Мария Ермакова – Ласурские хорьки (страница 44)
Застонав, Вита закинула ноги на поясницу Яго и сжала ее бедрами. Волшебнице хотелось просить его быть не нежным, а настойчивым, но со словами в таком щекотливом положении выходило плохо… они забывались. Прерывистое дыхание двоих смешалось. Рыкнув, Яго подхватил девушку под ягодицы и начал двигаться резче. И это было именно то, чего она желала, – сила и скорость. Огонь уже давно разгорелся в ней, постепенно захватывая новые участки кожи, становясь на некоторых невыносимо, болезненно, мучительно сладостным. Теперь Вителья сама помогала мужчине движениями, прикосновениями, не слыша собственных, становящихся все более громкими стонов, прикусывая его губы – твердые, горячие, желанные.
– Вита! – вдруг выдохнул Яго. Сжав ягодицы девушки до боли, уткнулся лицом ей в шею и прошептал тихо, на одном дыхании, но она услышала: – Любовь моя!
В глазах волшебницы потемнело. Эти слова и сладость внутри неожиданно сплелись в полный страсти бутон, который распустился в ее душе и теле восторженной радостью. Радостью, изгоняющей мысли и приносящей забвение…
* * *
Вителья вздрогнула и открыла глаза. Несколько секунд просто лежала, а потом зажмурилась, вспомнив прошедшую ночь и не зная, как поступить – сделать вид, что спит, или потянуться сытой кошкой и прильнуть к горячему телу Яго, который должен лежать рядом… Должен лежать, но не лежит!
Девушка привстала на кровати и огляделась, не веря собственным глазам. Ни следа черноволосого! Ни куртки, брошенной на спинку кресла, ни меча в ножнах, прислоненного к его ножке, ни обуви, скинутой у кровати, – ничего! Лишь сладкое тревожное томление внизу живота да о многом говорящая потайная влага…
– Встала, дочка? – матушка Ируна вошла в комнату с кувшином воды и полотенцем через плечо. – Господин Жак уже прибыли, ждут внизу, поведут тебя в Королевскую канцелярию! С твоего позволения я подала ему завтрак!
– А где Ягорай? – требовательно спросила Вита. Она шарила по кровати рукой, будто искала его в складках одеяла.
Ируна поставила кувшин на туалетный столик, повесила полотенце на стул и подошла к постели, внимательно вглядываясь в лицо гостьи.
– Ты не заболела, Вита? – с волнением спросила она. – Господин наш Яго в отъезде и покамест не возвращался!
– Не возвращался?! – растерялась Вителья. Улыбнулась вымученно, кивнула матушке. – Наверное, я еще не проснулась… Передай дяде, что я скоро спущусь!
Ируна вышла.
Кляня полную луну, что смотрела ночью в окно и навевала горячие видения, Вита встала, умылась и оделась. Она не скрывала от себя, что скучает по Яго, но сон, полный ощущения реальности, испугал и смутил ее. Если бы это было так просто – сказать понравившемуся мужчине о своем желании!
Перед тем как спуститься к дяде, Вителья взглянула в зеркало. На нее смотрела, гневно хмуря брови, красивая девушка, чьи губы явно жаждали поцелуев. Где же Яго, когда он так ей нужен, хотя она никогда не признается в этом первой! Как долго его нет! Может быть, все‑таки подарить поцелуй Варгасу?..
В экипаже, поданном дядей, девушка казалась задумчивой и отстраненной. Выбор между Ягораем и Варгасом ей виделся важнее всего остального, оттого она почти не разговаривала по дороге во дворец. И лишь в помещении Канцелярии его величества опомнилась и тут же принялась волноваться о предстоящей процедуре.
Немолодой грузный советник, принявший документы, похоже, никуда и никогда не торопился, проверяя не текст целиком, а каждую в нем букву! Беспокойство вскоре выгнало Вителью прочь – в один из внутренних дворов замка, украшенный причудливо подстриженными кустами, коваными скамейками и ажурными беседками. Дробуш топал за ней тяжелой тенью, ладонью сбивая снеговые варежки с кустарниковых лап.
– Сядь, пожалуйста! – наконец не выдержала Вита. – Не ходи за мной хвостом!
– И не летать? – тут же подключился Кипиш, который только что спустился с самого высокого дворцового шпиля.
Вита покосилась на него и ничего не ответила. Честно говоря, она была до сих пор сердита из‑за истории с Альтуром Пенкрысоном. Одно дело – невинные шалости, другое – изменение, как выразился Кипиш, расположения сил на политической арене Тикрея! Вытащив божка из небытия, волшебница предпочитала не думать о том, к чему это может привести, но порой признавалась себе, что Кипиш занял в ее жизни места не меньше, чем тролль. Связь между ними крепла – она ощущала это, когда ловила его желания, заинтересованность, как будто собственные мысли переосмысливала с другой точки зрения. То же самое, видимо, происходило и с божком. Однако от откровенного разговора он уклонялся, предпочитая отшучиваться, а то и просто исчезать – ни привета, ни ответа!
