Мария Дубинина – Джулиус и Фелтон (страница 13)
Мы выпили и немного помолчали.
– Хиггинса отпустят. Его не за что держать под замком. Убийца так и останется ненайденным.
Я не видел Джулиуса, но чувствовал его присутствие где-то за спиной. Он тихо ответил:
– Зато никто больше не умрет.
Был один вопрос, что терзал меня весь день:
– Ланнан Ши нападала только на ирландцев. На что же вы рассчитывали, назначая ей встречу?
– Вы правы, Филипп. Помните, я упоминал деда, служившего в Королевском Ирландском полку? Мою бабушку он нашел именно там.
Не ожидая честного ответа, я поспешил воспользоваться моментом откровенности:
– Почему вы не хотели, чтобы в Ланнан Ши стреляли? Ведь она убийца.
– А вы как думаете? Смерть за смерть – дурная справедливость. Человеческая. А Ланнан Ши человеком не была, в ее мире свои правила. Достаточно было просто ее остановить.
Я вспомнил рыдающего Хиггинса и открыл рот, но Джулиус опередил:
– Видимо, не зря бедняжке не дано познать любовь – это чувство ее убило.
Я повернулся так, чтобы видеть собеседника. Джулиус сидел верхом на стуле, положив голову на руки. Казалось, он вот-вот заснет.
– Раз уж мы заговорили так открыто, скажите, почему вы не спали прошлой ночью?
– Это же совершенно ясно. – Я не понимал, почему подобные вещи никак не укладываются в его странной голове. – Я беспокоился о вас.
– Обо мне? Вы ждали? – Столько удивления было в его голосе.
– Именно, – я улыбнулся и взял со стола вечернюю газету. – И прекрати уже мне «выкать», чувствую себя словно в третьесортном викторианском романе.
Оставив Джулиуса свыкаться с новым положением дел, я раскрыл газету и не заметил, как уснул.
Сквозь полудрему просачивался тихий-тихий голос, декламирующий стихи. Последние стихи несчастного Грегори Хиггинса.
Дело № 4. Пустая могила
День изо дня, включая выходные, он сидел в своем кресле и читал газеты, одну за одной, изредка отвлекаясь на чай. Я успел забыть, когда он в последний раз оживлялся. Похоже, предпраздничная суета на улицах ничуть его не трогала.
– Какие планы на вторник?
Джулиус взглянул на меня из-за вечернего выпуска «Блэкпул Тайм», донельзя удивленный:
– Вторник? О чем ты?
Я был прав, полагая, что всеобщее оживление последних дней прошло мимо моего толстокожего компаньона.
– О Хэллоуине. Семейство Данвортов дает званый ужин для всех желающих. Будут угощение, дорогая выпивка, музыка и дамы.
Однако ни один из предложенных вариантов не возымел нужного эффекта.
– Если ты говоришь о Самайне, кельтском языческом праздновании начала зимы, то музыка и дамы вряд ли будут подходящим антуражем.
По мне, так приятная компания и вкусная еда вполне способствовали созданию праздничного настроения, но спорить с Олдриджем рискнул бы разве что глупец или безумец. Ни под одно из определений я, смею надеяться, не подходил и потому предпочел бессмысленной дискуссии на тему истоков народных традиций обед у Гаррисона и его чудесной супруги Оливии.
Миссис Гаррисон я повстречал в обширном палисаднике, где она выращивала диковинные цветы, независимо от времени года. Сейчас эта деятельная дама самозабвенно трудилась над сложной конструкцией из хризантем и сухоцвета, а на пороге дома высилась гора из спелых оранжевых тыкв.
– Добрый день, мистер Фелтон! Опять одни?
Неоднократно миссис Гаррисон предпринимала безуспешные попытки заманить к себе Джулиуса и как следует накормить. Возможно, именно перспектива умереть от переедания останавливала его от более близкого знакомства со столь добросердечной госпожой.
Инспектор, в служебной деятельности кажущийся грубым и примитивным, умел быть хорошим хозяином, приятным собеседником и, что особенно ценно в наш безумный двадцатый век, превосходным слушателем.
Посетовав на чрезмерную пассивность компаньона, я получил в ответ загадочную улыбку из-под густых усов:
– Скоро привыкнете, Фелтон. Джулиус не из тех, кто легко меняет привычки.
