Мария Ермакова – Ласурские хорьки (страница 31)

Но – увы! – во время переговоров на высшем уровне похлебка остыла, и ее пришлось подогревать заново.

* * *

Ники Никорин просматривала анкеты старшекурсников магических университетов Ласурии, коих в стране насчитывалось три: на севере – Узаморский магико‑инженерный, выпускающий в основном артефакторов и розыскников; на юге, почти у границы с Крей‑Лималлем, – Псарсосский университет боевой и погодной магии; и располагающийся в крупном портовом городе Вейерфоне Университет общей магии, который лично курировал архимагистр. В столице же магических учебных заведений не было по простой причине: студенты‑маги отличались той же непредсказуемостью, что и шторма, налетавшие на побережье со стороны Гаракена безо всякой логики. Но если со штормами магистратские маги вполне справлялись, то с последствиями некоторых семинаров и практических занятий иногда не мог справиться и сам архимагистр. Поэтому лет триста назад местный университет перевели в Вейерфон, а здание отдали Высшей целительской школе и находящейся под ее патронажем Народной больнице, ныне носящей имя королевы Рейвин – почившей супруги Редьярда Третьего.

Университетская администрация пересылала подробные анкеты всех студентов старше третьего курса архимагистру, и он собственноручно выбирал тех одаренных счастливчиков, которые по окончании обучения получали приглашения в адептуру по самым перспективным направлениям. Не удостоившиеся этой чести распределялись среди остальных ласурских магических орденов.

«Означенный студент Попус, – посмеиваясь, читала Ники, – за время обучения проявил упертость животного, которое является ее символом, несгибаемость характера и известную долю мужества. Так, например, когда его однокурсник случайно вызвал демона, а тот принялся гоняться за студентками с совершенно определенными намерениями, студент Попус заманил демона в нарисованную им пентаграмму и перечислял ему все пункты университетских правил, кои тот нарушил, а также статьи Магического, Гражданского и Административного кодексов с приведением примеров из Арбитражной практики Высшего магического ковена до тех пор, покуда демон не самоубился методом развеивания, предварительно поклявшись более никогда не переступать порога заведения, где – записано со слов очевидцев – «обитают такие страшные зануды!».

Бросив анкету на стол, архимагистр сладко потянулась. Картины гоняющегося за девушками с «совершенно определенными намерениями» демона вызывали истому и крамольные мысли идентифицировать и вызвать негодника на ковер у камина, после чего наказать его соответствующим образом! Однако Ники слишком хорошо знала цену подобным увеселениям и потому лишь грустно вздохнула. Ее внимание привлек мерцающий контур портала на полу. Спустя мгновение в нем стоял Бруттобрут, ее бессменный помощник – личный секретарь и юрист, доверенное лицо и управляющий Золотой башни в одном лице.

– Моя госпожа, – почтительно склонился он, будто видел ее за сегодня в первый, а не в пятьдесят третий раз, – аудиенции просит магистр Остин Фофин…

– Не продолжай, – подняла ладонь архимагистр, – я знаю Остина. Высококлассный артефактор! Неужели его ищейки раскопали нечто интересное?

– Он не сказал, госпожа.

Гном смотрел на нее как на божество. Впрочем, для маленького даже по меркам подгорного народа управляющего она – стройная, фигуристая, с ярко‑белыми стрижеными волосами и глазами цвета льда – и была божеством.

– Приглашай, Брут. Сделаешь морсу с капелькой вишневой настойки и с баблио?

– Конечно!

Бруттобрут снова с достоинством поклонился и исчез. Его сменил высокий маг, ради посещения Золотой башни надевший парадную фиолетовую мантию магистра и смешную круглую шапочку, которую присыпало снегом.

Ники привстала, приветствуя его, и приглашающим жестом указала на кресло напротив.

– Архимагистр Никорин, – с явным уважением поклонился мэтр Фофин, – я рад встрече!

– И я рада, Остин! – низким волнующим голосом приветствовала она. Ники знала, как расположить к себе собеседника! – Выпейте со мной морсу и поведайте, что же такое интересное, такое необычное и безотлагательное привело вас ко мне, заставив покинуть обожаемый магазинчик древностей?

Присев, артефактор первым делом извлек из кармашка мантии любимые очки и нацепил их на нос, после чего принялся с вниманием разглядывать принесенный Бруттобрутом поднос с угощением.

– Благодарю, Брут, – архимагистр кивком отпустила гнома. – Ну же, Остин, смелее! Я не отравлю!

– Что вы, Ники! – смутился тот. – И в мыслях не было!

И замолчал.

Архимагистр, помешивая морс серебряной ложечкой, увенчанной драконьей головой, ждала.

Сделав первый глоток, мэтр Фофин аккуратно вернул чашку на блюдце.

