Мария Ермакова – Ласурские хорьки (страница 55)

– Но… – попыталась возразить Вителья.

– Скажи мне, адепт, что лучше – быть собой, пусть даже и после близости с мужчиной, или, оставшись невинной, навсегда лишиться разума, а то и жизни, в склизких кишках небытия?

Девушку передернуло. Архимагистр намеренно выбрала отрицательную образность, пытаясь донести до собеседницы весь ужас существования тела без души, тела, занятого кем‑то еще… Кем‑то совсем, совсем чужим…

– Да и не думаю я, что граф брал тебя силой, – мурлыкнула Ники. – Ведь так?

– Я… я не знаю! – растерялась Вита. – Я же ничего не помню!

– Помнишь, – улыбнулась архимагистр, – конечно, помнишь! Твои первые ощущения при пробуждении? Ну?

Голос Никорин звучал требовательно, не подчиниться ему было невозможно. Вителья прикрыла опухшие от слез веки… Перед глазами предстала долгая дорога среди черных волн, несущих в себе угрозу, ярость и страх, дорога в никуда. А затем девушка ощутила тепло и покой. И хотя проснулась в объятиях беловолосого оборотня, чему была очень удивлена, чувство, что в этом страшном сне рядом был именно Ягорай, невидимый, заботливый, оберегающий, после еще долго не оставляло ее.

– Вот видишь? – покивала Ники. – Пусть рассудок не помнит, но есть сердце, а оно, как правило, не ошибается.

Волшебница открыла глаза и тяжело вздохнула. Беседа немного успокоила, однако обида осталась. Вита и сама затруднялась сказать – на Яго ли она теперь обижалась или на всех остальных… Знала только, что пока никого из них видеть не желает. И уж тем более не желает переезжать в дом к дядюшке, терпеть его расспросы и реплики. Похоже, независимость становилась для нее жизненной необходимостью.

– Можно я пока поживу в Резиденции? – спросила Вита. – В одной из гостевых комнат?

Ники внимательно посмотрела на девушку. Время – лучший лекарь. Время и повседневная суета, а лучше всего – работа до темноты в глазах.

– Я черкну Стансе пару слов. Думаю, пришла пора тебе поработать «в поле» в паре с опытным магом! Слышала, Серафин всячески опекает тебя?

– А это здесь при чем? – вспыхнула Вителья и, резко поставив чашку, поднялась. – Ники, я очень благодарна вам за помощь, но мне пора. Я и так половину занятий пропустила!

Скрыв улыбку, архимагистр написала Кучину записку и, отдав волшебнице, распрощалась с ней.

Оказавшись на улице, девушка с наслаждением подставила лицо холодному ветру – быстрее сойдут отеки. Боги, она не плакала так с тех пор, как впервые увидела будущего жениха, не к ночи он будет помянут!

– Нашел! – вдруг раздалось радостное восклицание.

Резко обернувшись, Вителья чуть не уткнулась в Дробуша, цветущего торжествующей улыбкой.

Обида всколыхнулась вновь, подняв муть в душе. Тролль… ведь он тоже был в том доме, когда Яго…

Волшебница невольно схватилась рукой за горло. Улыбка с лица Дробуша исчезла мгновенно, будто ее сдуло.

– Виту обидели? – спросил он и, заботливо погладив ее по плечу, пригрозил: – Оторву все, не только голову! Кто сделал?

Глядя на него, девушка не знала, что сказать. Да, тролль был там, но понимал ли он, что происходит? И может ли она обижаться на него так же, как и на остальных? Вместо ответа Вита неожиданно спросила:

– Скажи мне, отчего ты пошел за мной? Тогда, на реке…

Собеседник поморщился: восклицания давались ему хорошо, объяснения – плохо.

– Мост – связь, – с трудом подбирая слова, заговорил он, – веревка, цепь… Тролли – привязаны к мостам. Ты разрушила мост: Дробуш свободен. Но совсем без связи нельзя! Только, – тролль приложил руку к груди, – она должна быть здесь! Дробуш так решил. Сам!

«Сам!»

