Мария Дёмина – В стране чудес (страница 31)
Энди только кивнул в ответ.
Он старался не показывать, но на самом деле впервые с тех пор, как очутился вне пределов своего маленького мирка, ему стало не по себе. Не от страха или скопления людей вокруг, а из-за чёткого понимания: как раньше уже не будет. Он мог остаться в городе или уехать с Клэр, он мог попытаться найти маму-русалку или что-то ещё, но единственное, чего он не мог – это вернуться в свою бутылку.
Миссис Бишоп, словно угадывая его меланхоличное настроение, не стала ни о чём расспрашивать, а просто села читать сказку. История была о золотой рыбке, и Энди немного взбодрился, подумав о том, что зря так и не поймал одну из них…
Он не понимал движения загадочных стрелочек, которые монотонно отсчитывали – по словам миссис Бишоп – время. Но вообще-то они ему не нравились. С каждым щелчком обстановка становилась всё более гнетущей, он не находил себе места, бросался то к ракушкам, то в ванну, то поесть… Зудящее чувство тревоги не утихало. Энди не понимал, он совсем не понимал, почему ему так неспокойно.
Миссис Бишоп ласково улыбалась и как-то очень понимающе следила за его суетливыми движениями.
Когда на пороге появилась Клэр, ему показалось, что с души упал огромный камень, и стало легко дышать. Он со всех ног помчался к ней и с силой обнял коленки, не желая отпускать.
– Ого, вот это приём, мелкий… Ты чего? – она взъерошила ему волосы и улыбнулась.
– Мы в ответе за тех, кого приручили.
Миссис Бишоп тихо вышла из комнаты: разве можно мешать людям, которые нашли покой в обществе друг друга? Старушка видела много беспризорников, да и просто деток-бунтарей, которые убегали из приютов – все они были надломлены… и Клэр такая же. Яркая, шумная, улыбчивая. Только за ворохом этих бесконечных плясок её было совсем не найти. Без друзей в этом мире невозможно, а как найти их, если всё время закрыт в своём мирке?
– Ну, ты чего, ещё не собрал свои вещи? – Клэр подхватила мальчишку на руки, раздумывая, каким путём будет проще выбраться из города, минуя, так сказать, официальные пропускные пункты вроде вокзала и аэропорта – без документов им обоим вход туда был заказан.
– Не знаю… Думал, ты не придёшь. Где ты была? А куда мы поедем? У тебя новая одежда? А что…
Энди тараторил и не мог остановиться: когда напряжение, наконец, отпустило, он понял, что боялся остаться без Клэр. Она была первым человеком, кроме мамы, кто заботился о нём, гладил, кормил и играл. Наверное, это глупо. Он ведь столько времени жил один, и было неплохо. Но теперь, когда он знал, что можно ещё лучше… пожалуй, он не хотел бы возвращаться обратно в свой мирок. Это было бы слишком тяжело.
Если теперь его жизнь будет похожа на тех самых золотых рыбок в воде – быстрых, неуловимых, непредсказуемых – пусть, он больше не боится, и, к тому же, где-то там, в огромном доме Океане, его ждёт мама. Может, она на это и надеялась? Что он выберется из своей бутылки и придёт к ней сам? Энди собрал в рюкзак, который ему дала Клэр, одежду, сундук и лодочку, туда же сложил часть еды – на всякий случай – а затем встал в пороге:
– Я готов!
Назойливые отражения
Альберт во сне дёрнулся и проснулся.
На улице завывал ветер, балконная дверь, приоткрытая с вечера из-за духоты, противно поскрипывала, по железным перилам барабанили капли дождя, а за стеклом нет-нет да мелькали молнии. Метеорологи обещали ночью грозу и, кажется, не обманули.
Стоило пошевелиться и высунуть ноги в поисках тапочек, как холод моментально заполз под одеяло. Альберт поёжился, решительно встал и закрыл дверь. Не хватало только подцепить простуду или застудить уши. Один раз познакомишься с этой болью, и больше не хочешь повторять – тонкая, мерзкая, пульсирующая внутри головы.
Дверь отсекла не только холод, но и шум. В комнате образовалась мягкая тишина.
Он прошлёпал обратно, невольно глянул в зеркальные дверцы шкафа: в темноте комната выглядела иначе, а уж её отражение и подавно. Альберт показал язык, так и не решившись ткнуть в себя пальцем. В детстве его пугали сказками о другом, оборотном мире, всяческими приметами и, конечно, запретом смотреть в зеркала по ночам, иначе то ли дух, то ли призрак, то ли ещё какая пакость сможет сделать, что ей вздумается. Или вовсе поменяется с ним местами. Глупости, конечно! Сейчас так не кажется, но нужно думать трезво и доказать это.
За дверью не стоит Фредди Крюгер – там пылесос. По коридору не крадётся дьявольская собака – это пакет с вещами. В туалете не хрипит зомби – всего лишь шумит вода в трубах.
Собственное отражение отталкивает тёмными провалами глаз, губы вот-вот изогнутся в насмешливой улыбке. Брр.
