Мария Доброхотова – Возвращение Дракона (страница 40)

Таня высунулась из-за скамьи, посмотрела с тревогой на своего чёрного дракона, но тут же одёрнула себя: каждый должен заниматься своим делом. Несчастный дрожавший жрец уже распахнул дверь в благословенную прохладу утра, и оттуда повеяло холодом.

Таня подскочила к ближайшему прихожанину, который лелеял обожжённую руку, как ребёнка, схватила его за жилет, направила к двери:

— Уходи! Убирайся отсюда.

Жрец махал ему рукой, призывая поторапливаться. Надо же, отметила Таня, не сбежал. Трясся, бледный, мокрый от пота, но стоял.

— Выходим! — она подходила к людям, поднимала их, толкала в сторону запасного выхода. — По одному! Через боковые двери. Выходим по одному.

Кто-то рванул напролом, расталкивая всех. Таня схватила его, встряхнула — пустые глаза, лицо залито слезами и потом.

— Очнись! — и влепила пощёчину. — Приди в себя! По одному! Иначе сдохнешь тут!

Кто-то вцепился в руку. Таня чуть было не ударила, но вовремя сдержалась, увидев женщину. Грязная, перепуганная, она плакала и кричала:

— Мой ребёнок! Мой малыш! Он должен быть где-то тут…

Храм содрогнулся, будто всё здание вздрогнуло от боли. Таня резко обернулась — Адриан прижал Эрона к стене, и чудесная фреска Сен-Жана обрушилась на них, осыпая пылью и золотыми крошками. Пепельный дракон мотал головой, рвал воздух пастью, но огонь больше не шёл. Он хрипел, давился, когтями рвал чешую Адриана.

— Выходим! — снова закричала Таня и добавила, обращаясь к женщине: — Выходите, я найду вашего ребенка. Ну же, быстрее!

Пошла было в центр зала, но споткнулась. Посмотрела вниз. Перед ней лежал мужчина и смотрел пустыми остановившимися глазами. Затоптали. В ужасе и панике люди зажали такого же несчастного, и он не смог выбраться.

Таня зажала рот рукой, подняла взгляд к потолку, где по голубому куполу летали белоснежные нарисованные голуби. Больно прикусила щёку, почувствовав приближение приступа паники, заставила себя цепляться за реальность. Её накроет, как пить дать, накроет.

«Нет… не сейчас… не здесь…»

— К выходу! По одному! — снова закричала Таня, обдирая горло, цепляясь за боль. Ухватила несчастного мужчину за грудки, отволокла в сторону, чтобы не мешал и не пугал людей. Огляделась. В стороне, почти у самого алтаря, жались призраки, и Кэлин пытался разобрать завал из лавок, чтобы его люди могли подобраться к выходу. Таня не думая перемахнула через одну скамью, вторую.

Мангон зарычал: Эрон оттолкнул его, и он заскользил по храму, ломая скамьи. Он замедлился буквально в паре метров от Тани, едва не сбив её. От его раскалённой чешуи шёл жар, перемешанный с запахом железа.

— Ты слабак! — пепельный дракон с трудом выговаривал слова. Он попытался подняться на лапы, но одна — И вот доказательство.

Эрон поднял хвост и ударил. Только не Мангона, а по колонне, которая тут же захрустела, покрылась трещинами, а в следующую секунду посыпалась на головы Призракам.

— Мирча-а-а! — в исступлении закричала Таня, но вышел только надсадный хрип — горло больше не справлялось. Но прежде, чем Таня успела закричать, Адриан взметнулся, за мгновение преодолел расстояние до людей и накрыл их своим телом. Камни лупили его по хребту, спине и бокам, прижимали крылья к полу, черный дракон содрогался от каждого удара, но стоял.

Таня бежала к нему, перелезая через скамьи, сдирая ногти, задыхаясь. А Эрон издал хриплый каркающий звук:

— Слабак… ты умрёшь за людей. Я сам… убью тебя.

Он поднялся наконец на лапы, пробил дыру в потолке и вырвался в рассветное небо.

Таня подлетела к чёрному дракону, такая маленькая против его огромной головы. Положила руки на его морду, тёплую и липку от крови.

— Адриан? — голос её дрогнул, сорвался на всхлип.

Он медленно повернул шипастую голову. Янтарные глаза встретились с её взглядом — тяжёлые, уставшие, но живые. В этих глазах было что-то мучительное, осмысленное, будто он извинялся без слов.

— Держишься?

Адриан кивнул, легко ткнулся ей в плечо, чуть не сбив с ног, и принялся выбираться из-под завалов. Его протез — он разделился на стержни и больше походил на каркас, нежели на полноценную лапу — валялся в стороне, и Таня подтащила его ближе, помогая всунуть в него чешуйчатую культю.

— Потерпи…

Из-под живота дракона один за другим выползали Призраки. Помятые, в ссадинах и пыли, ошарашенные, но живые. Хрипло кашляли, кто-то выругался, кто-то глянул на неё, не веря, что выбрался.

— Я надеялся, твой выродок-отец тебя прикончит.

Таня обернулась. Лекнир. Стоял, припав на одну ногу, вцепившись пальцами в бедро. Лицо бледное, на лбу — капли пота, губы сжаты до побелевшей нитки. Боль почти сводила его с ума, но в глазах плясал тот самый безумный огонёк.