– Вы знаете, Ники, что по роду деятельности мне приходится иметь дело с предметами, порожденными Вечной ночью, – начал он. – Это природные и искусственные артефакты того времени, являющиеся постоянными источниками магии. Они не требуют подзарядки, более того, сами могут отдавать энергию другим предметам или людям, имеющим определенный навык… За всю жизнь столько их прошло через мои руки, что я могу определить наличие силы в любом предмете с первого взгляда, даже если артефакт Вечной ночи в нем скрыт чарами или искусной работой мастера! Я знаю многих магов, часть из них – заявляю не без гордости! – мои постоянные клиенты, которые используют подобные артефакты в своей работе. Но в бытность мою студентом Узаморского университета я встретил человека, который по уровню наполнения магической энергией сам был подобен артефакту – невероятно красивую женщину, которая преподавала нам…

– …историю древней магии! – довершила за него архимагистр, одним глотком допила морс и, поставив чашку на стол, откинулась на спинку стула. – Вы правы, это была я! Но тогда студент Фофин ничего не сказал мне!

– Я не понимал, что вижу, – пояснил мэтр, – не умел различать тончайшие оттенки ауры. Осознал это гораздо позже, и все эти годы меня снедало любопытство. Однако согласитесь, задавать подобные вопросы главной волшебнице страны – неудачная идея!

Породистое лицо мэтра выглядело настолько растерянным, что Ники засмеялась. Но глаза ее оставались холодны.

– Так что же изменилось, Остин? – поинтересовалась она. – Почему вы все‑таки решились?

– Потому что вчера я встретил девушку, напомнившую мне вас, архимагистр! То есть внешне она, конечно, совсем на вас не похожа: небольшого роста, темноволосая, с явной примесью крейской крови… Но она представляет из себя то, что мы, артефакторы, называем «сообщающийся сосуд». Постоянный источник энергии… Так же как и вы, Ники! И меня это отчего‑то тревожит!

Волшебница встала и бесшумно прошлась по толстому ковру. Босая, в свободной тунике нежно‑голубого цвета, она и правда казалась богиней, а не смертной женщиной.

– Расскажите мне о встрече, мэтр, – не оборачиваясь, приказала Никорин. – Расскажите обо всем: о девушке, о беседе с ней, о ваших ощущениях!

– Конечно! – кивнул Остин. Ненадолго задумался, подбирая слова, а затем заговорил.

Пока он повествовал о пришедшей в магазин юной выпускнице Грапатукского университета, путешествующей в очень странной компании, Ники, стоя у огромного окна, то лбом, то щеками прижималась к стеклу и смотрела на гавань.

Слева торчал стесанным тролльим клыком старый маяк. Белым плато раскинулся вокруг него дикий пляж, что начинался сразу за набережной Русалок. Справа в море погружались грубые пальцы причалов: для яхт и лодчонок, для торговых судов, для военных кораблей. Дальше, на выходе из гавани, сиял неугасимым светом новый маяк. Под его основанием как раз был погребен один из артефактов Вечной ночи. Когда‑то смертельная вещица нынче дарила людям свет и безопасность. Гавань белела парусами, за кораблями, резво гонимыми холодным ветром, тянулся пенный след…

– Я сообщу ей, когда заказ будет готов, и она посетит мой магазин, – завершил рассказ Фофин. – Примерно через пять дней.

Ники ощутила, как от прикосновения пылающего лица стекло нагрелось.

– Опишите спутников девушки, Остин.

Мэтр повторил описание.

– Вам удалось развеять мою скуку! – сообщила архимагистр, поворачиваясь. – Вы правильно сделали, что пришли. Но я вас более не задерживаю!

Маг поднялся. Ники подошла ближе, взглянула ему прямо в глаза и улыбнулась, на этот раз – одними уголками губ. Существуя в мире, которым управляли мужчины, она обожала подчинять их себе.

– Я вам благодарна, Остин! – чувственно произнесла волшебница.

– Ну что вы, архимагистр! – зарделся тот.

– Так вы непременно сообщите мне, когда девушка придет за артефактом?

– Непременно, Ники!

Фофин ушел в замешательстве. С одной стороны, он был доволен тем, что угодил архимагистру. С другой – не знал, как относиться к ее флирту: как к необходимости в жизни красивой женщины или как к чему‑то большему? А с третьей – опасался, не навредил ли себе самому. Уж очень подозрительным был ледяной блеск в голубых глазах волшебницы.

А Ники вернулась за стол, задумчиво разыскала среди анкет ту, которую читала последней, размашистым почерком написала на ней «Потенциальный кандидат. Специальные операции или Департамент магического аудита» и положила ее в стопку уже просмотренных.

Неслышно появившийся Бруттобрут забрал посуду и исчез, будто был не гномом, а бесплотным духом.