Мария Ерова – Академия в Тридевятом царстве, или Понаехало тут попаданок! (страница 29)

Глава 46

Зал замер в ожидании. «Выжившие» после первого испытания абитуриенты притихли, и даже боялись вздохнуть, чтобы не пропустить ни слова из уст Его Темнейшества. Стало так тихо, что было слышно, как где-то в воздухе гудит комар, польщённый таким вниманием — ну, должно быть, он так подумал, решив, что все хотят послушать его «сольный концерт».

А Кощей Кощеевич будто нарочно тянул резину, долго не сообщая о том, что их ждёт в ближайшие сутки. Кажется, ему даже доставляло некоторое удовольствие видеть напряжение на лицах будущих студентов, и оттого он продолжал это форменное безобразие.

И вот, в этой космической тишине, внезапно раздался громкий голос Маруси:

— Он что, завис что ли? Будет говорить или нет? Елисей, сделав страшные глаза, воззрился на девушку, в очередной раз призывая её к благоразумию. Но было поздно. Всегда смертельно спокойный Кощей вдруг побагровел и, тыкнув пальцем в сторону Маруси, хрипло произнёс:

— Ещё одно слово, милочка, и я лично не допущу тебя ни до одного испытания! Мне надоели твои выходки и твоё поведение! И ты вся мне надоела!

«Ой-ой-ой, какие мы нервные» — подумала Маруся. И вместо того, чтобы благоразумно промолчать хотя бы сейчас, произнесла громко и во всеуслышание:

— И на каком таком основании?! Я вроде бы устав не нарушала, ко всем относилась с уважением и в ужасных деяниях замечена не была!

Говорила она это с чистым сердцем, однако, очень сильно надеясь, что всё происходившее с ней с самого начала её попадания в этот сказочный мир, на самом деле проверке не подлежит.

Но тут как-то незаметно к Кощею Кощеевичу на трибуну поднялась Ягиня Никифоровна, и, склонившись к злющему старикану, что-то прошептала ему на ухо. В тот момент Маруся осознала, что никогда так близко не была к провалу, и сжалась внутренне, готовясь отсаживать свои честь и достоинство. Благо, аргументов у неё было предостаточно.

— Я настаиваю на немедленном изгнании этой девицы из абитуриентов академии Тридевятого царства! — произнесла Ягиня ледяным голосом. — Таким, как Маруся, не место в этом учебном заведении!

— Протестую! — воскликнула девушка, про себя обещая устроить этой возрастной лахудре «весёленькую» жизнь. — По-моему, это как раз-таки должны решать испытания, или я в чём-то ошибаюсь?

Вокруг девушки, помимо Елисея, начала собираться толпа поддержки — и Алёнушка с братцем-козлёнком, и Снегурочка, и Златогор, и Пересвет. И ей так тепло на душе сделалось, так хорошо, что она не одна против этой нечисти воюет, что впору было прослезиться. Но слёзы она оставила на потом, сейчас с другим вопросом стоило разобраться. Друзья принялись скандировать её имя, выступая в защиту Маруси, а Кощей и Яга, снисходительно глядя на них свысока, ждали, когда они успокоятся.

— Испытания — да, решают, кто здесь будет учиться, — наконец, произнесла Ягиня Никифоровна. — Но вот допуск к испытаниям вполне можно зарубить по объективным причинам…

Опять поднялась шумиха, все вокруг спорили, что-то говорили, даже кричали. И тут Маруся сама предложила провести голосование…

— Давайте так! — бодро воскликнула она, взбираясь на трибуну и становясь между Бабой ягой и Кощеем Бессмертным. — Пусть решит народ! Кто за то, чтобы я осталась и продолжала проходить испытания, пусть встанут справа. А тот, кто хочет моего неминуемого поражения — слева!

Ягиня и Кощей, переглянувшись, нахмурились, но всё же дали добро. Что же, по приблизительным подсчётам Маруси народ разделился почти поровну. За её реабилитацию встали все её друзья и друзья друзей, и просто неравнодушные. А вот в числе тех, кто встал слева, девушка разглядела недовольные моськи свежемороженых Василис, Машу и банду её медведей, некоторых других скользких личностей, кому она дорогу успела перейти или попросту боялся честной конкуренции со ставшей легендарной личностью…

— Слева на одного человека больше! — радостно, уже потирая свои вспотевшие похотливые ручонки, воскликнула Ягиня Никифоровна.

Но тут из кармана Маруси вылез заспанный Тузик — волшебный клубочек, помятый и какой-то потасканный. Честно говоря, про него Маруся давно успела забыть, а потому он выглядел не очень. И всё же радостно заскакал рядом с ней, добавив «правым» недостающий голос.

— Поровну! — недовольно пробубнил Кощей. — Хм…

И в этот миг, словно по щучьему велению, в зал вбежал огромный толстый котяра. Запыхавшись, он схватился за сердце, и потом пытался долго отдышаться.

— Фух! Успел! Успел! — радостно замяукал он.

— Тимофей Иваныч! — забыв про всё голосование, Маруся бросилась к нему, пытаясь помочь. — Вам плохо? Врача? Валерьянки? Кошачьей мяты?

