, чтобы тот поменьше разговаривал. Надо же, старый карась! «Тебе первому, ты на особом счету» … Интересно, многим ли охотникам он это сообщил, прежде чем убраться восвояси?

От злости и возмущения Маркус даже раскраснелся. А потом побелел. А потом, кажется, позеленел…

— Тебе дурно, Маркус? — тут же заволновался Фредди, наблюдая изменения, что происходили сейчас на лице известного во всей округе охотника.

— Ничуть, — соврал тот. — Знаешь, что, я тоже, пожалуй, пойду…

— Удачной охоты, Маркус! — добродушно пожелал ему трактирщик. — А золото пусть достанется сильнейшему!

Он уже не слышал, как скрипнули зубы Маркуса, а взгляд помрачнел от досады и злости. Ведь сейчас, в эту самую минуты он мог лишиться не только миллиона золотых. Он мог навсегда потерять Роксолану. И Маркус не знал, что из этого пугало его больше всего.

Глава 6

Алина

Я честно пыталась вызвать такси, но попала как раз в час пик, и никто особо не стремился ехать в моё «захолустье» — я жила на окраине, а самые «жирные» в плане денег клиенты обитали в центре. К тому же, ценник на их услуги заметно подскочил, и мне ничего не осталось, как тащить свой ведьмовской зад на маршрутку — я боялась, что в противном случае Вероника меня прибьёт, и тут уж никакие зелья не помогут.

Люди улыбались, глядя на меня, стеснительную ведьмочку в весёлом прикиде — черном платье под накидкой, доходящей до земли, длинных полосатых чулках и высокой шляпе с чуть загнутым кончиком. Особое внимание привлекала моя декоративная метла с яркой надписью «Made in China», в которую я вцепилась, как в спасательный круг. Конечно, сегодня мне хотелось быть особенной, но излишнее внимание уже порядком надоело, и я не знала, куда мне спрятаться от назойливой толпы. Парни подмигивали, дети тыкали пальцем, а старушки осеняли себя крестным знамением, то есть я вызывала у людей совершенно разные эмоции, и уже порядком устала, пока ждала свой автобус.

Когда он, наконец, подъехал, я успела продрогнуть — хоть погода и радовала теплом, но всё же конец октября уже был глубокой осенью, и ведьмовская накидка на искусственном меху не спасала от прохладного ветерка, что так и норовил проникнуть поглубже под одежду.

Забравшись в толпу таких же, как и я, продрогших горожан, я принялась в очередной раз костерить про себя подруг, что вынудили меня тащиться вечером на кладбище, да ещё и в такую темень.

Само собой, Вороновское кладбище было конечной остановкой маршрута, и, покинув тёплый салон, я вновь поёжилась, оказавшись в темноте.

Освещение здесь было слабовато, и покосившиеся кресты, и бугорки-могилы казались сейчас зловещими атрибутами того же праздника, который по глупости своей мы с подругами сегодня собрались отмечать. В какой-то момент мне показалось, что подруги решили разыграть меня и не прийти, сказав потом, что мистическое обстоятельство не позволило им это сделать. Но я постаралась как можно скорее отогнать эту мысль прочь — конечно, мы дурачились порой, но детьми давно не были, и в глубине души я знала, что девчонки так бы со мной не поступили.

Потоптавшись немного, я заметила огни за высокой оградой кладбища и, вначале испугавшись, после вздохнула с облегчением: эти прошмандовки, мои подруги, оказывается, прибыли сюда раньше меня, и теперь осматривали территорию, вальяжно прогуливаясь среди могил.

— Ника! Дана! — радостно воскликнула я, бросаясь им навстречу через центральные ворота.

Стая ворон, напуганная моим внезапным вскриком, с громким карканьем взмыла в небо и напугала меня не меньше, чем я их. Я завизжала, а девчонки рассмеялись надо мной, после чего мы, наконец, воссоединились.

— Идём! — неунывающая Вероника схватила меня за руку и, не дав мне опомниться, потащила меня куда-то вглубь кладбища. — Мы подыскали подходящее место для ритуала…

— Какого ещё ритуала? — скорее на автомате спросила я, позволяя вести себя дальше.

— Как какого? Ведьмовского! — Дана, как и Вероника, как и я, была сейчас самой настоящей ведьмой. Ну, если судить по внешнему виду, конечно же. А так, в жизни, она была милейшей наращивальницей ресниц с грудью пятого размера, и одежду чёрного цвета я, кажется, видела на ней впервые в жизни. Скорее у меня она стойко ассоциировалась с ярко-розовым, и никаким иным. И тот, и другой, впрочем, ей шли одинаково хорошо.