Мария Ерова – Хэллоуин не по плану, или Миллион золотых за голову ведьмы 1 (страница 16)

Но стать игрушкой в постели этого благородного негодяя?! Ну уж нет!

Пока тот возился, пытаясь слезть с кровати, я обыскала взглядом комнату. В поле моего зрения попала какая-то жердь, служащая скорее всего для задвигания штор — длинная и крепкая, самое то, что мне нужно было в такой ситуации.

Я схватила её, взмахнув в воздухе, словно это была японская катана и недовольно залюбовалась своим отражением в одном из боковых зеркал, что украшали покои Анцыбуса повсюду. Зрелище мне понравилось — моему взору явилась босая воительница в прозрачном пеньюаре и белье, которое было скорее символическим, нежели служило для прикрытия интимных частей тела. Ну и пусть! Пусть Его Величество напоследок налюбуется на свою смерть, ибо я с ним шутить не собиралась!

Замахнувшись на короля, я как следует поддала ему этой палкой по бокам, весело хохоча — пусть охрана за дверью думает, что нам здесь действительно весело! Тот, заохав и заахав, попытался закрыться от меня одной из многочисленных подушек, что лежали здесь просто повсюду. Но я останавливаться не хотела.

— Пощади! — заорал в какой-то момент король, устав получать тумаки от той, чьим телом хотел воспользоваться в своих совсем не благородных целях. — Роксолана, умоляю, остановись!

У меня и впрямь рука устала его колошматить. Надо полагать, ведьма, в тело которой мне не посчастливилось угодить, чаще использовала магические методы наказания, нежели физические, а потому мышцы её были не такими крепкими. Решив взять короткую передышку, я сделала непростительную ошибку, ибо в то же миг Анцыбус, воспользовавшись этим, слишком резво для своего веса бросился к своей тумбочке и что-то оттуда извлёк в мгновение ока.

Я бросилась на перехват, но не успела, заметив в его руках небольшой непонятный механизм, который он сжал в ладони и в тот же миг я почувствовала, что антимагический ошейник на моей шее начинает сжиматься, сдавливая её и перехватывая дыхание.

Схватившись за горло и испытывая самое настоящее удушье, я наблюдала, как Его Величество в одних трусах торжественно вскакивает на скамеечку для ног — вероятно, чтобы хотя бы так быть выше меня.

— Ага! — торжествующе заорал он. — Вот ты и попалась, Роксолана!

Я не могла ему ответить, упав на колени, а тот, словно не замечая, что я сейчас здохнусь, продолжал толкать свою речь, наслаждаясь превосходством.

— Я давно хотел заполучить тебя, Роксолана! Очень давно — с тех пор, как только увидел! Все мои мысли были о твоём прекрасном теле, но я не знал, как подступиться к самой Верховной Ведьме Багровых Холмов. И тогда я придумал привлечь к этому делу охотников — эти черти за золото маму родную продадут, не то, что приведут за рога такую нечестивицу! Правда, я гениален?!

Он тоненько рассмеялся, в действительности веря в свои слова, но у меня уже перед глазами свет мерк, и комната плыла и хотелось хотя бы вдохнуть воздуха, а не слушать весь этот бред!

Я попыталась что-то сказать и тут он словно впервые заметил, что я задыхалась.

— Ой, прости! — он разжал ладонь, но не до конца, ослабив ошейник на моей шее — теперь воздух мог поступать в моё горло, но я по-прежнему чувствовала сильный дискомфорт и удушливость. — Совсем забыл, как эта штука работает…

Всё он знал, этот мерзкий карлик, но специально хотел продемонстрировать мне свою силу и власть.

— Знаешь, если бы ты предоставила мне доступ к твоему телу полюбовно, то я бы даже подумал о том, чтобы отложить казнь на некоторое время… — продолжил свои кривляния Анцыбус.

— Ага, пока я тебе не надоем? — просипела я в ответ.

— А ты могла бы сделать так, чтобы это произошло как можно позже! Ну, в самом деле, Роксолана, ты же уже не девочка и должна понимать, какой подарок подарила тебе судьба.

— Ты про тот дешёвый сувенир, что кривляется сейчас передо мной на табуретке?.. — ну не умела я здесь держать язык за зубами, зато умела за это получать.

— Ах ты… ведьма! — зашипел тот от злости и вновь сжал устройство в своей руке до такой степени, что разом перекрыл мне весь кислород. — Раз не можешь ценить доброе к тебе отношение, то, пожалуй, познакомлю-ка я тебя с топором палача!

И он даже притопнул, едва не свалившись со своей табуретки.

Я бы, конечно, посмеялась над этим, но в тот самый момент, лишившись воздуха, потеряла сознание.

А очнулась уже в грязной вонючей камере, полной крыс и человеческих черепов…

Глава 25

— Мамочка моя родная!

Самое время было завизжать, но горло будто спазм сдавил. Однако делала я это скорее по привычке — покопавшись в памяти Верховной Ведьмы, чьё тело сейчас занимала, я поняла, что не испытываю абсолютно никакого отвращения к крысам и, даже напротив, в каком-то смысле часто использовала их в своих интересах. Не я — Роксолана, и всё же это не отменяло того, что теперь, как прежде, брезгливости я к ним не испытывала.