— Молочка бы, — тяжело дыша, благодарно произнёс он. — Спасибо, Маруся. Я думал, не успею…

Все вместе они усадили шикарных размеров животное на ближайший стул.

— Куда же Вы так торопились? — участливо спросила Маруся.

— Так на голосование ваше! Я ж по шару хрустальному за всем наблюдал, вот, увидел, что ты в беде, и сразу же помчался…

— Тимофей Иваныч, миленький, ну не стоило оно того, правда, — вот сейчас Маруся и впрямь прослезилась и принялась массировать и мять мягкую шелковистую шёрстку, отчего на всю аудиторию раздался кошачий довольный треск.

— Так за кого Вы голос отдаёте? — нарушил их идиллию Елисей — уж больно нервным было это занятие — ждать результата!

— За Марусю, конечно! — приоткрыв всего один глаз, сообщил он. — Я за неё и шкуру с любого спущу! Мур…

Команда «правых» заликовала. Друзья принялись поздравлять и обнимать Марусю, а те, что стояли слева, недовольно кривились.

— Говорите уже, что там за испытание! Время идёт! — потребовали Василисы, недовольно поглядывая на выигравшую сторону.

— Считайте, что оно уже завершено, — недовольно пробубнил ректор Бессмертный. — Те, кто стоял справа — проходят в следующий тур. А те, кто слева, могут собирать вещички…

«Правые» опять заликовали, поймав вторую волну самой настоящей радости. И лишь Маруся вновь встряла, не разделяя общего веселья.

— Подождите! — попросила она. — А нельзя ли их тоже оставить? А то как-то…

— Что ты такое говоришь?! — зашипела на неё Снегурочка.

— Да, ты умом, видать, тронулась! — поспешила к той на помощь Алёнушка.

Но Маруся, широко улыбнувшись, лишь произнесла.

— Понимаете, без них скучно будет! А я как-то уже привыкла к веселью!

И довольная, придерживая за лапу Тимофея Иваныча, вышла прочь.

Глава 47

Новый день — новое испытание.

Но пока что сегодняшний ещё не закончился, можно было расслабиться и получать удовольствие, чем Маруся и собиралась заняться вплотную. Хотелось побыть в одиночестве, поспать хоть часок и подумать, что делать дальше: замуж выходить или всё же учёбой заняться.

Но всё это было лишь мечтами. Она уже видела, как сгущаются тучи, то есть, собираются её «женихи», что вновь у неё ответа потребовать — кого она всё-таки выбрала. А подруги её становились мрачнее и мрачнее на глазах — одна запала на Златогора, вторая — на Пересвета. Маруся, в принципе, была совсем не против. Скорее даже «за», но ни та, ни другая в сердечных делах смелостью не обладали. А её ухажёры будто и вовсе не замечали томных девичьих взглядов, направленных в их сторону. В общем, и здесь требовалась её твёрдая властная рука. Всё приходилось делать самой — и свою личную жизнь устраивать, и подруг-друзей пристраивать. А она устала немножко, выдохлась.

И потому на хитрость пошла — тихонько пустила свой клубочек-навигатор, да попросила его, чтобы местечко поукромнее нашёл, желательно вблизи водоёма, где её никто не найдёт. И Тузик повёл её козьими тропами, а Маруся, коварно хихикая, последовала за ним, и вскоре тот и впрямь привёл её в укромное место, на берег какого-то небольшого озерца. Но едва она хотела босоножки скинуть, да по травке мягкой пройтись, как тут же увидела зелёную макушку Водослава Андреевича, что, вероятно, плыл к ней за тем же самым, что и все остальные — узнать, что насчёт замужества та решила. Вот только про «остальных» водяной как раз-таки не знал, и объясняться девушке с ним тоже не хотелось.

А потому, сделав вид, что она ничего не заметила, Маруся рванула назад, не зная, куда ей теперь податься. Поблуждав по лесу в полном, если не считать присутствия клубочка, одиночестве, она поняла, что деваться ей некуда и нужно возвращаться в академию. Но как же не хотелось! Как не хотелось…

Тузик тоже не настаивал, выгуливая сам себя по свежей летней лужайке, и Маруся, заметив подходящее бревно, решила посидеть на нём, отдохнуть и о жизни подумать. Но едва она примостила на нём свою пятую точку, как бревно ойкнуло, зашевелилось и принялось бурчать совершенно человеческим голосом!

— Ходят тут всякие, полежать не дают. Мало того, ни здрасти, ни до свидания, так ещё каждый норовит сверху усесться, как будто я лавочка какая-то!

— Ой! Простите пожалуйста, не поняла сразу, что Вы не бревно простое! — испугавшись от неожиданности, начала сразу же причитать Маруся.

Между тем деревянное бревно поднялось на маленькие кривенькие ноги, потянув такие же маленькие кривенькие ручки и повернуло к Марусе сучковатую неказистую голову, носом которой являлся самый большой сучок, а глазами — небольшие дупла. Да и всё тело этого странного существа было покрыто росшими из него веточками, обломанными сучками и шишками, однако впечатление оно оставляло вовсе не плохое, как будто веяло от него чем-то своим, родным, знакомым.