Мария Ермакова – Пять сердец Сопряжения. Том 1 (страница 29)

– Это древний, давно забытый обычай, – поморщился тот. – Не стоит вашего внимания, ноэль! Лучше скажите мне, какие десерты вы предпочитаете? Фримм славится своими кулинарными шедеврами!

– Я люблю… – она принялась перечислять то, что пробовала, однако обменялась быстрыми взглядами с Уоллером и Монти – прямо как в прежние времена! Похоже, нервозность ТаТерона бросилась в глаза не только ей.

Перстень на пальце потеплел, и в сознании раздался голос командора: «Стоит ли лезть в тайны суверенного мира?»

«Тайны меня заводят!» – даже без звука в голосе Уоллера было полно экспрессии.

«Заводят, как никто! – поддела Изабелла. – Возможно, Монти что-то знает об этом. Он дал мне понять…»

Тайерхог зарычал. Безмолвное рычание звучало пугающим.

«Командор, зачем все это? – не выдержал он. – Почему ты не послал его подальше?»

«Потому что Демпси Монтегю был нашим другом и членом боевого звена, Уоллер! Для меня это кое-что значит. Или ты забыл, как он спас твою шкуру во время теракта в Лондоне? Как вытащил Дэль из обрушившегося дома на Кальмеране? Я еще много чего помню о нем, как и о каждом из вас!»

«Видимо, плохо помнишь!» – огрызнулся оборотень.

Если бы Изабелла не знала фон Рока, она бы сейчас испугалась, что он сорвется. Но она знала его, почти как себя, поэтому совершенно не удивилась, когда он со свойственной ему рассудительностью заметил:

«Уолли, отношения Монти и Белки – их личное дело. И они не перечеркивают нашего с Монтегю общего прошлого».

Кивнув, она взяла тайерхога за руку и сжала его горячие пальцы, мол, я все понимаю, но командор прав. Как всегда. «Что же все-таки между произошло между Монти и Уоллером?» – мелькнула мысль и исчезла, спугнутая привычным нежеланием вспоминать о том времени. Впрочем, коротко приоткрывшаяся завеса памяти вернула Изабелле возможность рассуждать и действовать здраво. Она постаралась не обращать внимания на жар, возникающий в теле каждый раз, когда взгляд касался высокой фигуры землянина, теперь шедшего впереди, вместе с Анджеем. Тайшелец позволил себе лишь одно проявление недовольства – тот взгляд во время рукопожатия, и сейчас оба вели себя, как добрые знакомые. Если во всех пяти мирах и стоило у кого-то поучиться выдержке – его звали Анджей Карл Вильгельм фон Рок.

«Яхонтовый плес» – ресторан под открытым небом, расположенный на втором ярусе набережной, над искусственным пляжем, – в вечерних сумерках переливался разноцветными огнями, напоминая праздничную игрушку. Заводные звуки сабикс – танца, который обожали низкородные – разносились по округе, порождая в душе ощущение веселья, а в ногах – бурлящую радость, не дающую усидеть на месте. Изабелла почуствовала, что тоже хочет танцевать, но понадеялась, что объевшись фриммскими деликатесами, не решится на такую глупость в присутствии Монти. Танцы всегда действовали на нее завораживающе, заставляли терять голову в чужих объятиях. Возможно, потому, что в ее прошлой жизни не было не только танцев, но даже музыки. Уличные труверы, мимо которых случалось проходить юной воровке, в счет не шли. Единственные звуки, которые она могла воспринимать мелодией – пение птиц, шум деревьев и дождя, журчание воды в ручьях.

– Доедаешь ты, Джей! – пригрозила она тайшельцу и принялась увлеченно составлять заказ, слушая подсказки Рианона.

Командор только головой покачал.

– Спорим, ты не съешь и половины из того, что заказала? – поддел Уолли. – Тебе фигура не позволит!

– Спорим, ты закажешь добавку два раза? – ответила Белка и показала тайерхогу язык.

На миг прошлое накрыло теплым крылом. За одним столом – Джей, и в его синем взгляде смеются тайшельские демоны, белозубо улыбающийся Уоллер и… Монти. Монти, который непривычно помалкивает, но внимательно и жадно следит за ними. Так, будто тоже скучал.

– Пригласил бы свою охрану поужинать с нами, – усмехнулся командор, коротко глянув на планер, – ребята, похоже, целый день за тобой таскаются. Ты что, без сопровождающих не отдыхаешь?

– Вычислил? – восхитился Монтегю. – Видишь ли, положение обязывает. Замучили, понимаешь, невесты. Объявили настоящую охоту, желая скрутить меня и отвести под венец. И ладно бы, были земные, давеча на приеме у тайшельского посла еле унес ноги от его дочурки. Девушка, надо признать, умненькая и симпатичная, но очень целеустремленная!

– Тайшельские женщины всегда получают желаемое, – улыбнулся Анджей, – так что я бы на твоем месте одной охраной не отделался! Начинай обдумывать свадебную церемонию!

– Боже упаси! – поднял ладони Монти. – Я лучше сбегу на Кальмеран и под личиной рыцаря-алкоголика проживу остатки своих дней, опустошая местных виноделов!

