Мария Ермакова – Золушки нашего Двора (страница 18)
– Вижу, тяжело вчера пришлось твоему высочеству!
– И не говори! – усмехнулся принц. – Позавтракаешь с нами?
Красное Лихо дернул точеными ноздрями:
– Омлет, буженина, овощи, жареные колбаски, морс… И маленькая хозяйка, притаившаяся за дверью!
– Бруни? – удивился Аркей.
Понимая, что прятаться бесполезно, Матушка толкнула створку и вошла, не зная, куда девать глаза: мужчины, разгоряченные схваткой, обнаженные до пояса, выглядели ужасно привлекательно.
– Добрых улыбок, полковник! – поздоровалась она и посмотрела на Кая: – У тебя кровь!
Он ладонью смахнул капли с груди.
– Ерунда. Если бы Лихо хотел располосовать – располосовал бы.
– Я просто пытался разбудить его, маленькая хозяйка! – Торхаш бросил принцу клинок. Мимо Бруни направился к крюку, где висели его рубашка и мундир. Она невольно обратила внимание на его литое тело. Так мог бы выглядеть сытый хищник. – У него сегодня слишком замедленная реакция!
Принц фыркнул ему в спину, поставил мечи на стойку и, подойдя к Бруни, поцеловал ее, вовсе не стесняясь друга.
– Ты принесла нам завтрак? – поинтересовался он. Заметив, как что-то изменилось в ее глазах, поправился: – Нет! Ты приготовила нам завтрак!
Матушка расцвела улыбкой.
– Мы сходим во двор, обольемся и вернемся, – пояснил его высочество, направляясь следом за оборотнем.
– Водой? – изумилась она. – Так холодно же?
Ответом был издевательский смех полковника Торхаша. Бруни с негодованием посмотрела им вслед и отправилась расставлять тарелки.
Оба скоро появились – посвежевшие, затянутые в мундиры, с румянцем на щеках. Усевшись за стол, с удовольствием приступили к трапезе. Матушка порадовалась, что догадалась захватить еды больше, чем на двоих.
– Полковник, вы сегодня увидите Веся? – поинтересовалась она и, когда оборотень кивнул, попросила: – Передайте ему, что я скучаю.
Тот переглянулся с принцем.
– Родная, после того как ты покинула Квартал Мастеровых, мальчику будет лучше жить в общежитии университета, – отложив вилку, сказал Кай. – Я не стану возражать, если ты решишь поселить его здесь, но… дворец не лучшее место для воспитания подрастающего поколения.
Бруни задумалась. Следовало что-то срочно решать: с родительским домом, с Весем, с новым трактиром. Однако она не представляла, как пройдет этот день – последний день ее относительно «незамужней» жизни. И что ждет ее завтра?
Мужчины молча ждали.
– Ты прав, – наконец подняла глаза на жениха Матушка. – Но я хотела бы увидеть Веся и поговорить с ним об этом сама.
– Я приведу его вечером, – кивнул полковник, – и с удовольствием останусь поужинать в кругу семьи…
И, глядя на него, Бруни вдруг сердцем почувствовала – оборотень действительно считает их семьей. Кровника, его невесту и… их приемного сына.
Архимагистр Никорин чрезвычайно редко позволяла себе валяться в кровати после восхода солнца. Во-первых, ей нравилось раннее утро портового города. Во-вторых, в это время ее беспокоили, только если случалось что-то из ряда вон выходящее. В-третьих, после прогулки вкусный и сытный завтрак казался еще вкуснее и сытнее.
Вот и сегодня она встала на рассвете, облилась в купальне ледяной водой, надела любимый коричневый бархатный костюм и ботфорты и собралась было покинуть башню, как тренькнул перстень на пальце – ее вызывал кто-то, имеющий подобные перстни. Таких во всей Ласурии набиралось человек пять, включая его величество, однако перстень связи с королем Ники носила отдельно, на безымянном пальце правой руки, как обручальное кольцо, что чрезвычайно льстило Редьярду и бесило ее светлость рю Филонель, и никогда не снимала.
Она поморщилась – была настроена на прогулку. Однако соответствующий пасс сделала, отправляя энергию через перстень вызывавшему. Портал открылся в покои рю Вилля. Начальник Тайной канцелярии выглядел подтянуто и свежо. Это Ники всегда в нем нравилось. Трояна, казалось, не брал ни возраст, ни регулярные попойки с его величеством, ни довольно насыщенная общественная и личная жизнь.
– Добрых улыбок, дорогая, – плотоядно улыбнулся герцог, – не желаешь позавтракать со мной?
– У меня другое предложение, – ответно улыбнулась архимагистр, – составь мне компанию на утренней прогулке? А потом зайдем куда-нибудь позавтракать в порту.
Рю Вилль, не задумываясь, поднялся:
– В порт? С тобой, Ники? Это предел моих мечтаний! Где встречаемся?
– Под третьим фонарем на набережной Русалок.
– Идет!