— Лекнир, здесь опасно, — холодно отозвалась Таня, закрепляя протез. — Убирайся вместе со всеми.

— О, я уйду, — процедил он, сделав несколько хромых шагов вперёд, — но у меня есть незавершённое дело.

Рука медленно поднялась из кармана с зажатым в ней револьвером, поблёскивающим сталью, тяжёлым. Таня похолодела.

— Волчья пена. Знаешь такую? — Лекнир говорил почти ласково.

Волчья пена — пули с вольфрамом, которые способны пробить чешую дракона. Таня с Призраками как-то выкрали такие для Лекнира, и вот теперь он использует их против Адриана.

Адриан не успел вырваться, крылья его всё ещё прижимали к полу большие куски колонны. Он дернулся и застыл, глядя на Лекнира.

— Нет! — она бросилась вперёд, но Лекнир перехватил её быстрее, чем она ожидала. Худые пальцы вцепились в её волосы, рывком дёрнули назад. Таня вскрикнула, рухнула на колени, пытаясь вырваться. Ногти впились в его запястье, но тот даже не вздрогнул.

Выстрел. Хлопок разорвал пространство, стёр из мира все прочие звуки.

Тут же — второй.

И звонкая пустота после выстрелов, короткая и в то же время до боли долгая.

Глава 12

Однажды мы все возвращаемся домой

Таня замерла на коленях перед Лекниром, чувствуя, как внутренности сковывает ужас. В голове зазвенело. Надо было обернуться, посмотреть, вот только не было никаких сил. Может быть, Лекнир выстрелил не в Адриана, а в неё, поэтому она не может двигаться? А может, её сердце остановилось. Ей даже не было больно, осознание ещё не наступило, и всё её существо восставало против этого осознания. Адриан не мог умереть, иначе небо её мира рухнуло бы.

— Это невозможно… — хриплый шёпот Лекнира.

Таня вскинула голову и увидела его удивлённое лицо, худое, вытянувшееся. Он выглядел несчастным, и в воспалённых глазах дрожала влага. Влекомая тщетной надеждой, Таня быстро обернулась и так и застыла на коленях перед поднимающимся драконом. На нём не было ни царапины, а смятые в лепёшки пули валялись на грязном полу. Мангон стряхнул с крыльев камни и крошево, попробовал опереться на протез — получилось не с первого раза, а потом поднялся во весь свой рост, демонстрируя хищное великолепие тела.

Таня не могла бы сказать, сама ли она вспомнила тот случай, а может, этот образ ей послал Мангон или сама Великая Матерь, но перед её взором встал солнечный зимний день. Она бежала по крышам, и под сапогами гулко дребезжали старые жестяные листы. Воздух резал горло запахом сырого железа, мазута и копоти. Из разбитых дымоходов валил вонючий пар, влажный и липкий. Где-то за спиной остались Призраки, Кэлин и Рому, в воспоминаниях слышались их далёкие голоса, но куда ближе — окрики жандармов. Руку ей жёг футляр с настоящим сокровищем — вольфрамовыми пулями, смертью драконов. Жандармы вот-вот должны были настигнуть её, она чувствовала спиной их жадные пальцы, готовые в любой момент схватить её, сдёрнуть с крыши. Таня повернула голову и увидела его — Тень. Он также бежал по крышам соседнего дома, рядом, но оставляя пространство для манёвров. Вот оно, простое решение. Таня подкинула футляр в руке, прикидывая вес, и бросила через проулок на крышу соседнего дома. Замочек насмешливо блеснул в лучах солнца, и вот длинные пальцы Тени, затянутые в перчатки, легко сомкнулись вокруг него. Пойман. А позже, в переулке, когда лёгкие пылали от бега, а губы от неразумного поцелуя, Тень легко вытряхнул футляр из рукава и протянул ей: «Ты кое-что забыла». Кэлин проверил: пули были на месте. Только… какие пули.

— Ты подменил их! — закричала Таня радостно и зло. Он знал, он был готов, и обвёл их вокруг пальца. Ах, какое облегчение, что Адриан так невыносим!

Дракон склонил голову, как будто улыбаясь, но длилось это всего мгновение. В следующее он уже задрал голову, с тревогой вглядываясь в светлеющее небо. Где-то там, в вышине, парил старый Эрон, безумный, опасный. Адриан бросил последний взгляд на Таню — она поняла всё, решительно нахмурилось, пусть сердце всё ещё ныло от пережитого ужаса — и, резко оттолкнувшись от земли, вылетел в пробоину в потолке. Несколько кусков отвалилось от свода, упали на пол, подняв облако пыли, но никого, к счастью не задели.

Таня выдохнула. Жив. Значит, можно и ей заняться делами.

— Лекнир, — она обернулась, хищно улыбаясь. — Ты мне надоел, честное слово.

Лекнир стоял, опустив руки. На лице ни злости, ни холодной язвительности — только бесконечная усталость. Он поставил на Филина и на свою ненависть всё, что у него было. И проиграл. Его повелитель оказался мерзкой крылатой тварью, храм — разрушен, подчиненные — кто разбежался, кто арестован, а идеалы… Возможно, с ним остались его принципы и его мечты о мире без драконов, но теперь они померкли, треснули, облупились, как старое полотно. Смерть в когтях дракона или наручники на запястьях — это не имело больше никакого значения.