– Не психуй, – невидимый остальным Кипиш завис перед лицом девушки, вынуждая ее остановиться. – Никуда они не денутся, назначат тебе день для подачи прошения его величеству!
– Какого еще прошения? – опешила Вителья.
Божок лукаво улыбнулся. Жрица все‑таки заговорила с ним!
– Читать надо внимательно информацию для посетителей! – назидательно сообщил он. – Пункт пятый «Порядка подачи документов для получения гражданства Ласурии» гласит, что после проверки документов, поданных претендентом на гражданство, при условии их комплектности и правильности оформления Канцелярия на их основе составляет прошение на имя его величества – по форме номер три! – в котором претендент расписывается, подтверждая достоверность информации. Затем ему назначается день – обычно это официальный приемный день во дворце, – когда претендент должен явиться во дворец с целью личной подачи указанного прошения. Лишь после этого процедура присвоения гражданства будет инициирована.
Тролль, послушно усевшийся на скамейку неподалеку, помахал собеседникам рукой.
Вита посмотрела на него отсутствующим взглядом. К встрече лицом к лицу с королем Ласурии она совершенно не готова, ведь у нее нет главного! Волшебница судорожно вздохнула и воскликнула:
– Мне срочно нужно платье!
– Конечно, тебе нужно платье, Витенька! – вскричал дядя, появляясь на крыльце. – Иди сюда, тебе надо расписаться!
Однако, как выяснилось, платьев нужно было два.
Когда девушка наконец добралась до Орденской резиденции, та гудела как потревоженный пчелиный рой. Оказалось, из‑за свадьбы принца Колея проведение Ежегодного бала магического сообщества, который обычно проходил во дворце, перенесли с конца месяца на послезавтра. Нынче местом проведения был назначен зал Магистратской ратуши.
– Я ангажирую тебя на все танцы! – безапелляционно заявил Серафин, взяв руки девушки в свои. – Не хочу отказывать себе в удовольствии видеть тебя не в брючном костюме, а в самом настоящем платье, с глубоким вырезом, оборками, рюшами… ну и всем тем, что там для платьев полагается!
– Никаких вы… вырезов! – волшебница даже заикаться начала от волнения. – Я не ношу открытых платьев!
– А почему, кстати? – невинно поинтересовался Варгас.
– У нас не принято! – отрезала Вителья, не вдаваясь в подробности.
Она солгала. Крейские женщины, наоборот, носили наряды предельной откровенности, ведь они демонстрировали достаток обожаемого мужа – а какой смысл в драгоценностях, сокрытых в футлярах? Но не объяснять же боевику, что на шее до сих пор видна широкая полоса незагорелой кожи, оставшаяся от Ожерелья признания, которое… невозможно снять. Да и непривычно как‑то выставлять себя напоказ. Вита так насмотрелась этого дома, что до сих пор тошнило!
– Ты будешь со мной танцевать? – не отстал боевик. – Я хорошо танцую, клянусь Пресвятыми тапочками богини!
Вита с подозрением посмотрела на него – не лукавит? Не станет уговаривать сшить одно из тех платьев, которые ей так не нравятся? Но в ореховых глазах плескалась лишь незамутненная радость от общения с ней и чуточку волнения – не откажет ли?
– Буду! – пообещала Вителья.
– Заказывай туфельки поудобнее! – расцвел Варгас. – Я – неутомимый танцор!
* * *
Он обладал ленивой грацией хищника, по желтым глазам которого никогда не угадаешь – голоден или просто любопытен? Неутомимый ходок и молчун за последние три дня пути довел Ники до бешенства тем, что ни разу не посмотрел на нее с известным каждому мужчине интересом.
На одном из привалов она прямо спросила:
– Слушай, я тебе не нравлюсь?
Усмехнувшись, мужчина взъерошил пшеничного цвета волосы. Ответил коротко:
– Не так чтобы очень, госпожа!
И прозвучало это настолько двусмысленно, что на пальцах архимагистра автоматически загудела‑заплясала Сила, вынуждая плавиться воздух вокруг.
Оборотня звали Грой Вирош Солнечный Бродяга, и Ники поклялась себе, что обязательно припомнит рю Виллю навязанного попутчика. Впрочем, характеристика «профессионал», данная герцогом своему агенту, соответствовала действительности. Когда в придорожную таверну, куда они заехали перекусить по дороге на Версейское плато, ввалилась бандитская шайка – из тех, что шлялись по торговым путям, нагоняя ужас на обозников, – Грой уложил всех, не произнеся ни слова и даже не сбив дыхания. Перед тем он лишь попросил волшебницу:
– Не вмешивайся, госпожа. Отдыхай!
Слова показались ей издевательскими, и Ники демонстративно переставила свой стул к стене, собираясь с ехидством наблюдать за тем, как десять обросших вонючих головорезов будут учить уму‑разуму одного гладко выбритого и пахнущего дикой мятой худощавого парня. Однако все действо заняло от силы пару минут, по истечении которых блондин бросил на стойку кошель с деньгами, прихватил у оторопевшего хозяина ранее собранную корзину с припасами и кивнул спутнице: