Мария Дубинина – Джулиус и Фелтон (страница 44)
– Стой, – произнес он негромко, но от звука его голоса меня охватила нервная дрожь. Оз остановился, тяжело дыша, потом запрокинул голову и дико засмеялся. Клянусь, этот смех не мог принадлежать юноше, с которым мы разговаривали не далее как десять минут назад. То был безумный хохот демона. Достигнув апогея, звук стих, Оз плавно осел на пол, будто марионетка, лишенная нитей.
– Как вы?.. – Айзек растерянно посмотрел на Джулиуса снизу вверх. – Он не слушал даже меня.
Олдридж не снизошел до ответа, повернулся ко мне и взял за плечи:
– Филипп? Испугался?
О да! Как же я испугался!
– Нет, все в порядке, – вслух сказал я. – Как Оз?
Парнишка лежал на ковре, раскинув руки в стороны, бледный до синевы и кажущийся таким несчастным и хрупким. Его очень хотелось защитить.
– Мистер Уайтби, – Джулиус скрестил руки на груди и бросил на Айзека победоносный взгляд. – Это все что угодно, только не ликантропия. Уверен, вы тоже так считаете. Тогда к чему этот фарс?
Айзек прижал к себе тело брата, любовно подложив руку ему под голову и погрузив пальцы в мягкие белые волосы – такие, как у него самого.
– А вы бы смогли признать, что единственный близкий вам человек – сумасшедший и его нужно изолировать от общества? Поливать ледяной водой, запирать в клетку и пропускать через тело электрический ток? Ну же, смогли бы?
Я с содроганием ждал ответа. Олдридж вдруг устало опустил плечи, разом став как-то слабее и беспомощнее.
– Нет, не смог бы. Но мистер Уайтби, – голос его потеплел, – хочу вам еще кое-что сообщить. Оз не сумасшедший.
Айзек радостно вскинулся:
– Да? Вы уверены?
– Абсолютно. Оз не сумасшедший. Он одержимый.
Признаюсь, тут он смог удивить даже меня, а я, казалось бы, слышал от него всякое. Лицо же Айзека нужно было видеть, словами и не описать.
– О… одержим? – пробормотал он растерянно. – Кем? Как? Не уверен, что понял вас.
– Давайте для начала отнесем юношу в его спальню, – предложил Джулиус. – Я успокоил его как минимум на час. Времени на разговоры хватит.
Олдридж, как всегда, оказался прав: Оз не пришел в себя, пока его несли наверх по крутой лестнице, укладывали в постель и накрывали одеялом. В пышном ореоле из подушек он походил на ангелочка с по-детски пухлыми губами и длинными светлыми ресницами. Айзек склонился над братом и нежно поцеловал в лоб, взлохматив белую челку. Сердце защемило от тоски.
Проходя мимо, Джулиус ненароком задел меня плечом, и это случайное прикосновение вселило в меня веру в то, что все наладится. Так всегда случалось, когда за дело брался Джулиус Олдридж. Я тому свидетель.
Мы снова перешли в кабинет. Айзек распахнул окно, впуская поток теплого чистого воздуха. Спина молодого человека была напряжена, лица мы не видели, можно лишь догадываться, какие чувства оно выражало. Я пожалел, что не взял с собой блокнот для записей, потому как ощущал острую необходимость занять себя, пока Джулиус, устроившись в кресле, начал говорить:
– Буду краток, ибо добрая половина информации, которой я располагаю, сугубо индивидуальна для каждого случая и, скорее всего, в данной ситуации не будет иметь смысла. Юный Оз, бесспорно, одержим некой сущностью, духом, если хотите, и тот овладевает телом, задвигая в тень сознание вашего брата. Отсюда странное поведение, сила, превосходящая физическую мощь Оза. Мои слова могут показаться невероятными, но вы, мистер Уайтби, знаете: я прав. Смею предположить, были и другие проявления. Например, животная агрессия или желание нанести себе вред. – Джулиус сложил руки на груди, что показывало полную сосредоточенность. – Припадки учащаются и будут учащаться, если ничего не предпринять. Вы поэтому переехали в такую глушь? Чтобы скрыть от знакомых метаморфозу в характере брата?
Айзек прерывисто вздохнул, будто ему не хватало воздуха, хотя напоенный ароматом свежей листвы кислород буквально переполнял легкие. Справившись с собой, он ответил:
– Все так. Я боялся, что его заберут. Кроме брата и моих картин, у меня ничего не осталось. Я не мог позволить разлучить нас. Но Оз становился неуправляем. Этот дом достался нам от покойных родителей. В детстве он обожал бывать здесь, я думал, переезд поможет ему… оклематься.
– Оз тяжело переживал смерть родителей?
– Да. Они погибли, когда ему было двенадцать.
– Я так и знал. – Джулиус подался вперед. – Детская психологическая травма и одиночество сделали его фокальным агентом – человеком, открытым для подселения инфернальных сущностей. Я полагал, что он мог быть источником полтергейста, из-за которого мы проделали весь этот путь из Блэкпула, однако чувствую, что все несколько глубже. С вашего позволения, мы бы остались на какое-то время, чтобы понаблюдать за Озом.
