Мария Эбнер-Эшенбах – Божена (страница 39)

Подошел Шиммельрайтер и спокойно с достоинством похвалил свою госпожу. Затем он заключил: «Милостивая госпожа, вы когда-то оказали мне честь, присутствуя на моей свадьбе; теперь позвольте мне также…» Он прикрыл рот рукой и прошептал ей несколько слов на ухо. Регула опустила глаза, покраснела и сказала: «Ну и что? – О, о! – Поздравляю!» Когда Рональд и Роза также должным образом поблагодарили благородную даму, они, разделяя общее чувство радости, поспешили к Божене, которая удалилась в свою комнату. Молодые люди застали ее погруженной в созерцание небольшой, потрепанной картины, когда-то написанной в Араде дилетанткой-любительницей искусства, которая должна была изображать Розу. Рональд практически умолял Божену подарить ему Розочку, его слова были такими теплыми и добрыми, что она никогда их не забывала. Молодожены долго оставались рядом с верной женщиной. Ее голова покоилась на груди Божены, рука обнимала ее, ребенок сидел рядом, словно желая в последний раз насладиться той защитой, под которой она так надежно жила всю свою жизнь. Рональд смотрел на них обоих, счастливый, блаженный, ипроизнес: «Бог да благословит тебя, Божена!», и все же он не понимал вполне, сколь многим он ей обязан.

В день возвращения Регулы домой в качестве невесты Людвига Бауэра город Вайнберг был охвачен радостным волнением. Повсюду говорили: «Она могла бы быть графиней, а выбрала бедного учёного. Какое благородство! Какая скромность!» Регула Бауэр, урождённая Хайсенштайн, оставалась объектом восхищения в своём родном городе и для своего мужа на протяжении всей своей жизни. «Она чувствует глубже, чем все мы, но не хочет этого показывать», – говорил он с многозначительным видом. Его почтение к этой таинственной глубине чувств росло с каждым годом, и Регула практически привыкла видеть человека, который так глубоко понимал и ценил её, как полубогиню. После шести лет брака у Шиммельрайтера и Кати родился самый красивый ребёнок в Вайнберге за все время, которое было на памяти жителей города. Она стала прекрасной девушкой с лицом, подобным лику Мадонны, с глазами голубыми, как небо, и глубокими, как море. Позже её прозвали «Ангелом Вайнберга». После свадьбы Розочки Мансюэ навсегда переехал в Рондсперг. Он часами сидел на террасе, греясь на солнце, и утверждал, что с каждым днем все сильнее ощущает его омолаживающую силу. Старый граф всегда составлял ему компанию; вместе они любовались видом и говорили о 1948 годе. Божена попросила и получила освобождение от службы у жены профессора Бауэра и также поселилась в Рондсперге. Она держала на руках уже третье поколение, и эти маленькие люди знали ее, которую когда-то называли прекрасной и великой, не иначе как – добрая Божена.