Мария Ерова – Хэллоуин не по плану, или Миллион золотых за голову ведьмы 1 (страница 3)

Будучи оптимисткой, даже после нескольких неудач, я, наперекор судьбе, пыталась держать на лице счастливую улыбку, хотя удавалось мне это с превеликим трудом. Душу грело лишь одно обстоятельство — сегодня ночью должен был состояться Хэллоуин, День Всех Святых, ну, вы понимаете… Ряженые монстры и симпатичные ведьмочки в длинных платьях и остроконечных шляпах, зловещие тыквы и «смерти» в чёрных балахонах и масках ужаса.

Не знаю, когда этот праздник успел просочиться в нашу культуру из западной, но, согласитесь, отсутствие аналогов в родном отечестве сделали его просто хитом осени.

По крайней мере, тогда мне так казалось. И когда подруги — Вероника и Дана, заговорили о нём в очередной раз, мы как-то спонтанно решили отметить его, что называется, «по-настоящему», а потому готовились к этой ночи долго и тщательно.

Мы продумывали каждая свой образ до мелочей, и я точно знала, кем хочу быть на Хэллоуине — ведьмой, никак не меньше. Ожидаемо мои подруги захотели того же. Конечно, я их понимала. Образ шикарной женщины на метле был, пожалуй, образцом всей этой, в прямом смысле, чёртовой вечеринки! По крайней мере, в эту ночь — ночь Самайна — можно было попросту не притворяться, и по-настоящему быть собой.

Это мы так шутили, глупо хихикая и намекая друг другу на то, что в каждой девушке есть что-то от ведьмы. Конечно, в самом деле никакими тайными знаниями никто не обладал, но как раз для этого и нужен был праздник — пусть и в форме игры, ощутить своё величие, представить, что всё это на самом деле, а не понарошку.

Воодушевившись этой идеей, в тот же день я заказала на маркетплейсе всё самое необходимое: остроконечную шляпу, старинное мрачное платье, чёрные лак и помаду. И даже метлу и полосатые чулки — они как раз шли по акции, и я не смогла отказать себе в этом маленьком удовольствии.

И вот, будучи уже почти готовой к празднованию Хэллоуина, в самый канун праздника, меня настигла череда неудач. И последней из них был мой многострадальный мизинец, который мне буквально всё испортил…

— Так, — услышав моё всхлипывание, на том конце трубки взяла на себя обязанности психолога Вероника. — Отставить реветь! Подумаешь, ногти… Я вон себе юбку утюгом прожгла, и ничего!

— Нужно было нормальный маникюр делать! — продолжила ныть я, периодически всхлипывая. — У мастера, в салоне…

— Ага, — не стала отрицать Ника. — А мне нужно было не полениться и достать из антресоли отпариватель. Тогда бы и твои ногти сейчас были шикарными, и моя юбка — целой! Но прошлого не вернуть! Придётся принять действительность, как таковую, и идти по жизни с улыбкой дальше!

Вероника как разучилась сейчас в институте на психолога, и, нахватавшись азов этой сложной науки, периодически пыталась практиковаться на нас с Даной, и иногда ей это ей даже удавалось.

Приняв моё молчание за согласие, Ника воодушевлённо продолжила свой сеанс психотерапии.

— Понимаешь, это ещё день такой. Особая атмосфера, если хочешь, магия… Но мы же сами хотели быть его частью, не так ли?

— Угу, — слезливо подтвердила я. — Хотели…

— Тогда вытри слёзы и соберись! — довольно раскомандовалась она.

Ладно хоть слово «тряпка» не добавила, и на том спасибо.

— Хорошо, — согласилась я. — А где мы хотя бы встречаемся?

— На Вороновском кладбище! — весело сообщила мне Вероника, словно речь шла не о месте упокоения усопших, а о каком-то развлекательном центре.

— Но… — попыталась вставить словечко я, но она не позволила.

— Никаких «но»! Ждём тебя ровно в девять…

И положила трубку, тем самым посчитав свою миссию выполненной.

Глава 4

Роксолана

Ах, как она была великолепна! Стройная фигура, словно вырезанная из мрамора и хорошо отшлифованная искусным мастером; точёная талия, идеальные плечи, чуть выступающие ключицы, длинная шея и стройные ноги, сокрытые сейчас атласным облегающим подолом платья.

А уж лицо… Роксолана считалась первой красавицей в Багряных Холмах, хотя ей и шёл уже не первый век. Но шелковистости её кожи, густоте волос, блеску глаз ей могла бы позавидовать любая юная девушка, которые на её памяти из милых невинных красоток превращались в зрелых женщин, а после в старух, доживая в горестях, болезнях и старческом уродстве свой век. Молодость же Верховной Ведьмы была вечной, как и она сама. Секрет был одновременно сложен и прост — магия. Её Сила была настолько великой, что могла поддерживать не только идеальное состояние организма вот уже много веков, но и служить причиной бессмертия древней ведьмы, чему Роксолана была несказанно рада.

