Мария Ерова – Академия в Тридевятом царстве, или Понаехало тут попаданок! (страница 14)
Изловив непослушных «птиц», девушка поплотнее зажала их в подмышках, чтобы те слегка успокоились. Что при этом станет с её новеньким распрекрасным платьем, она старалась не думать, решив выставить за него счёт своим незадачливым кавалерам, когда они вновь станут людьми.
Нужно было возвращаться в общежитие, а потому Маруся с весьма подпорченным настроением обратилась к своим соседкам по комнате.
— Оставайтесь! У вас ещё уйма времени, повеселитесь тут без меня…
Но те синхронно закачали головами.
— Ну уж нет! Вместе пришли, вместе уйдём!
На душе сразу потеплело, и девушки вместе со своим зверинцем отправились восвояси ждать рассвета.
Глава 21
Спать не хотелось, тем более что у девчонок такое развлечение нарисовалось, как два парня, обращённых в драчливых петухов, которые вот-вот должны были опять вернуть себе человеческий облик. Алёнушка и Снегурочка посадили их в какие-то клетки — Маруся понятия не имела, откуда они их надыбали, насыпали зерна и принялись ждать, бурно обсуждая, каким будет это «возвращение», триумфальным или не очень.
Под «триумфальностью» подразумевалось нечто необычное, ну там отсутствие одежды или замутнённость сознания, а под «не очень» обычный оборот в обратную сторону.
Маруся слушала их, нервно покусывая губы. Сейчас она думала только о том, что была на самом краю краха своих надежд — это ж надо! Сразу двух женихов, и вот так бездарно проворонить! Но и Кощей тоже был хорош, нет бы сначала предупреждение какое выставил, но нет! С корабля — на бал. А, точнее, с дискотеки — сразу в курятник.
Надо отдать должное петухам, вели они себя тихо и в бой больше не рвались. Возможно, их сознание и в самом деле осталось человеческим, но Марусе в это слабо верилось — в глупых круглых глазах читалась только жажда пожрать. И ещё пожрать. Ну, и ещё — пожрать…
— Елисей, — Маруся подошла к одному из них, предположительно, своему приятелю, надеясь, что он хотя бы подаст ей какой-либо знак.
Но тот лишь склонил голову набок и что-то невразумительно прокурлыкал. Тогда она переключилась на второго:
— Пересвет…
Тот вообще сделал вид, что они не знакомы, хотя вот только совсем недавно он очень даже неплохо кружился с ней в паре по местному танцполу, отпуская галантные комплименты.
Тогда Маруся, обидевшись, показала обоим язык, и отвернулась.
— А как ты их различаешь? — спросила Алёнушка, всё это время пристально наблюдая за своей новой подругой.
— Да очень просто! — тут же фыркнула Маруся. — Вот смотри, у этого глаза голубизной отдают — значит, Елисей. А у другого у шеи воротничок стоечкой — прямо как у Пересвета на рубашке. Поэтому, думаю, что это он…
— Хм, — с сомнением хмыкнула Алёнушка. Она, как ни пыталась различить голубизну в глазах кичливой птицы, всё никак не могла это сделать, и решила поверить на слово.
— А самой-то тебе кто больше из них люб? — романтично вздохнув, спросила Снегурочка.
— Мне? — Маруся даже задумалась. — А мне больше всех Златогор нравится!
И специально так полоснула едким взглядом по двум пернатым, что не обратили на её жест никакого внимания.
— Змей Горыныч?! — ахнула Снегурочка. — Так он же зелёный! И голов у него… целых четыре! Как вообще о таком думать можно?
— Да нормально, — отчего-то Алёнка смущённо отвела свой взгляд. — Вполне себе симпатичный дракон…
— Симпатичный?! — продолжила снежная девушка, делая вид, что готовится упасть в обморок.
Но Маруся неожиданно поддержала Алёнку.
— Конечно, нормальный! Особенно, как друг… Накупил мне кучу шмоток, ничего не прося взамен, хоть и зелёный, и с четырьмя головами… А эти! Ууу…
Она, вновь развернувшись к петухам, погрозила им кулачком.
— Но целоваться-то с ним как?! — продолжала настаивать на своём Снегурочка. — С четырьмя головами сразу…
— Технически это, конечно, сложно, — задумалась Маруся. — Но ведь можно порядок учинить. График, так сказать, дежурства. Сегодня — это любимая голова, завтра — та, и так далее… Правда, Алёнка? А-л-ё-н-к-а?..
Но та, вновь пытаясь отвести взгляд, и тут до Маруси допёрло…
— Он что, правда тебе понравился?! — улыбнулась она.
— Не говори глупостей! — тут же огрызнулась Алёнка, вцепившись в свою косу, словно собиралась её переплести.
— Н-е-е-е-е-т… — вновь застонала Снегурочка. — Только не это!
— Да почему?! — завелась Маруся. — Это же так классно! Любовь и всё такое! Ну же, Алёнка, признавайся — нравится или нет?!
Но та вдруг, всхлипнув, тихо ответила.
