Мария Дубинина – Хенкан. Последний эксперимент (страница 2)

Над головами протяжно свистел ветер, и вскоре теплые капюшоны запорошило белыми шапками. Сората еще раз кашлянул, прижимая заледеневшие пальцы к покрасневшим щекам.

– Я не хочу здесь замерзнуть, – пожаловался он. Снежные стены вокруг покрылись ледяной коркой и затвердели, образуя колодец.

Генри рыкнул:

– Не паникуй! Сейчас мы начнем утрамбовывать снег. Подгребем его под себя и выберемся. В конце концов, мы не в Антарктиде.

Сам он не был настолько уверен в собственных словах, как хотел показать, но бездействие и впрямь грозило обернуться для них медленной смертью. Генри решил подать пример и осторожно завозился.

– Ничего с тобой не случится, – приговаривал он. – Я тебя вытащу.

Правда, сразу стало не до разговоров. Генри надеялся, что Сората не заметит, как теснота пробуждает в нем приступ казалось бы забытой клаустрофобии, в ушах звенело, и в груди нарастало напряжение. Сората закопошился сзади и совсем скоро, срываясь на тяжелое шумное дыхание, поравнялся с Генри. Со стороны они наверняка походили на брошенных в реку щенков – яростно перебирали лапами, но только тревожили воду.

– Генри! – Сората неожиданно вцепился в его локоть. Генри даже вздрогнул от испуга. – Ты слышишь?

И уверенно ткнул пальцем вверх, где падающие снежинки окрасились рыжим.

Сначала шум ветра перекрывал все, но постепенно сквозь него проступили иные звуки – скрип снега под шагами, человеческие голоса.

– Det finns någon[2]. Du lever?[3]

Говорили, по-видимому, на шведском, но Макалистер одинаково бы обрадовался и звучанию немецкой, русской, французской речи. Главное, их вытащат и сопроводят в тепло. Он из последних сил вскинул руку.

– Помогите! Мы здесь, внизу!

Сората ойкнул, когда его резко утянуло наверх, только мелькнули перед лицом Генри тяжелые зимние ботинки. А следом помогли выбраться и ему самому.

В глаза ударил свет мощного фонаря.

– У вас странное произношение. Вы англичанин? – спросили на английском с легким американским акцентом.

Генри замотал головой, слишком дезориентированный, чтобы отвечать на вопросы. Он почти ничего не видел, его знобило, а лицо одеревенело от холода. Рядом трясся Сората, слышно было даже, как стучат зубы. Фонарь, наконец, убрали, и удалось разглядеть спасителей. В сумерках две высокие крупные фигуры в толстых пуховиках казались слишком похожими, а лица скрывались за опушкой капюшонов.

– Вы меня понимаете? – спросил один из них и, вероятно, повторил на шведском: – Förstår du mig?

– Понимаю, – наконец сказал Генри, пытаясь перекричать ветер.

– Все-таки англичанин. Отлично!

– Наш снегоход сломался, а навигатор замерз. Мы хотели добраться до деревни и попросить помощи, но эта метель… – Генри поежился.

– Такое здесь не редкость, – кивнул тот, что был немного выше и говорил с акцентом. – Где ваша техника? Мы заберем, когда буря утихнет.

Генри махнул в сторону брошенного снегохода, от которого ушли, как выяснилось, не больше чем на сотню ярдов. Второй посветил в указанном направлении, и вдалеке в ответ ослепительно ярко вспыхнули габариты.

– Vad i helvete?[4]

У Генри не было времени на размышления. Как и раньше в подобных ситуациях, он просто со всей силы толкнул Сорату в плечо, отшвыривая в ближайший сугроб. Рев работающего на пределе двигателя заложил уши, и, обернувшись, Генри успел увидеть лишь приближающееся пятно слепящего света, как кто-то рывком выдернул его из-под обезумевшего снегохода. Неуправляемая техника сделала крутой вираж и на полной скорости перевернулась на бок. Гусеницы со скрежетом прокрутились еще немного и затихли.

– Генри! Генри! – крикнул Сората, но голос потонул в шуме метели. Генри завозился, вылезая из сугроба на четвереньках. Снег сковывал движения, и казалось, что он барахтается в невесомости. Наконец, под ногами появилась твердая опора.

Сората подбежал к нему. Лицо с нездоровым румянцем и съехавшей набок шапкой с торчащими из-под нее смерзшимися длинными прядями появилось точно над Генри, когда он обессилено рухнул на снег.

– Ты в порядке? Посмотри на меня, пожалуйста. Генри!

Сората говорил слишком быстро и от волнения перешел на японский.

– Все хорошо, – успокоил Генри. – Дай только подняться.

Сората вцепился в его руку и потянул на себя. Пальцы были такими ледяными, что почти обжигали.

– Боже, да ты ледышка. Где твои перчатки? – спросил Генри.

– Потерял, наверное… Да не обращай ты внимания.

– Нет, возьми мои, – Генри стащил свои и натянул на его дрожащие руки.

– Спасибо, – одними губами прошептал Сората.

– Простите, что прерываю вашу идиллию, – кашлянул «американец», – но метель усиливается. Пора нам убираться.

Ветер и правда стал завывать сильнее, место, где лежал перевернутый снегоход, уже скрылось за мутной белой стеной.

