Мария Дубинина – Джулиус и Фелтон (страница 33)
– Ну, я бы на вашем месте так сильно не спешил на встречу.
Мы дождались констебля, принесшего толстую папку с делом, и вслед за Гаррисоном я вышел в коридор и спустился по служебной лестнице вниз, во двор, туда, где в предрассветной хмари на каменном строении виднелась вывеска «Морг».
– Вы же не хотите сказать…
– Не хочу, – резко оборвал детектив. – Но это моя работа. Я прошу вас провести опознание тела, предположительно являющееся пропавшей Гвен Макдоннел.
Это было ужасно. Без преувеличения и напускной трагедии. Когда мы вошли, нарушив гробовую тишину холодного полуподвала эхом от наших шагов, молчаливый и сонный патологоанатом откинул простыню. На мгновение его ничего не выражающее лицо исказилось гримасой жалости.
– Вы узнаёте эту девушку?
Безусловно, узнавал. Вот только чья бессердечная рука исполосовала хорошенькое курносое личико, превратив его в устрашающую маску? Кто не дрогнул, проводя отточенным лезвием по нежной веснушчатой коже? Я испытывал почти суеверный ужас, вглядываясь в кривые полосы свежих шрамов и навсегда опущенные белые веки. Впервые за много лет мне по-настоящему захотелось плакать, так сильно, что защипало глаза.
– Мистер Элридж? Вы узнаёте…
– Да.
Взгляд зацепился за ровные стежки шва, идущего от ключиц вниз, под белую ткань простыни. Вопрос сам сорвался с губ:
– Что с ней сделали?
Доктор быстро переглянулся с детективом, прежде чем заговорить.
– Убийца, видимо, напал спереди. Вонзил острый предмет, предположительно широкий нож, наподобие кухонного, в живот и, воспользовавшись тем, что жертва налегла на острие, вспорол… – Голова закружилась, я едва слышал, что он говорил. – …она еще дышала, когда… вырезал сердце… Мистер Элридж? Мистер Элридж?.. подайте спирт…
Я ощутил резкий запах возле лица. Детектив стоял неподалеку, облокотившись о шкаф.
– Идти можете?
Я кивнул и, не глядя в сторону прозекторского стола, вышел вон. Ноги подгибались, глаза ничего не видели. Возможно, виной тому были так и не выплаканные слезы.
Солнце не успело окрасить горизонт розовыми красками, когда я вернулся домой. Свежий утренний воздух холодил лицо, однако в мыслях по-прежнему мелькали кроваво-красные картинки, от которых возвращался мучительный жар. Я шел и не видел дороги под ногами – так плохо и страшно мне было. Вторая ступенька крыльца привычно скрипнула под моим весом, я достал ключи и с удивлением обнаружил, что дверь не заперта.
– Патрик? – позвал я Макдоннела, но тот не ответил. Я шагнул в полутемную прихожую. Вдруг слух мой выцепил из гулкой тишины странный звук. Словно стон или хрип, сложно определить, но я уже сорвался с места, предполагая самое ужасное, однако на тот момент и вообразить не мог, что именно увижу.
Она стояла посреди комнаты, в легком, совсем не по зябкой утренней погоде, белом платье. В инфернальном бледном свете, сочащемся в окна точно сонм привидений, мне почудился подвенечный наряд, и оттого вдвойне страшнее было увидеть, как расползаются по тонкой белой ткани багровые пятна. В ушах стучал пульс, слова Рейчел плохо долетали до моего слуха.
– Ах, Джулиус! – вскричала она, прижимая к груди окровавленные руки. – Мне было так страшно! Я сбежала из дома к тебе, а тут… О боже мой, он умер… Его убили, понимаешь?
Девушка качнулась в мою сторону, однако я сделал невольный шаг назад. В голубых трогательных глазах блеснули слезы.
– Джулиус? Ты же не думаешь, что это я…
Но именно это я и думал. Думал и сам страшился своих мыслей. Ведь этого просто не может быть!
– Любовь моя?
Я закрыл глаза и открыл снова, усилием воли заставив себя успокоиться. Рейчел все так же стояла возле тела, совсем недавно бывшего моим старым другом и покровителем.
На самом дне души я ощущал облегчение от того, что не придется говорить ему страшную правду.
Затем раскрыл объятия. Рейчел, громко всхлипнув, бросилась мне на грудь. С трепетом и дрожью я ощутил, как сорочка пропитывается чужой теплой кровью вперемешку с солеными слезами.
– Что нам теперь делать? – причитала она. – Отец придет в ужас.
– Я что-нибудь придумаю. – Я гладил шелковистые светлые волосы и шептал бессмысленные утешения. – Тебе ничего не угрожает, даю слово.
Я дождался полицию один. Рейчел была слишком взволнована и напугана, чтобы давать показания, и я, накинув ей на плечи свой легкий плащ, отправил девушку домой, пока не рассвело. Детективу сообщил, что обнаружил тело сам. Маленькая ложь во благо. В очередной раз отправляясь в участок, я думал только о том, что завтра стану счастливым мужем и увезу жену так далеко отсюда, как только смогу.