– А что так? – коротко взглянув на него, поинтересовался Уолли.

– А сам-то чего до сих пор не женат? – парировал Монти. Оба, не сговариваясь, посмотрели на Джея и в один голос добавили: – Ты женат на работе, поэтому тебя не спрашиваем!

И изумленно взглянув друг на друга, осторожно улыбнулись. Шутка была старая, еще со времен их обучения в Фартуме. Начиная с последнего курса на каждый вопрос «Ну, когда же ты найдешь себе пару?» командор отшучивался: «Я уже женат – на работе». Однако никто кроме Изабеллы не знал о том, что случилось на самом деле: Анджей неожиданно и страстно влюбился в однокурсницу-тайшелку, входившую в другое боевое звено. Он похудел, перестал спать… Белка, наконец-то, была за него счастлива, но однажды мечтательное настроение командора сказалось на работе всего звена. Он промедлил в принятии решения, и задание они чуть не провалили. После возвращения в университет с боевой операции фон Рок исчез, предпочтя переживать в одиночестве, а затем вернулся почерневшим от выбора, который заставил себя сделать.

«Мое призвание – трудиться на благо Унии, как это делал мой отец, – сказал он Белке наедине, – я это знаю, чувствую. Женщина, которая будет рядом со мной, должна принять меня таким, какой я есть или не принимать вовсе. Отношения ради приятного времяпровождения мне не нужны – я выбираю работу!»

Атмосфера за столом рассеялась еще больше, когда принесли еду и выпивку. Десертное фриммское вино из золотых яблок – маленьких, медовых и полупрозрачных – пилось легко и, казалось, вообще не вызывало опьянения, лишь жажду, которая заставляла снова и снова повторять заказ. Объевшаяся пирожными Белка под звуки музыки вяло постукивала каблуками под столом, понимая, что завтра придется тренироваться раза в два дольше обычного, чтобы заставить организм функционировать в привычном для рекурсантки режиме. Она с завистью поглядывала на тайерхога, проглотившего уже две перемены блюд, и как ни в чем не бывало отплясывающего сабикс с чернокожей фриммкой, чьи глаза посверкивали в темноте, как у кошки. Анджей и Монти негромко обсуждали новые веяния в оружейном деле. Рианон вежливо помалкивал, однако слушал их с интересом.

После очередного бокала вина, Изабелла прикрыла веки. В исчезнувшем мире остались движение и свет, а здесь, в темноте, властвовали звуки и запахи, нежное прикосновение теплого фриммского ветра к лицу и шее, обнаженным плечам. Как в картинах Наймиса Роуза существовал некий светомиг, в момент которого изображение сдвигалось, обретая глубину, так и в сознании Белки времена смешались, и она уже не понимала, где находится, и чья рука касается ее – Джея или Монти…

В этот раз для Выпускного бала Фартум создал зал, в котором воплотил всю сказочность зимнего периода Земли и Кальмерана – миров, где происходила четырехкратная смена времен года. По потолку змеилась изморозь, больше похожая на изысканные кружева, темноту за стрельчатыми окнами скрывали морозные узоры. Пол казался льдом – толстым слоем сине-бело-зеленого льда, но не скользил, хотя в некоторых местах так блестел, что отражал огни сотен снежинок-светильников, парящих в воздухе и источающих мягкий свет. Иногда с потолка сыпалась белая крупа, взблескивала искрами, истаивала, не долетая до танцующих.

Белка давно потеряла из виду друзей и, по-прежнему избегая толпы, укрылась за портьерой, как когда-то сделал это император Парфилий. Нынче он тоже был здесь. По традиции, как и наследник Тсалин, танцевал с лучшими студентками. Изабелла, которая каждый Выпускной бал старалась не попадаться ему на глаза, радовалась, что закончив четвертый курс Фартума, не стала лучшей. Выросшая в сточной Кальмеранской канаве, она была человеком действия. Практика – то, что позволяло оставаться в живых, на теорию на улицах времени не было. Но именно низкие оценки по теоретическим предметам Сопряжения спасали ее сейчас от ненужного внимания высочайших лиц.

Джей, с которым, как и с ней, Прорыв тоже пока не случился, в отличие от остальных из их компании, за эту точку зрения страшно на нее сердился. Академический тип мышления не позволял тайшельцу воспринимать практику в отрыве от теории, тактику – вне стратегии. Он убеждал, выговаривал, даже ругал, однако Белка, глядя на него прищуренными серыми глазами, молчала и оставалась при своем. Чтобы понять ее – фон Року следовало бы большую часть жизни провести, играя в жмурки со смертью. Чтобы понять его – ей нужно было бы прочитать столько книг и обдумать столько мыслей, сколько он. Несмотря на то, что Виллерфоллеру теория давалась относительно легко, он, как ни странно, в этом постоянном споре поддерживал Изабеллу. «Я не стремлюсь стать командором, так зачем мне эти знания? – как-то сказал он. – Джей, ты хочешь держать под контролем вселенную, а мне достаточно собственной жизни!» Тогда они чуть было не поссорились, но вмешался Монти с сакраментальным: «Да прекратите вы, оба! У меня есть водка! Этот напиток делает практиков – философами, а теоретиков – людьми действия! Я наливаю?»