Альберт быстро залез под одеяло, укутываясь со всех сторон для надёжности и успокаивая бурное воображение. Больше никаких фильмов ужасов на ночь, нужно подумать о чём-то хорошем: лес, речка, шашлыки с друзьями… Сон подкрался незаметно, аккуратно проглатывая сознание.
***
– Нет-нет-нет, ну что ты творишь! – Альберт толкнул ногой системный блок, который начал тормозить и зависать в самый ответственный момент игры – и это не считая того, что он не успел сохранить целую главу доклада. – Дурацкий день.
Выходной не радовал. И дело не в игре, просто общая слабость сказалась на всём: не хотелось начинать эксперимент сначала, а придется, если препод решит, что ошибки фатально исказили данные.
Похоже, ночной сквозняк всё же сделал своё чёрное дело, или он что-то напутал. Иногда поражает, сколько энергии может сожрать собственное сознание, если его не подпитывать. Альберт откинулся на спинку вращающегося стула, крутанулся пару раз и замер. Не так. Какая-то деталь выбивалась из привычной картины мира. Мысль петляла и ускользала, зудела, мельтешила и не давала сосредоточиться. Он щурился, пытаясь сопоставить факты с воспоминаниями – что не так? Стакан холодил ладонь, вода нежным потоком скользнула по пищеводу и…
Моментально вспотели ладони, а по позвоночнику прокатилась ледяная волна. На секунду сковало оцепенение. Альберт резко втянул носом воздух, закашлялся, смаргивая слёзы, и развернулся к зеркалу – его отражение всё так же сидело за столом и даже не думало повторять его действия. Что за чёрт?
Он пригляделся и признал, что и сама комната выглядела иначе, неуловимо, но она изменилась – не сразу и заметишь. Появились механические приспособления, на столе ржавые колёсики от часов, цепи и куски железа, а вместо компьютера высилась огромная машина с сотней кнопок и рычажков. Все они повторяли расположение его вещей, но были иными. Он подкрался ближе, рассматривая свою – или уже не свою? – комнату.
– Эй! – Альберт постучал по металлическому поручню, не решаясь касаться зеркала, чувствуя себя не в своей тарелке. – Ты кто?
Его двойник замер и обернулся, слегка наклонив голову.
Слова застряли в горле, когда он увидел, что часть лица у отражения испещрена тонкими железными пластинами, медными колёсиками и проволоками. В остальном отличий он не видел: грязно-зелёного оттенка глаза, пшеничные пряди, собранные в короткий хвост, в вырезе футболки торчат ключицы, а руки в мелких царапинах, даже шрам на мочке уха такой же.
– Чего тебе? – недовольно спросил двойник, которому надоело затянувшееся молчание.
– Э-э… Ничего. Прости, если отвлекаю, – Альберт поднял вверх обе руки: то, что отражение решило поговорить, сделало его менее пугающим. – И всё же, как я могу к тебе обращаться?
Он понял, что ухмылка в его исполнении смотрится ужасно, особенно когда предназначена не постороннему человеку:
– Меня зовут Финч, если тебе так уж важно с чего-то начать.
– А меня – Альберт…
Почему Финч? Так звали его медведя давным-давно – он всему отряду плюшевых зверей дал имена, да и мало ли, вообще, что бывает в детстве, всего не упомнишь. Что-что, а сменить имя он никогда не хотел.
– А почему Альберт? – насмешливо спросил двойник в тон ему. – У меня так собаку звали.
– Ты – моё отражение, и должен быть как я. Разве нет? – он сел по-турецки на ковёр перед зеркалом, посмотрев на Финча снизу вверх.
– Какое самомнение, – тот поднялся со стула и устроился напротив, в руках сверкнули начищенными боками разобранные часы. – Многие на твоём месте разбивали зеркало, полагая, что им всё мерещится, а ты пытаешься понять. Интересно.
– На моём месте? – Альберт и правда не переживал, учитывая нереальность происходящего, поэтому старался разложить по полочкам новую информацию. – Но я больше не помню таких снов, значит, этот тоже забуду.
– А. Думаешь, ты во сне? Ну-ну, – Финч фыркнул, ковыряясь каким-то тоненьким инструментом в часах.
– Не отвлекайся. Так что там о других? – зеркальная поверхность не пропускала внутрь: он прижимался к ней рукой, ногой, щекой и носом, но ничего не менялось. Хорошая попытка, но, наверное, глупая.
– Не я твоё отражение, – на него посмотрели, как на неразумного ребёнка. – А ты – моё.
– Чем докажешь? – на место лёгкому раздражению пришли новые вопросы, которые настроили на деловой лад. – Либо есть факты, либо этого не может быть.
– Да ну? У тебя всё же большое самомнение, – двойник обернулся, оглядывая массивную машину с сотней кнопок и рычажков. – Видишь САРУ? Это она вас ловит, точнее, позволяет вам задержаться на какое-то время, чтобы увидеть реальность.