Из всего многообразия ниточек, ведущих к сердцу, он выбрал ту, что шла от Вительи Таркан ан Денец. Разве могла она после такого признания подозревать его в чем‑то дурном? Край обиды на все и всех разве мог коснуться этого простодушного существа, рожденного, чтобы убивать людей, но одному из них неожиданно ставшего верным другом?

– Ты почему из школы ушел? – строго спросила Вита, ощущая, как от трогательной нежности перехватывает дыхание. – Прогуливать нехорошо!

Дробуш насупился и буркнул:

– Беспокоился!

– Тетенька, – подергал за рукав камзола пробегавший мимо мальчишка, – выпусти меня отсюда, а? Ну вот даже архимагистр подтвердила, что по‑другому с тобой нельзя было!

Тролль вытаращил глаза, а Вита, дав просителю легкий подзатыльник, шикнула:

– Иди отсюда!

После чего взяла Дробуша под руку. На душе полегчало, будто муть обиды немного растворилась в искренних дружеских или даже братских чувствах, которые испытывали друг к другу тролль и волшебница.

– Проводи меня в Резиденцию, а потом забери мои вещи из дома Яго и принеси туда же, – попросила Вита. – Мы какое‑то время поживем у магов.

Дробуш пожал плечами. У магов так у магов. Хрупкая человеческая девушка стала его пристанью в бушующем потоке нового мира, так какая разница кораблю, в какой части света эта пристань построена?

* * *

Его величество уже начал разговаривать на повышенных тонах, когда графа рю Воронна наконец разыскали и доставили во дворец. Едва увидев его лицо, король умолк, в изумлении уставившись на явные следы побоев. Левый глаз у Яго распух и заплыл самым безобразным образом, вокруг разбитого рта запеклась кровь, которую матушка Ируна и герцогиня безуспешно пытались оттереть мокрой тряпицей, но лишь еще больше развозили по лицу.

– Граф, объяснитесь, – приказал находившийся в кабинете рю Вилль, – что произошло?

Ягорай передернул плечами и промолчал.

– Кто сделал это с тобой? – хрипло спросил король. – Кто посмел?

– Не важно, ваше величество, – попытался улыбнуться черноволосый, хотя глаза его не улыбались, – делу оно никак не помешает.

– Кто. Это. С тобой. Сделал?! – наливаясь кровью, раздельно произнес Редьярд.

Отдыхающий у камина от сытного завтрака Стрема вскинулся и навострил уши.

Дрюня торопливо отошел от королевского плеча, за которым жевал яблоко. Направляясь к выходу и минуя графа, заметил:

– Вот теперь лучше отвечай!

На мгновенье задержался на пороге, чтобы дождаться ответа Яго. И вышел, только услышав равнодушное: «Отец…»

– Атрон?! – рявкнул король. – Он что, с ума сошел?

Граф смотрел в сторону. В темных глазах нельзя было прочесть ничего.

– Известно, что герцог крут в обращении со своими слугами, – подал голос Троян, явно намекая на большее.

– Кому известно? – уточнил Редьярд.

Рю Вилль предусмотрительно промолчал. Судя по всему, знали все, кроме его величества. А это упущение было уже на совести начальника Тайной канцелярии.

Поднявшись, король обошел стол и остановился в опасной близости от рю Воронна, внимательно его разглядывая.

– За что он тебя отделал? – мрачно поинтересовался Редьярд.

Получив в ответ новое невнятное пожатие плечами, его величество неожиданно двинул кулаком в грудь Ягорая, отчего тот чуть не отлетел к стене.

– Не забывайся, парень! Перед тобой твой король и главнокомандующий. Отвечай, когда я спрашиваю!

– Я предложил маме пожить в моем доме, – нехотя признался Яго. – Отцу это не понравилось.

Король повел глазом в сторону рю Вилля. Тому стало нехорошо.

– Прикажи разыскать Жужина! Срочно!

Вошедший Дрюня придержал створку перед королевским целителем:

– Он уже тут, братец!

Поклонившись его величеству, мэтр остановился перед рю Воронном и, присвистнув, пробормотал:

– Ох, ну зачем же бить так явно! На теле есть и другие болезненные места!

– Что‑о? – вызверился Редьярд.

Стрема вопросительно гавкнул.

– Ничего, ваше величество! – сменил тон целитель. – Рабочая ремарка, не более. Вы позволите?