Мария Ермакова – Золушки нашего Двора (страница 40)
– Слуга графа, сын его экономки. Впрочем, помощь не потребовалась. Нападение было успешно подавлено силами нанятых по контракту рубак, сестер Аквилотских, числом две. Контракт официальный, ратифицирован Гильдией наемников. Пострадало одно окно и герцогиня рю Воронн, которая сильно простудилась.
– Чем же Атрон объяснил свое поведение? – искренне удивился Редьярд. – Мне он всегда казался замкнутым и сдержанным человеком.
– Желанием забрать домой супругу, которая от него ушла.
– Подала на развод? – быстро спросил король.
– Нет, ваше величество. Похоже, что и не будет.
– Кто не дал ход протоколу?
– Составитель, сержант городской стражи Йен Макхоллен. Уже двадцать лет как командует Патрульной службой Квартала Мастеровых. Женат, имеет двоих дочерей. Долгов нет, взятки берет редко и тратит на помощь сиротам и вдовам. В общем, бравый служака!
– Умный служака, – поправил его величество. – Дай он ход этой бумаге, и я вынужден был бы принять официальные меры, о которых тут же стало бы известно в Крее! А так он и герцога прищучил, и скандала не поднял. Узнай-ка, друг Троян, нет ли в Управлении порядка для него подходящей вакансии с жалованьем раза в два поболе нынешнего.
– Узнаю! – пообещал рю Вилль. – Взял бы его к себе, да мне честные люди не нужны, вы же знаете, ваше величество!
– Кому, как не мне, знать, – фыркнул Редьярд и помрачнел. Позабыв о бутерброде, уставился на грудастую эльфийку, танцующую на крышке графина с водой. – А вот с Атроном что делать? Пока сидел в Крее, вел себя тихо, а здесь как с цепи сорвался! В чем причина? И как ему теперь доверять, коли он такие фортели взялся выкидывать… Пьет?
– Во время инцидента был в сильном подпитии, ваше величество, но вообще за ним такого не замечено. Проблемы начались после того, как Яго увел мать из дома. Герцог, похоже, считал ее бессловесным существом, с которым можно делать все что угодно. А она сказала «нет».
Король вспомнил распухшее лицо Ягорая рю Воронна, избитого отцом. Пробормотал:
– Он и сына, похоже, считал бессловесным…
Косясь на хозяина, лелеющего мрачные мысли, Стрёма тихо утянул под стол и булочку, и паштет.
Троян осторожно молчал.
– Что со старым Морингом? – вдруг спросил его величество. – Ему больше ста уже?
– Вашему бывшему тестю сто восемь лет, – удивленно ответил рю Вилль, не в силах постигнуть хитросплетения королевских мыслей. – Старик слаб и иногда находится в спутанном сознании.
– Старое дерево, – усмехнулся Редьярд, – скрипит, но не падает. А как обстоят дела в Узаморе?
Рю Вилль пожал плечами.
– Недовольные есть всегда, ваше величество! Всегда найдутся дороги и пристани, которые требуют ремонта, шахты, разработку которых забросили… Казна всегда скорее пуста, чем полна… Да и сложные погодные условия со счетов не спишешь!
– Отлично! – оживился король и потянулся на булочкой… которой не стало. – Вот зар-раза! Стрёма, как не стыдно?
Пес виновато спрятался за углом стола, не забывая выглядывать оттуда, чтобы не пропустить следующее яство.
Дверь в кабинет распахнулась без стука. Так входили всегда лишь двое – Дрюня Великолепный и не менее великолепный младший принц. Его высочество Колей.
– Готова? – улыбнулся Кай, обнимая Бруни.
Спустя мгновение оба стояли в помпезной каюте свадебной ладьи.
– Я голодна как волк! – сообщила Матушка, скидывая шубку и направляясь к столу с остывшим ужином, который должен был стать завтраком.
Прошедшая ночь сделала молодоженов еще ближе, хотя, казалось бы, куда уж… Но теперь их объединяла общая тайна, не страшная тайна проклятия, а волшебная прелесть древнего обычая, чьи корни уходили вглубь веков. И от этого на душе у обоих было светло и радостно. Правда, очень хотелось спать.
– Мы вернемся во дворец, позавтракаем с семьей и сразу отправимся в поместье, – тоже набрасываясь на еду, пояснил принц Аркей. – Используем портал, чтобы не тратить драгоценное время. Там уже должно быть все готово для нас!
– Как оно называется, твое поместье? – спросила Бруни. – Какой-нибудь замок?
Кай засмеялся.
– Я не люблю замки, родная. Обычная ферма мне ближе. Поместье называется Козеполье, расположено к северо-западу от Вишенрога, в трех днях пути.
– Козеполье? – рассмеялась Матушка.
– Ну что ты смеешься, – смутился Аркей. – Там и правда полно диких коз!
И засмеялся сам.
– Я от нее никуда! – набычившись, заявил Дробуш, стоящий напротив магистра Кучина.
Тот попытался было воспротивиться его участию в карательной экспедиции, однако быстро осознал, что от фанатично преданного Вителье слуги отделаться не удастся.