Кода другие, осмелившиеся открыть рот в её присутствии, спрашивали об этом, Верховная Ведьма отвечала, что рецепт её красоты прост: кровь девственниц и семя девственников. Однако истину она не открывала никому: в её положении в обществе врагов было предостаточно, а вот водить дружбу с кем бы то ни было считалось просто опасным. Не могло быть друзей у той, в чьих руках была сосредоточена вся чёрная магия королевства. Доверять Роксолана не могла даже собственной тени. Но вот отражению в зеркале она вполне верила.

Налюбовавшись собой вдоволь, поправив длинные светлые локоны и остроконечную шляпу, она улыбнулась себе коварнейшей из улыбок: к Хэллоуину Роксолана была действительно готова.

Твёрдой походкой покинув свои шикарные покои, расположенные в замке, когда-то принадлежащему одному из местных лордов, а теперь ей, Верховная Ведьма спустилась по старинной лестнице вниз. Здесь всё было таким старомодным, древним, что у неё порой слёзы на глаза наворачивались от ностальгии по прошлым временем. Все эти балы, приёмы, любовные интриги… Даже охотники на нечисть тогда были другими, более дерзкими и сильными, и ей было интересно наблюдать, как они гибнут один за другим, падая жертвами сначала её чар, а после отравленного клинка в её нежной руке.

Все они приходили с надеждой убить Ведьму, и порой она даже ради развлечения изображала покорность судьбе и делала так, что одного взгляда было достаточно, чтобы безжалостный убийца-наёмник падал к её ногам, моля о любви. Некоторым, особо симпатичным, она даже отламывала кусочек этого лакомого пирога — а потом всё равно безжалостно убивала, как паучиха убивает мух, так беспечно угодивших в её сети.

Но однажды она сама едва не попалась в собственную ловушку, влюбившись в одного из них — того, кто пришёл за её жизнью. Конечно, и он в результате сдался на милость её чар, но на этот раз она уступила первой…

Роксолана не любила об этом вспоминать, будучи ныне серьёзной Верховной Ведьмой, ведь это было так давно, хоть она уже и не была юна в отличие от того охотника, что впоследствии разбил её сердце. Тогда ей пришлось сбежать — всё, что сейчас творилось в её воспоминаниях, происходило не здесь, но перед ней тогда встал нелёгкий выбор: убить его или погибнуть самой. Это был единственный на её памяти раз, когда Роксолана изменила себе, так и не найдя в себе силы прикончить этого наглого мальчишку! Тогда она рыдала в подушку, а сейчас могла надеяться лишь на то, что он давно мёртв и горит в аду, как тысячи его приспешников!

Впрочем, в самое ближайшее время она собиралась отправить туда всех людишек без исключения, а это значило, что Маркусу Кабальеро страшной участи было не избежать!

Но она отвлеклась. Поджав губы и отогнав внезапно нахлынувшие воспоминания прочь, Роксолана вышла через парадную дверь, где её уже дожидалась свита — ведьмы всех родов и сословий, возрастов и рангов, склонившие низко головы при её появлении. Мужчин в своём окружении Верховная не терпела, потому как не доверяла им больше прочих. Но того, кого она сегодня была намерена выпустить на свободу из заточения, ей придётся признать. Самайн — дух Хэллоуина, должен был помочь ей навести порядок на этой земле, устроив на ней настоящий Ад. Роксолана мечтала об этом с того самого момента, как узнала о его существовании. И о том, как Самайна можно было освободить из его Вечной темницы.

Роксолана торжественно прошествовала мимо всей этой своры подхалимов, что, как она была уверена, мечтали однажды увидеть свою хозяйку в гробу, с вырванным сердцем или отрубленной головой, но она не собиралась доставлять им такую радость. Вместо этого она приняла из рук последней из ведьм, что склонилась перед ней в торжественном поклоне, метлу и, демонстративно забравшись на неё, улыбнулась белозубой улыбкой и обратилась к своим слугам.

— Сёстры! Грядёт неизбежное! Сегодня будет особенна Ночь и особенный Хэллоуин! Так встретим же его вместе!

И, вцепившись в древко своего верного средства перемещения, взмыла ввысь и разразилась зловещим смехом под радостное улюлюканье толпы, что осталась внизу. Правда, ненадолго.

Ведьмы, оседлав своих боевых подруг, коими иные, обычные женщины, метут пол, поспешили за своей Хозяйкой, желая, как и она, повеселиться сегодня от души.

Небо куталось в зловещие облака, то и дело пытавшиеся затмить собой луну, и оттого пробегающие по земле тени нагоняли ещё больше страха на живых и прибавляли радости тем, кто, взявшись за руки посреди огромного заброшенного кладбища, читали непонятое для слуха простых смертных заклинание. Оно было похоже на шипение змеи, верее, множества змей, соединяющих сейчас не только тела шепчущих его ведьм, но и намертво скрепляющих их разум.