Мария Ермакова – Пять сердец Сопряжения. Том 1 (страница 39)
– Вылезай и беги!
– Почему?
Вместо ответа Дэль вытолкнула ее в окно. Все еще потряхивая гудевшей головой, Белка встала и оглянулась.
И в это мгновение раздался новый взрыв. Здание начало складываться, как карточный домик. Расширившимися от ужаса глазами кальмеранка смотрела, как пыль скрывает блестящий шлем подруги. В скрежете балок и грохоте крыши затихал ее крик, а затем… и Дэль, и Монти, держащий ее в объятиях, повалились рядом с Изабеллой. Шлем фриммки был расколот, по ее лицу текла кровь, однако она выглядела разъяренной. Ударила Монтегю в грудь кулаками, выругалась.
«Цель номер пять найдена?» – раздался в сознании спокойный голос командора.
– Цель номер пять пытался разблокировать мегапорт, – тяжело дыша, ответила вслух Дэль, – а когда я пришла за ним – решил меня прикончить. Мне пришлось его уничтожить!
«Что с мегапортом?»
«Он повредил энергоблок… Мегапорт уничтожен».
«Принято. Возвращайтесь!»
– Какого черта? – возмутился Монти, разворачивая к себе Дэль.
– Ты мог погибнуть! – буркнула та и рекурсировала.
Белка и Монтегю посмотрели друг на друга с недоумением.
На Базе Изабелла первым делом разыскала глазами спасенную ею тайшелку. Та рыдала в объятиях высокого и красивого мужчины. Слава Спасителю, муж этой женщины оказался не тем, кто превратился в кучку праха у мегапорта! Белка поморщилась. Делать выводы об операции – не ее дело. Этим займется командор и те, кто стоит за ним.
Дэль уже занимался один из медиков. Она улыбалась, как ни в чем не бывало, пока тот прижигал ей рану, рассекшую щеку. Увидев их с Монти, держащихся за руки, помахала и крикнула:
– Монти, прости! Я просто испугалась за тебя!
– За себя бы лучше испугалась, – буркнул Монтегю.
Изабелла успокаивающе сжала пальцы землянина и прижалась щекой к его плечу. Он развернул ее к себе, поцеловал и невесело произнес:
– Вот ты и побывала на родине, Белк!
– Да, – эхом откликнулась она. – Вот и побывала.
Изабелла тихонько положила осколок кубка на столик у дивана, но тот звякнул. Выдал!
– Я жду… – сказал Анджей, отнес полотенце в ванную комнату, вернулся и сел на диван.
Белка, тяжело вздохнув, взглянула на тайерхога. Тот с отсутствующим видом смотрел в окно.
Покосившись на них, Рианон осторожно присел рядом с командором и заметил:
– И я жду!
Виллерфоллер не выдержал, фыркнул.
«Мальчишки!» – подумала Изабелла, ощущая себя старше и опытнее. Вздохнула снова и произнесла:
– Все началось с Монти…
Пока она рассказывала о встрече, о золотом веере Дэль и о ноже Тристана Карвизи, в лице командора не дрогнул ни один мускул. Казалось, он смотрит ежедневные новости о котировках на бирже – самые скучные из всех новостей для тех, кто не в теме. В отличие от него чернокожий фриммец едва сдерживался, чтобы не задать какой-нибудь вопрос. Но поскольку Анджей молчал – молчал и Риан, не считая возможным высказываться раньше командира.
– Дела… – подытожил фон Рок, когда Изабелла замолчала.
В комнате повисла тягостная тишина. И она, и Уоллер почувствовали себя так, будто их прилюдно выпороли. Джей умел быть очень убедительным. И очень кратким.
– Мы решили, что это случайность… – подал голос тайерхог от окна. – Что акция не направлена на нас, как на членов боевого звена Унии, ведь Монти уже давно сам по себе!
– Однако он был в звене! – командор посмотрел на Изабеллу. – Белка, я разочарован! Тебе следовало доложить мне о встрече с Монтегю сразу же, как определилась тема вашего разговора.
– Мы хотели получить подтверждение! – насупилась Изабелла, стараясь взглядом не выдать Уолли, которому как раз и принадлежала идея ничего не говорить Джею. – Понять, что не ошибаемся, и все происходящее – не случайность!
– Однажды я просил тебя доверять мне… – мягко сказал Анджей.
Кальмеранка ощутила, как щеки загораются румянцем. Планида Спасителя, если когда-либо ей и было стыдно перед кем-то, то им был высокий синеглазый тайшелец с фигурой тяжелоатлета.
– Информация по присланным вещам и письмам от Монти и меня в твоем планере, Джей, – Уоллер склонил голову, признавая себя неправым. – Мы ждем твоих указаний.
– Да какие ж тут указания, – невесело усмехнулся фон Рок и поднялся. – Я отзываю нас из отпуска и приказываю на время расследования перебраться на ББО-Т1. Немедленно. Собирайте вещи.
Не глядя друг на друга, Белка и Уолли разошлись по своим комнатам.
ББО-Т1 – знаменитая тайшельская Башня Спокойствия, располагала небольшими, но вполне удобными и современными жилыми покоями для бойцов Унии. В раздражении швырнув сумку на кровать в выделенной их звену комнате, Белка подумала, что удачно собрала вещи в отпуск, и здесь ей пригодится все, кроме салатового платья.
Командора с ними не было – едва они прибыли, он ушел, приказав ждать указаний.
– Мы под арестом? – уточнил ТаТерон, задвинув свою сумку под кровать.
Скинул ботинки и спокойно улегся на одеяло с трансиром в руках.
– Мы в безопасности, – мрачно сообщил Уоллер, вытаскивая из рюкзака ноутбук и тоже устраиваясь на кровати.
Изабелле лежать не хотелось. После всего произошедшего на Фримме мозг был переполнен информацией, что вызвало прилив кипучей энергии, которую срочно следовало куда-нибудь применить. В такие минуты у нее лучше всего получалось драться, но здесь и подраться было не с кем. Если только сходить в тренировочный зал и отвести душу на первом подвернувшемся под руку спарринг-партнере?
– Я пройдусь, – сказала она и вышла так быстро, что ни Виллерфоллер, ни ТаТерон не успели и слова сказать, только переглянулись.
Тайерхог пожал плечами и сунул в уши наушники, подключенные к ноутбуку.
– Риан, я поработаю над статьей о Роузе… Пока впечатления свежие!
– Конечно, – улыбнулся фриммец.
Уоллер строчил по клавишам, расписывая план статьи и делая примечания в том случае, когда требовалась различная подача материала для тайшельского или земного варианта. Когда план был готов, оборотень открыл другой файл и начал, как он говорил, «сливать» впечатления, полученные на Фримме. Он всегда так делал. Путешествуя, обязательно находил время записать то, что привлекло его внимание: уличные сценки, необычные элементы архитектуры, мифы, звуки и запахи тех мест, где довелось побывать. В отличие от первого файла, в этом не было четкой структуры. Настоящая информационная каша, в которой не разобрался бы никто, кроме автора.
Уоллер отметил бросившееся в глаза различие Солнечного и Сумеречного периода в жизни Наймиса Роуза, попытался представить, что могло вызвать такую разительную перемену в его восприятии, затем свел воедино все, что читал ранее или узнал на Фримме о беспечной юности художника.
Тот рано остался сиротой, однако родители из когда-то известного, а ныне обедневшего клана оставили ему достаточно средств, чтобы жить скромно, но ни в чем не нуждаясь. Это позволяло Наймису бездельничать, полностью отдавшись захватившей его страсти рисования. Пепельноволосого голубоглазого мальчишку часто видели на улицах города и ближайших деревень, на берегах каналов и рек, в полях, с неизменным альбомом или блокнотом, пеналом с карандашами или ящичком для красок, который он носил, как рюкзачок. Преступлений на Фримме практически не случалось, и никто не удивлялся далеким путешествиям ребенка без сопровождающих.
Наймис имел обычную внешность – насколько обычной внешность могла быть для выходца с Фримма, жители которого считались эталонами привлекательности во всех пяти мирах. Став старше, он вовсю крутил романы со сверстницами, устраивал вечеринки с друзьями, иногда заканчивающиеся драками и вызовом стражей порядка, но его главной страстью оставалось рисование. В свой дом Роуз пускал нескольких близких друзей (среди них ни одной девушки или женщины), предпочитая кутить или устраивать жаркие свидания где-нибудь на стороне.
Уоллер перестал печатать и уставился в экран, не видя его. Общие сведения о Роузе были либо слишком официальны, либо слишком расплывчаты, но десятилетний период его жизни между шестнадцатью и двадцатью шестью годами выпадал и из первой категории, и из второй – о нем в хрониках не было сказано ни слова! Те самые десять лет, которые он, по всей видимости, провел в Фартуме, после чего должен был стать членом боевого звена… Виллерфоллер поморщился, поскольку у него, в отличие от фон Рока, не было доступа к закрытой информации. Кротме того, Роуз не афишировал свое пребывание в Фартуме и его последствия, а значит, на то была причина. Как журналист, Уоллер был готов землю рыть, лишь бы получить данные. Как рекурсант Фартума, боец Унии и член боевого звена понимал, – есть вещи, которых лучше не касаться.
Тайерхог оскалился – была у него такая детская привычка, отращивать клыки, когда что-то не получалось или шло не так, как планировал – и, поймав себя на этом, покосился на Рианона, не увидел ли? Однако фриммец, уронив трансир на грудь, сладко спал. Видимо, «посещение родственников» оказалось уж очень утомительным.
Что ж… В статье, предназначенной для широкой общественности, он не станет касаться этого скользкого момента, тем более, что одной загадки, а именно, загадки с финальным исчезновением художника, на один текст вполне достаточно.
Уоллер открыл на экране ноута два окна, и начал копировать впечатления, привязывая их к той или иной части плана. Затем еще раз прошелся по тексту, убирая неточности, повторы, делая связки между абзацами. Половина статьи готова. Теперь поискать иллюстрации, а потом поработать над второй – детективной – частью. Пожалуй, материала набралось не для одной статьи, а для двух. Надо бы подбросить эту мысль редактору!