Все еще улыбаясь, архимагистр прервала связь. К Трояну она испытывала искреннюю симпатию, а с десяток лет назад даже некое подобие страсти. Была в нем та же бесшабашная удаль, что и в Ясине, то же мужество и странноватые для сухопутных понятия о чести, принять которые могли лишь бороздившие моря. Если бы с ее должностью сочеталось семейное положение, она, пожалуй, связалась бы с начальником Тайной канцелярии узами брака и в конце концов поимела бы герцогский титул и весьма немалое состояние, переживя мужа. За прошедшие годы Ники испытала на своей шкуре столько бурных романов, что самые ранние уже начали забываться: мужчины появлялись и исчезали, стертые ладонью неумолимого времени, как следы на песке – прибоем. А она жила… Потому и довольствовалась краткосрочными встречами, не позволяя взрасти в душе цветам любви – лишь ярким бутонам страсти, с которых быстро опадали лепестки.
Архимагистр прихватила меховую муфту: несмотря на самоподогрев, разрешенный магам в качестве постоянно применяемого заклинания в общественных местах, у нее мерзли пальцы, и тепло и ласка меха становились физически приятным дополнением к прогулке.
В Вишенрог пришла наконец настоящая зима, не только со снегом, но и с морозами. На пустых улицах еще светили магические фонари. Никорин шла не торопясь, спрятав руки в муфту. Любовалась снеговыми навесами на коньках крыш, укутанными снегом деревьями и скамьями, слушала пересвист пташек. Такой – спокойный и сонный – мир казался ей самым правильным из всех, но всегда существовало то, что создавало угрозу спокойствию и сладкому сну. Вот и рю Вилль предлагал встречу неспроста…
Герцог уже стоял под фонарем, глядя на море. Одет был легко – рубашка да куртка из плотной шерстяной ткани. Ветер трепал его седые волосы, собранные в хвост на затылке, покачивал серьги в ушах.
Услышав шаги, рю Вилль обернулся и расплылся в улыбке.
– И почему я раньше не догадывался о том, что можно гулять по утрам! – воскликнул он. – Ники-Ники, ты открыла мне глаза!
Подойдя, она взяла его под руку. Спустившись по лестнице с набережной, оба, не сговариваясь, двинулись по пляжу в сторону причалов. Под ногами поскрипывал песок пополам с ледяной коркой, с моря задувал промозглый ветер. Над головой клубились тучи, полные ледяного крошева, но чайки носились с криками над волнами, не спеша спрятаться от стихии.
– Будет шторм, – заметил рю Вилль, – а завтра свадьба их высочеств. Твои погодные маги?…
– …Начнут работать вечером, – ответила Ники, – и завтра нас ждет чистое небо и спокойная вода.
– Ага-ага, – покивал герцог, – а в каком направлении уйдет шторм?
Архимагистр покосилась на него. Герцог был безмятежен и ленив, задумчиво глядел то на облака, то на волны…
– Каков размер доли? – поинтересовалась она так же безмятежно.
– Не понял, о чем ты? – искренне изумился Троян.
– О доле добычи, которую пиратские корабли получат после рейда по штормовому пути, конечно! – усмехнулась Ники. – Ты же собрался сообщить эту информацию своим старым корешам, не так ли?
– Подослать к тебе наемного убийцу, что ли? – расстроился герцог. – У меня есть очень опытные!
– Не сомневаюсь, – Никорин сладко потянулась, вспоминая проведенную совместно с Вирошем ночь, – однако убить меня не так просто! Лишь недалекий человек отважится на такое. Трой, не разочаруй меня!
Рю Вилль вздохнул.
– Ники-Ники… Ну что с тобой делать? Спи спокойно!
Она шутливо поклонилась:
– Благодарю!
Дальнейший путь проходил в молчании. Что толку в словах, когда знаешь собеседника как облупленного? Когда идешь с ним бок о бок, ощущая сквозь одежду тепло и движения тела и нет желания нарушать приятное статус-кво? Когда шаги одинаковы и выверены, будто с этим человеком ты гуляешь не по мокрому песку, а по жизни?
У центральных причалов покачивались на волнах две свадебные ладьи. Судя по крикам и свисту боцманов, стукам молотков и топоту ног по палубе, украшение кораблей было в самом разгаре. Одни матросы меняли паруса на новые, драили полы, обвешивали борта гирляндами из лент и сухих цветов. Другие, ловко взбираясь на мачты, опутывали их перевязями с фонариками, которые всю брачную ночь будут поддерживать зажженными корабельные маги.
– Счастливые! – заметил рю Вилль, разглядывая судна. – Ночь любви в ладонях океана – что может быть прекраснее?
– Умереть в любимых руках, – грустно улыбнулась Ники и отвернулась. Его светлость посмотрел на нее с удивлением и сменил тему: – Куда идем завтракать?
– Выбирай, – она не отводила глаз от серого горизонта, будто искала там нечто давно утерянное, – думаю, ты разбираешься в здешних заведениях не хуже меня!
Рю Вилль невольно выпятил грудь.
– Тогда идем в «Черную каракатицу»! В своих ресторанах я уверен в том, что мне кладут в тарелку!
– Она твоя? – изумилась Никорин, развернувшись. – Вот уж не знала!
– Я купил ее у прежнего владельца за бесценок, – пожал плечами Троян. – Это не просто матросский кабак, это – памятник архитектуры и истории Вишенрога! Я не мог позволить выстроить на ее месте еще один уродливый склад или бордель!