– Вокруг вас творятся странные дела, – заметил Гаррисон. По кабинету гуляли остатки сигаретного дыма и запахи свежезаваренного кофе. Уверен, что выглядел ничуть не лучше детектива, не спавшего, похоже, уже не первые сутки.
– Станет лучше, если вы поскорее найдете убийцу, – довольно грубо парировал я, на что Гаррисон достал что-то из стола и бросил на стол. Звякнула цепочка, и солнечный лучик сверкнул на отполированной поверхности эмалевого медальона. Я взял его в руки, чувствуя, как с грохотом бьется сердце.
– Откуда это у вас?
– Сначала скажите: кому он принадлежит? Едва ли погибшей Макдоннел. На оборотной стороне клеймо известной ювелирной мастерской. Вряд ли такая вещица была по карману внучке провинциального адвоката.
Я вертел в руках овальный кусочек эмали и молчал.
– Ну что ж, – протянул детектив, уже сделавший какие-то выводы. – Мы и сами узнаем. Идите домой, Джулиус. Поспите. Я пошлю к вам констебля после обеда. И да. Не покидайте Блэкпул.
Я побоялся сразу идти к Вудвортам, не без оснований полагая, что за мной могут проследить. И как же невыносимо долго тянулось время до вечера, когда я, не стесненный сомнениями, отправился к невесте! Казалось, прошла целая вечность.
Рейчел не вышла ко мне из дома, даже из комнаты. Приветливая, но немного грустная и бледная экономка провела меня в ее спальню.
– Почему тебя так долго не было? – с порога налетела на меня девушка. Глаза гневно сверкают, кулачки сжаты. – Что ты им сказал?
Я был несколько ошарашен подобным приемом – и это накануне свадьбы.
– Ты хорошо себя чувствуешь?
– Нет! Конечно нехорошо! Этот старик умер у меня на руках!
Смотреть на Рейчел было неприятно: искаженное злостью лицо словно принадлежало не ей, а кому-то другому. Я усадил милую фурию на кровать и подробно пересказал беседу с детективом, что ее быстро успокоило.
– Знаю, мы не должны видеться до церемонии, но прошу тебя, Джулиус, проведи эту ночь со мной. – Рейчел припала к моему плечу, вмиг зайдясь в беззвучных рыданиях. – Я чувствую себя такой несчастной, такой беззащитной. Папа уехал в Лондон на три дня. Миссис Фогг ложится спать рано; если ты сейчас уйдешь, я впущу тебя сама через два часа. Придешь?
Это неправильно. Я знал это и чувствовал, что нарушаю не только правила общества, но и собственные принципы.
– Ты уверена, что это необходимо? Если нас кто-нибудь увидит, скандала не избежать.
– Глупости! Мы почти муж и жена. – Рейчел послала мне нежный взгляд. – Нас никто не увидит.
Я покинул спальню и в прихожей столкнулся с экономкой. Миссис Фогг. Она внезапно преградила мне дорогу.
– Господин уже уходит?
– Да.
– Господин больше не придет?
Я нахмурился:
– Почему вы спрашиваете?
Женщина испустила протяжный вздох:
– Вам не нужно видеться до свадьбы. Плохая примета. Очень плохая. Идите к себе домой и никуда не выходите до утра. Вы сделаете как я сказала?
Я с улыбкой заверил ее, что именно так и поступлю, однако спустя час пробирался сквозь темный ночной сад к окошку возлюбленной, точно тайный любовник из романтических баллад. Ставни были приоткрыты, свет керосиновой лампы манил меня, как маяк.
– Рейчел! – громким шепотом позвал я, и ставни приоткрылись, впуская меня. Едва ноги коснулись пола, я оказался в нежных объятиях. Губы наши встретились, и поцелуй этот был совершенно не похож на предыдущие. Горячий и крепкий, едва не вскруживший мне голову, как семнадцатилетнему юноше. Я обнял девушку за плечи и мягко отстранил:
– Почему ты позвала меня? Что-то случилось?
– А почему что-то обязательно должно случиться? – лукаво улыбаясь, вопросом на вопрос ответила она. – Разве ты не знаешь иных поводов, чтобы встретиться под покровом ночи? Скажи, разве это не романтично, а? Только я и ты…
– И миссис Фогг. Она странно ведет себя в последнее время, не находишь? Точно ее что-то тревожит.
– Джулиус! Ты все портишь! – Рейчел шутливо толкнула меня в плечо.
У нее вообще было необыкновенно хорошее, даже игривое настроение, несмотря на кошмар последних дней и в особенности сегодняшнего утра. Вяло улыбнувшись, я прошелся по комнате, где мне доводилось бывать лишь при свете дня и под ненавязчивым контролем вездесущей миссис Фогг. На тумбочке я заметил ту самую книгу, что так взволновала меня недавно.
– Не тронь!
Я отдернул руку. Рейчел поспешила загладить холодный тон:
– Это мой дневник. Читать чужие секреты нехорошо. Давай лучше посидим. Иди ко мне.