Грой Вирош только головой покачал. В желтых шальных глазах, делавших его похожим на беспутного демона, прыгали смешливые искры, заставлявшие Виту коситься на оборотня с подозрением – не учуял ли тот истинной сущности Вырвиглота? Рядом с Вирошем, одетым как бродяга с большой дороги, стоял Варгас Серафин во всей красе облегченного доспеха боевого мага. На его плечах лежал серый капюшон с синей каймой – цвета Ордена, на поясе висели меч, кинжал и сумка для свитков. На самой Вителье доспеха, естественно, не было – не подняла бы. Однако новая черная куртка с серо-синим капюшоном, и удобные брюки, и высокие ботфорты, и оружие, и сумка для свитков наполняли душу девушки гордостью и радостью. В этой одежде, похожей на воинскую форму, она ощущала себя настоящим магом. Ну, почти…
– Идите с благословением Пресветлой! – Станса открыл портал на дворовые плиты замка рю Сорсов.
Первым в портал шагнул Грой. Следом Вителья и Дробуш, затем Варгас.
Во дворе их уже ждали сам граф и отряд его стражников. Оседланные кони волновались на привязи, предчувствуя дорогу.
Вирош, шагнув к хозяину замка, слегка кивнул, приветствуя его. Фюрон Рю Сорс был высок, жилист и немолод. На лице уставшего от жизни философа горели неожиданно яркие глаза, чей взгляд обежал маленькую группу с неудовольствием, задержавшись на Вителье. Ноздри графа хищно дрогнули.
– Почему вас так мало? – спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь. – Разве я недостаточно хорошо описал сложившуюся в Вожедане ситуацию?
– Мы – лучшие, ваше сиятельство, – спокойно ответил оборотень и направился к лошадям.
Вита покосилась на Варгаса – отреагирует как-то на выходку попутчика или нет? Однако тот молча поклонился рю Сорсу и последовал за Вирошем. В доспехе боевого мага он даже двигался по-другому – ходил тяжело, широко, уверенно, как человек, которому никто не смеет угрожать. Впрочем, так оно и было. Еще в университете Вителья слышала выражение «Один боевой маг стоит десяти опытных воинов».
Граф вскинул голову, одарил волшебницу взглядом прищуренных глаз и елейным голосом спросил:
– Неужели ты тоже боевой маг, деточка?
«Деточка» покраснела, однако взгляд рю Сорса встретила смело.
– Я – адепт, ваше сиятельство. Но боевой опыт у меня имеется!
– Отбивалась от ухажеров? – уточнил тот.
Разговаривая, они подошли к коновязи и оседлали лошадей. Вите досталась смирная гнедая кобылка, зафыркавшая дружелюбно, когда она похлопала ее ладонью по морде.
Волшебница начинала злиться. На Родине подобный тон при разговоре с незнакомой женщиной был невозможен, а в Ласурии, стране «свободных, но честных нравов», ко всему относились проще. Поскольку опыта в словесных пикировках у нее не было, она промолчала, многозначительно пожав плечами. Рысящий у стремени Дробуш недобро покосился на рю Сорса, отчего лошадь под графом шарахнулась в сторону.
Отряд стражников растянулся по заснеженной дороге, напоминая комья грязи, выбитые конскими копытами из промерзшей земли. Тракт ушел с простора полей, затянутых в белые саваны, чтобы узкой тропой змеиться по лесу. Вита в восхищении крутила головой – лес напоминал волшебные чертоги. Корабельные сосны, накрытые тяжелыми белыми шапками, казались сказочными гвардейцами на карауле, на голых ветках кустарников алели какие-то ягоды, солнечные лучи косо пронзали древесный полог, яркими пятнами падая на снежный покров и заставляя его искрить.
Придержав коня, Варгас поехал рядом, будто почувствовал, что она нуждается в поддержке. Вита ощутила уже привычный укол вины. Серафин делал все, чтобы стать ей нужным, – оказывался вблизи, когда это было необходимо, делился собственным опытом, молчал, если следовало молчать, и смешил ее, когда она грустила. Однако сердце все сильнее тосковало по тому, кого девушка прогнала сама. Боль от обиды была сильна, но Вителья скучала по Яго, по его дому, по матушке Ируне и простоватому Тито – и признавалась себе в этом! Пытаясь анализировать произошедшее, она постигала себя. Раздумывала над тем, отчего так потрясло и испугало ее признание Яго?
Только покинув родную обитель и уехав на учебу в Драгобужье, она осознала, как страшит ее замужество и возможность всю жизнь провести в четырех стенах, даже если это стены дома богатого и почитаемого человека! Как важна для нее независимость, вовсе не свойственная честным крейским девушкам, скорее уж гражданкам свободной Ласурии. А Яго сделал ее своей «без спросу»! Повязал невидимыми узами, что скрепляют мужчину и женщину, у которой он был первым…
Сердце стремилось к рю Воронну, а желание оставаться свободной тянуло прочь, прочь, прочь от любых отношений… Вителья Таркан ан Денец разрывалась на части, пытаясь решить нерешаемую задачу.