– То есть предлагаете мне поменять свои?
Инспектор переглянулся с супругой. Я догадался, что эти двое о чем-то сговорились, и неизвестно еще, кто из них был инициатором.
– Мы с Олли подумали… – Оливия Гаррисон мило опустила глаза. – Да пусть лучше она сама расскажет.
Октябрь выдался на удивление тихим. Призраки, вампиры и феи точно специально затаились перед грядущим Днем Всех Святых. У агентства не было работы, что самым прискорбным образом сказывалось на характере Джулиуса. Мой компаньон стал пить меньше чая, перечитывать одни и те же газеты по несколько раз, в том числе ненавистный «Блэкпул Тайм», и почти не разговаривал. Неизвестно, чем бы это закончилось, если бы не спасительный звонок из полицейского участка. Мы немедля отправились к детективу-инспектору, встретившему нас в кабинете хмурым взглядом и густой пеленой отвратительно пахнущего сигаретного дыма.
– Присаживайтесь, джентльмены.
– Ближе к делу, пожалуйста, – нетерпеливо оборвал его Джулиус, всем своим видом напоминая натянутую тетиву. Гаррисон пожал могучими плечами и подтолкнул к нам тонкую папку с фотоснимками и несколькими исписанными листами.
– Что это? – я взял в руки один из снимков с изображением разрытой могилы.
– Официальная версия – мародерство и вандализм. Возможно, сектантство. Вы же знаете современную молодежь. С жиру бесятся.
Джулиус отложил папку и скрестил руки на груди, демонстрируя безразличие:
– И почему это должно меня заинтересовать?
– Вероятно потому, что тела исчезли, а гробы выглядели так, будто их взорвали изнутри.
Гаррисон говорил так убедительно, что в голове моментально возникли образы восставших мертвецов, наподобие египетских мумий, что мне довелось увидеть в Эдинбургском музее. Однако Джулиус не выглядел впечатленным:
– Вы уверены, что это не чей-то глупый розыгрыш? Мне снимки кажутся весьма сомнительным доказательством.
У меня не было по этому поводу четкого мнения, поскольку до сего момента я не имел счастья лицезреть выпотрошенную могилу, хотя за подлинность фотоснимков мог ручаться – фотоаппараты и все, что с ними связано, было моим хобби с юношеских лет.
– Так вы взглянете на место происшествия или нет? – прямо спросил инспектор. Я задержал дыхание – коллега меня не разочаровал.
– Надеюсь, все осталось в первозданном виде и ваши бравые констебли не затоптали округу.
Мне не стоило особых усилий уговорить Джулиуса взять меня с собой на ночную вылазку, и так совпало, что устроили мы ее именно во вторник. Перед выходом из агентства план едва не рухнул, стоило Олдриджу ненароком взглянуть на календарь. Моего красноречия с трудом хватило убедить его, что я не боюсь ни привидений, ни ведьм, ни кого бы то ни было еще и вообще не придаю значения слухам вокруг хэллоуинской ночи. Вряд ли он поверил, однако позволил себя сопровождать, чему я несказанно обрадовался.
Путь наш лежал на одно из двух городских кладбищ, а именно на Старое, некоторые захоронения которого датировались ни много ни мало семнадцатым веком! Мне случалось бывать здесь днем, писать репортаж о почетных гражданах города, упокоившихся в этой земле. Сейчас все было иначе.
Ночью опустился туман, не слишком густой, чтобы заблудиться, хотя достаточный, чтобы чувствовать себя неуверенно, и окружающий нас скорбный пейзаж скрылся в мутной клубящейся пелене. Классики романтизма не зря столько внимания в своих произведениях уделяли старым погостам. Уж поверьте, окутанное туманом, запущенное ночное кладбище производило сильное впечатление. Богатая фантазия в таком месте и в такой час могла сыграть весьма дурную шутку. Стоило ослабить бдительность и поддаться чувствам, как покосившийся крест с обрывками траурного венка уже казался сгорбившимся призраком, а низко пролетевшая ворона – летучей мышью-вампиром. Определенно, мы избрали не самое подходящее время для прогулок.
Джулиус шел впереди, его фонарь напрасно силился рассеять белесую муть, туман с легкостью поглощал слабый электрический луч. Мы двигались практически наугад.
– Джулиус!..