С черепами и другими костями тоже всё оказалось не столь страшно. Нет, животный страх к покойникам, сидящий во мне, никуда не исчез — он скорее притупился, и всё же находиться в такой «компании» мне было, мягко говоря, неприятно.

Ситуация ещё усугублялась тем, что вышеобозначенные скелеты были закованы в цепи, такие же в точности, какие гремели сейчас на моих несчастных запястьях. И вот тут мысль о топоре и плахе не стала мне казаться такой уж ужасной.

Гораздо страшнее было погибнуть от голода в этой вонючей темнице, в которую меня посадил взбешённый Анцыбус. Но я очень надеялась, что до этого не дойдёт.

Мелкие зверюшки, переговариваясь писклявыми голосами, доедали остатки моего завтрака — это я поняла по тарелке, что была оставлена у моих ног. Но я была не против. Во-первых, у меня не было аппетита, а во-вторых, даже если бы он и был, то я вряд ли бы стала есть то, что мне было предложено. Поэтому я мысленно похвалила милых зверьков и пожелала им приятного аппетита, а они… Они мне ответили!

Нет, не подумайте, я вовсе не сошла с ума! Но крысы, как по команде, вдруг замерли, повернули головы в мою сторону и что-то благодарственно пропищали…

Вот это да!

— Вы и вправду меня понимаете? — восхищённо спросила я, со стороны, должно быть, напоминая душевнобольную — кто ещё будет разговаривать с крысами, как не представители клиник с определённым уклоном?

Но когда те что-то запищали в ответ вновь, я окончательно в это уверовала.

— А помочь сможете?

— Пи! — деловито ответила одна из них, самая крупная и, по всей вероятности, самая здесь главная.

Нет, я не знала, что она мне сейчас сказала, но самым главным было то, что понимали они.

— Сможете снять эту штуку с моей шеи? — я указала на магический ошейник, который до сих пор обрамлял мою шею. Кожа под ним страшно чесалась, но как-то избавиться от него по-прежнему не представлялось возможным.

Посоветовавшись между собой взглядами, а, возможно, и силой мысли, зверьки нестройным рядом двинулись в мою сторону. Их было не больше пары десятков, и всё же даже одна крыса в такой ситуации могла бы представлять для меня опасность. Однако я стиснула зубы и принялась ждать, ведь прочесть намерения этих зверьков мне не представлялось возможным.

Когда первая из крыс прыгнула на меня, я взвизгнула, замахав руками. Зверёк, не удержавшись, свалился на пол, и в этот момент несколько красноватых глаз уставилось на меня с укором, отчего мне сделалось стыдно.

— Извините, я не хотела, — произнесла я виноватым голосом, и тогда крысы продолжили свои попытки взобраться на меня.

От их лапок и хвостов было щекотно, но вблизи крыски не казались такими уж мерзкими. А когда несколько из них, кто сумел подобраться к моей шее особенно близко, принялись обнюхивать мой ошейник, я и вовсе втянула голову в плечи, рассмеявшись.

Грызуны затряслись, возмущённо пища, и мне пришлось сжать всю свою волю в кулак, чтобы сдержаться.

— Пожалуйста, простите! Я не хотела! Просто… Очень щекотно! Очень… Ай!

Я почувствовала, как зубы одной из крыс впиваются… нет, не в кожу! Но рядом, пытаясь сорвать с меня проклятое «ожерелье». Они не ранили меня, но инстинкт самосохранения заставлял быть настороженной, замереть и не шевелиться, чтобы случайно не получить травму.

Маленькие челюсти пытались выполнить свою работу, но металл, подкреплённый магией, не давал им особо развернуться. Крысы сменяли друг друга, но сколько бы они не пытались, до конца выполнить работу не удавалось. Во время таких «пересменков» я пыталась нащупать плоды работы моих маленьких помощников, но пальцы чувствовали лишь надкусанный металл, что не могло меня не огорчать.

Но сдаваться было рано. Сосредоточенность на деле вытеснила из моих мыслей и Маркуса, и его обидное бегство с миллионом золотых, на который он меня так просто променял. И даже казнь, которой наверняка меня скоро бы подвергли. Вот если бы удалось стащить эту штуковину с моей шеи и вернуть те крохи магии, которыми я успела овладеть!

Но лязг ржавых петел нарушил все мои планы. Крысы бросились врассыпную и лишь одна, самая маленькая из всех, нырнула мне в корсет лифа, затаившись. От такой близко-интимной постановки мне стало не по себе, но поделать я ничего не могла: сюда ввалились мои тюремщики, что, грубо избавив меня от оков с помощью ключа, толкнули в спину к выходу.

От такого совсем уж не нежного отношения мне стало совсем не по себе, на глаза навернулись слёзы. «Превратить бы их всех в жаб», — пронеслась в голове шальная мыслишка, но пока трудновыполнимая. Пришлось подчиниться.