— Да какая разница… Я же видела, Маруся, как он на тебя смотрит! Куда мне, сироте, чьё приданное заключается в брате-козлёнке, да избушке на краю деревни!
— Но он-то мне — нет! — тут же нашлась Маруся. — Сердцу не прикажешь, сама знаешь. Но я могу с ним поговорить!
— Не надо! — взмолилась Алёнушка. — Не вздумай, Маруся!
— Не вздумай! — поддержала её эмоциональный всплеск Снегурочка. — Мы ей нормального жениха со временем подберём, одноголового…
— Ой, какие вы скучные, девочки! — закатила глаза Маруся. — Ладно уж, если вы так просите… Сидите в девках до пятого курса! Я на такое не подписывалась!
Девицы могли бы ещё поспорить и даже немножко поругаться, но тут первые лучи солнца озарили их комнату, шторки в которой специально сегодня не занавешивались. И девушки, уставившись на клетки, замерли в ожидании чуда. Опомнившись, Маруся первой бросилась к ним, справедливо полагая, что два здоровенных бугая в птичьих клетках просто не поместятся, и в последний момент, пока луч только тянулся к ним, успела вытряхнуть пернатых на пол, на всякий случай отскочив подальше.
И чудо, наконец, произошло!
Девочки опечаленно выдохнули — парни оказались одетыми и поглазеть на халявную обнажёнку им просто не удалось. Зато оба — И Елисей, и Пересвет, сидели в таких уморительных позах, что невозможно было не засмеяться. На корточках, чуть отведя согнутые в локтях руки назад, они ошарашенно посмотрели друг на друга. А после, отплевавшись зерном, что всего минуту назад клевали, будучи в иной ипостаси, бросились прочь из женского общежития, не оглядываясь на смеющихся им вслед девчонок.
Глава 22
На самом деле жизнь, что началась у Маруси с её попаданием в этот сказочный мир, ей очень даже нравилась. Друзья, подруги, новый коллектив — как тут не радоваться? А перспектива самого что ни на есть ближайшего замужества, да не с кем-нибудь, а с самым настоящим принцем, радовала ещё больше.
И сегодня должны были объявить о начале состязаний — что, где, когда. Но пока девушки были предоставлены самим себе, и можно было расслабиться, посидеть в столовке и поесть вкусной русской народной еды.
К слову сказать, Елисей сегодня в трапезной так и не появился. Маруся, хоть и кичилась, но всё же немного переживала за него — всё же она тоже была слегка повинна в том, что произошло. С Пересветом было не так, она его едва знала. А вот за разум Елисея Маруся конкретно переживала, надеясь, что он не сильно повреждён. Но вот в том, что он хотя бы не был голоден, она была просто уверена: зерна в их с Пересветом клетках было достаточно, чтобы поддержать себя в форме.
Но она всё равно то и дело поглядывала на дверь — авось появится. Но Елисей, если и собирался сегодня трапезничать, то явно не торопился. Зато вот Златогора, едва помещавшегося в не такой уж и узкий проход в трапезную, не заметить было невозможно. Это зелёный четырёхглавый великан, зайдя, осмотрелся. Но едва завидев Марусю в компании двух её подруг, он сразу же направился в её сторону.
— Я не помешаю? — улыбка каждой из его четырёх голов была такой располагающей, что ответить «нет» было просто невозможно. Да и Маруся ещё была в своём уме, чтобы отказывать такому приятелю по глупости.
— Конечно, нет! Златогор! О чём речь?!
А сама так и косилась на Алёнушку, что покраснела с головы до пят, и глаза спрятала, как будто не понимала, что сама себя выдаёт.
Змей Горыныч, пододвинув к себе стул покрепче — благо, тут и такие имелись, на богатырей рассчитанные, подсел к стайке красных девиц, одна из которых и в самом деле уже была таковой.
— Как вчерашние танцы? Повеселились? — вежливо спросил тот.
— Дааа, — протянула Маруся, не желая говорить правду и даже вспоминать, что там произошло. — Повеселились — подходящее слово. Кстати, Златогор, я же тебя своим подругам официально не представила. Это — Снегурочка…
Она указала на бледную деву, что устало закатила глаза к потолку, всем своим видом показывая, что ей не интересно это знакомство. Но Маруся продолжила:
— А это — Алёнушка, — и, скосив взгляд на козлёнка у её ног, добавила. — И её братец Иванушка. Правда, он немного не в себе.
— Беее, — обиженно проблеял козлёнок и отвернулся.
Златогор же будучи воспитанным Змеем, привстал со стула, чтобы приветствовать каждую девицу по очереди. И даже кислая моська Снегурочки его не смутила и не сбила с пути истинного.
— Очень рад, очень рад знакомству! — несколько раз повторил он. — Маруся, у тебя замечательные подруги, да такие красавицы, что глаз невозможно отвести…
Ой-ёй… Лицо Алёнушки постепенно начинало напоминать цветом помидор, и Маруся ощущала всеми фибрами, что она уже готова сорваться с места и убежать, волоча на поводке своего рогатого братца, но тут всё внимание удобно расположившейся компашки отвлёк на себя вбежавший в трапезную Пересвет.