Айзек вскочил на ноги, подбежал к Джулиусу и вдруг рухнул перед ним на колени:
– Вы же спасете Оза? Пожалуйста, умоляю вас, верните мне брата!
Меня бросило в жар. Горе способно сотворить странные вещи даже с самыми сильными, но всякий раз видеть это невыносимо.
– Встаньте, мистер Уайтби. – Олдридж тоже смутился. – Мы не уедем, пока во всем не разберемся.
Джулиус умел быть убедительным. Сначала Айзек с робкой надеждой взирал на него из-под густой светлой челки, потом поднялся на ноги и пошатывающейся походкой смертельно уставшего человека отошел обратно к окну. Ветер бросил ему в лицо белоснежный тюль, скрывая в газовом облаке.
Мы ушли не прощаясь.
Джулиус немедленно поднялся к себе в комнату и не выходил до обеда. Я провел это время в спальне Оза, читая и изредка поглядывая на спящего юношу. Айзек не показывался, будто смущался недавней эмоциональной вспышки. Его можно понять. Олдридж не щадил чужих чувств, когда впадал в раж очередного расследования. Сейчас не то, что прежде, в первые месяцы знакомства, однако вываливать сразу всю груду разрозненной и чаще всего довольно пугающей информации на неподготовленного человека… А ведь когда-то он сам был в подобной роли.
– Брат?
Я захлопнул книгу и подбежал к постели Оза. Юноша открыл глаза, но пока не понимал, где находится. Вот взгляд его нашел меня и прояснился:
– Филипп? Я сделал что-то дурное?
Его руки, до этого спокойно лежащие вдоль тела, судорожно сжали ткань одеяла. Я присел рядом:
– С чего ты взял?
– С того, что брат всегда плачет после того, как у меня случается приступ. Думает, я не вижу.
Оз попытался встать, но не смог, упал обратно на подушки и беззвучно заплакал. Я совершенно не представлял, что делать, что говорить. Вдруг Оз протянул руку и схватил меня за локоть:
– Вам это не остановить. Никому не остановить.
На щеках юноши вспыхнули красные пятна, на лбу выступил пот. Я дернулся, но рука точно попала в железные тиски.
– Что не остановить? – спросил я, чтобы выиграть время. Сердце лихорадочно стучало в ушах. Я понял: это
– На тебе ее запах, – он повел носом и оскалился. – Умри.
Пальцы впились мне в горло, сдавливая гортань. Я захрипел в тщетной попытке справиться с одержимым, но кислород стремительно покидал работающие на износ легкие, я терял силы и скоро повалился на своего душителя. Грудь разрывало на части. Я из последних сил схватился за чужие запястья – и вместо человеческого тепла ощутил смертельный холод. Веки мои опустились…
Мощный рывок поднял меня над постелью, однако это было единственным, что я на тот момент мог осознать, – остальное терялось в кровавом тумане под пеленой тишины, заложившей уши. Собственные руки стали казаться безумно тяжелыми, а голова – неподъемной.
– Все хорошо, Филипп, я с тобой.
Эти слова успокоили меня, и больше ничего не имело значения…
– Ваши извинения мне не нужны, мистер Уайтби. – Голос Джулиуса за дверью отдавал сталью. – Принесите их Филиппу.
– Оз не хотел! Вы же сами говорили, он не в себе!
– Вы пытались мне помешать! – Впервые на моей памяти Олдридж на кого-то кричал.
– Я не знал, что вы задумали! И в конце концов, не кажется ли вам, что связывать его было лишним?
Я вздрогнул и решил все-таки войти. Мужчины при виде меня замолкли.
– Простите, – я замешкался на пороге. – Что с Озом? Он… он уже в порядке?
Джулиус резко поднялся мне навстречу:
– Зачем ты встал с постели?
– Я хорошо себя чувствую, – ответил я и закашлялся. Рука сама собой метнулась к горлу убедиться, что на него больше ничего не давит. – Не надо относиться ко мне как к ребенку.
Всего десять минут назад я очнулся в комнате на неразобранной постели, горло саднило, дышать, а тем более разговаривать было тяжело. Зеркало беспощадно отразило отвратительные синяки на шее. Увы, тот кошмар мне не приснился. Все произошло в реальности. Я постучался к Джулиусу, но никто не открыл, тогда мне не пришло на ум ничего иного, как отправиться в кабинет мистера Уайтби. Спрашивая о здоровье Оза, я тем не менее не стремился повидать юношу. Пусть меня обвинят в трусости, однако встречаться с ним пока не хотелось.
– У вас странные отношения, – невзначай заметил Айзек. – Не переживайте, Филипп, с Озом все в порядке. Мистер Джулиус…
– Я ввел его в транс, – вмешался мой коллега, чем заслужил полный непонятного мне чувства взгляд Айзека. Сейчас, после случившегося, разница между братьями все больше бросалась в глаза. В старшем было нечто, что меня смущало, он всегда смотрел так, будто желал разобрать на составные части и заспиртовать на память. В сочетании с ростом, превосходящим мой, и атлетичной фигурой эта особенность внушала определенные опасения.