Генри счел нужным для начала представиться и поблагодарить за спасение:

– Еще раз спасибо, вы нас очень выручили. Нам надо в Бурос, но кажется, мы немного заблудились. Меня зовут Генри Макалистер, а это Кимура Сората.

Стоило поменять имя и фамилию местами во избежание недоразумений, но вырвалось само, по привычке.

– Джон Дэвис, – «американец» пожал руку Генри и подмигнул Сорате. – Ваша подружка совсем замерзла. До Буроса пешком все равно не дойти, так что вам чертовски повезло с нами.

– Это не моя подружка, – попытался возразить Генри, но его не услышали. Дэвис сделал шаг к Сорате и заглянул под низко надвинутый капюшон.

– Как удачно, что Фрэд заметил ваш фонарь, часом позже вас бы не нашли даже собаки.

– В любом случае, – сказал Генри, придвигаясь к Сорате, – мы не знаем, что делать дальше.

– Идемте с нами, – добродушно предложил Дэвис. – Вам необходимо отогреться и переждать метель. Ваш транспорт без должного осмотра все равно никуда не уедет.

Последние слова Генри не слишком воодушевили, пять минут назад он тоже был уверен, что снегоход не тронется с места, однако едва не оказался под его гусеницами.

– Спасибо, мы будем вам очень благодарны.

– Нет проблем.

Дэвис со спутником пошли вперед, показывая дорогу, а Кимура ухватил Генри под локоть и, потянувшись к его лицу, прошептал:

– Он мне не нравится…

Генри от такого чудесного во всех смыслах спасения тоже не ждал ничего хорошего, но выбора у них все равно не было. Он похлопал Сорату по спине.

– И мне. Как только наш снегоход починят, мы тут же уедем, обещаю.

Навигатор проложил путь по заснеженной равнине, окруженной с двух сторон высокими стенами хвойного леса. Поблизости не было никаких других населенных пунктов, кроме той деревни, куда Генри надеялся добраться пешком, однако их проводники уверенно шли по снегу, пока под ногами не появилась утоптанная тропа. Буран мешал разглядеть детали, но в какой-то момент из белых завихрений возник дом. Генри остановился, и Сората, точно привязанный, затормозил в шаге от него.

– В чем дело? – спросил он.

Генри покачал головой и пошел дальше. Приземистое строение выступало из снежной дымки, пока не приобрело законченные очертания. Судя по всему, оно было двухэтажным, однако стены из темного, почти черного, дерева создавали впечатление цельного массива с выступающими под самой крышей вытянутыми узкими окнами. Серая черепица местами отвалилась, из закопченной печной трубы не поднимался дым, хотя его наверняка просто сносило ветром. Вокруг громоздились снежные наносы, хозяйственные постройки казались ветхими и едва торчали из земли. Другими словами, место не выглядело обжитым, хотя в окнах первого этажа мерцал желтый свет.

Генри внимательно осмотрелся. Он чувствовал присутствие неупокоенных душ, но всякий раз, поворачивая голову, улавливал лишь мутные ускользающие тени. Чутье буквально вопило ему уносить отсюда ноги, но Сората рядом так дрожал и прижимал к лицу вязаные перчатки, что сердце обливалось кровью. К тому же идти все равно было некуда, на ночь глядя и в такую погоду.

А меж тем дорога за спиной окончательно потерялась в белой круговерти. Джон Дэвис приветливо махнул рукой в сторону присыпанного снежком деревянного крыльца.

– Будем рады новым лицам. Вообще-то я сам был удивлен гостинице в таком месте, но не будь ее, пришлось бы совсем туго, – радостно сообщил он и кивнул своему товарищу. – Фрэд, передай хозяйке, чтобы приготовила еще одну комнату для наших английских друзей.

Молчаливый Фрэд пошел вперед широкими тяжелыми шагами. Сората же замешкался. Потянув Генри за рукав, он тихо сказал:

– Это очень плохое место, Генри, ты ведь тоже это чувствуешь? Мне тут не по себе.

– Еще бы. Наш снегоход чуть меня не прикончил, – так же тихо ответил Макалистер. – Снегоход, мотор которого «умер» на моих глазах.

Он осекся, заметив, с каким неприкрытым любопытством за ними наблюдает Дэвис.

– О! Простите! – Тот вскинул руки. – Не хотел показаться невежливым. Идемте же.

За порогом были тесные сени, ведущие прямиком в гостиную с горящим камином, старыми креслами и несколькими масляными светильниками, отбрасывающими тени на бревенчатые стены. Света было недостаточно, и казалось, что мрак по углам скрывает что-то от человеческих глаз, но Генри так и не увидел ни одного призрака. Пахло дымом и сырыми дровами.

Дэвис помог им избавиться от вмиг ставшей мокрой одежды, когда в гостиной появилась пожилая дама в длинном платье грязно-бурого, неприятного цвета. Ее волосы, наполовину седые, наполовину светлые, туго стягивались в узел на затылке, от чего ее вытянутое сухое лицо напоминало маску. Женщина одарила Генри странным взглядом и кивнула, призывая следовать за собой. Он замешкался, но пошел первым. Мрачная хозяйка отвела их на второй этаж и почти сразу, так же молча, исчезла за одной из дверей. Сората вцепился Генри в локоть, но тут же отпрянул – позади послышались шаги, и Джон демонстративно откашлялся: