Мария Доброхотова – Возвращение Дракона (страница 18)
Гетик засунул два пальца за ворот, про прятался под дряблым подбородком, и попытался ослабить. Он больше ничего не сказал об угрозах, но Таня и так поняла, что Лекнир знал, куда бить малодушного чиновника. Гетик заёрзал под внимательным, насмешливым взглядом Тани и поспешно поинтересовался:
— И всё-таки, где ты была?
— Это не твоё дело, — ответила Таня.
— Ты ничего не путаешь? — Гетик подался вперёд, вцепившись пальцами в край столешницы. — Ты в моём доме, ешь мою еду и спишь на моих простынях. Ты в моих руках, и если я тебя спрашиваю, ты должна отвечать!
Таня вздохнула.
— Мои дела тебя не касаются. Твоя задача — держать открытыми двери и кивать Мангону, когда он спрашивает про меня. И я уверена, что Лекнир тебе оплачивает сполна за твою помощь. А в мои заботы ты лучше не лезь, себе дороже.
Гетик сверлил её колючим взглядом маленьких блеклых глазок, но наконец не выдержал:
— Убирайся с глаз моих! Иди к нему, девчонка. Видит Единый, я был к тебе добр, дал тебе и кров, и денег, так что теперь твоя очередь соблюдать договор.
Таня усмехнулась. Более скользкого человека, чем Гетик, ей не приходилось ещё встречать. Даже Лекнир, холодный и злой, не вызывал такого сильного отторжения, как мягкий, расплывающийся, мстительный чинуша. Однако ни он, ни его страхи не имели никакого значения.
— Я поеду к нашему знакомому, не переживай так, — Таня медленно размазывала сыр по хрустящему ломтю хлеба. — Когда позавтракаю. Жаль, если такие вкусные блюда пропадут. Кстати, где он будет меня ждать?
— В храме Единого. Он в последнее время почти целыми днями там. Я вызову машину, тебя доставят прямо к воротам.
— Как замечательно, — отозвалась она, принимаясь за кофе. Мягкий сыр оказался невероятно хорош, это стоило признать.
Прежде, чем отправляться к Лекниру, Тане нужно было подготовиться. Если её искали, то нужно было придумать убедительное оправдание, а для этого требовалась помощь Мангона. Таня надеялась застать его в библиотеке, но она почти не удивилась, когда не обнаружила там никаких следов пребывания Адриана. Постельное бельё было собрано, комнату уже тщательно убрали, и даже её книга про отважного пирата стола на месте. Идею пробиться в апартаменты Мангонов Таня отбросила сразу и просто побрела прочь, нервно кусая костяшки пальцев. Она остановилась в холле, большом и светлом, и замерла в нерешительности. У входа уже ждал водитель, и стоило только выйти и представиться, как через полчаса она будет у Лекнира, ко встречи с которым она совершенно не была готова.
Она почти начала паниковать, когда все в холле как будто оживились. Чиновники, посетители и служащие поворачивались к лифту, замирали, переговаривались. Повернулась и Таня и тут же увидела Марго Доттери. Яркая, свежая, она не шла по холлу — летела. Даже в повседневном платье и простом полушубке она выглядела элегантно, будто сошла со страниц любовной поэмы. Стоило ей махнуть рукой, как лакей тут же встал рядом, выслушивая приказ. Что говорила Марго, расслышать было невозможно, но делала это она с таким видом, будто оказывает бедняге честь. Ещё минуту, и она скрылась бы в коридорах первого этажа, направившись в зимний сад или кафетерий, но Таня не могла ей это позволить. Марго была единственной связью с драконами в то утро, и упустить её было нельзя.
— Тэссия Марго, — Таня встала у неё на пути, за что Марго тут же наградила её уничтожающим взглядом. — Вы помните меня? Денри должен был говорить обо мне.
Деттери сделала вид, что мучительно вспоминает, а потом охнула и процедила:
— Ах да, ты из
Таня не сразу поняла, о чём говорит Марго, а когда поняла, цветы на предплечье расправили свои смертоносные лепестки, предчувствуя прилив ярости. Деттери приняла её за любовницу Мангона! Таня сжала руку, пытаясь успокоиться. Это всего лишь часть легенды, она сама такую выбрала, так нечего теперь пенять.
— Да. И у меня к нему срочное послание.
— Правда? — Марго скривила губы в презрительной усмешке. — Вот только он сейчас сидит у постели больной жены, и твои капризы неуместны. Тебе следует знать своё место.
Она собралась было пройти мимо, но Таня схватила её за тонкое запястье. Тело её среагировало быстрее, чем разум, и стоило бы действовать иначе, но сделанного уже нельзя было вернуть. Марго возмущенно ахнула, и тут же рядом с Таней оказался охранник и положил руку на плечо.
— Отпустите её, тэссия. Не заставляйте меня применить силу.
Таня же проговорила в лицо Марго, выделяя каждое слово:
— Передай Денри: Менив собирается прыгнуть с водопада. Запомни, это вопрос не отношений, а политики. Ты же умная женщина, иначе Денри не потерял бы от тебя голову.
Марго смотрела на Таню с высоты своего роста, и в глазах её презрение сменилось лёгким любопытством.
Рука на Танином плече сжалась сильнее.
— Тэссия…
— Всё в порядке, — Марго вырвала запястье, и Таня не стала её удерживать. — Спасибо за вашу помощь, но мы всё решили с этой девушкой.
— Я буду ждать здесь! — выкрикнула Таня, но Марго быстро покинула холл и не обернулась.
С серого неба валил снег, редкий, сухой и неприятный. Облака опустились так низко, что башни небоскрёбов проткнули их мягкие брюха. Таня стояла у панорамного окна, заложив руки за спину, и смотрела на площадь, покрытую снегом, словно ковром. За её спиной стоял охранник и бдительно следил, чтобы девица не наделала больше глупостей.
— Менив! Бурунд тебя раздери… Зена!
Голос Денри нельзя было спутать ни с одним другим. Несмотря на их отдаление, при звуках его на душе неизменно становилось теплее, и Тане её положение уже не казалось таким страшным.
— Дэстор Огрес! — она протянула руку и дождалась, когда его пальцы сожмут ей локоть.
Марго следовала за ним по пятам. Она смотрела прямо и зло, следила за каждым движением Денри и Тани и видела знаки, о которых Таня сама не догадывалась. Когда Денри повёл её в зимний сад, подальше от чужих ушей, Деттери тенью последовала за ними.
— Что случилось? — он говорил тихо, сохраняя равнодушное, едва ли не неприязненное выражение на лице на случай, если за ними следили. Таня отметила, что её друг явно получал удовольствие от придворных игрищ.
— При Марго можно? — спросила она. Деттери тут же прерывисто вдохнула, напоминая о своём присутствии и крайнем возмущении.
— Да. Она полностью на моей стороне.
Таня пожала плечами:
— Под твою ответственность. Проблема вот в чём. Лекнир вызвал меня, ждёт сегодня в храме Единого. Нас с Мангоном не было в Илибурге четыре дня, и мы не успели обсудить легенду. Не думали, что она вообще понадобится. И теперь, что бы я ни сказала, стоит Лекниру проверить…
— Он сразу поймает тебя на лжи, — закончил Денри.
— Именно. Мне бы посовещаться с Мангоном, но я не могу прорваться к его апартаментам. Охрана у него — настоящие звери, — закончила Таня несколько обиженно, вспоминая свои унижения.
— Это после нападения. Тогда стражник открыл дверь Лойсе Доске и сбежал, помнишь? Его, кстати, нашли. Мёртвым. Пытался бежать к южной границе, где сейчас сражения. Может, хотел сбежать из страны, а может, затеряться на приграничье под шум. Никто не знает. В любом случае, кто-то его нашёл раньше нас. И меня очень-очень злит, что у каких-то оборванцев лапы длиннее, чем у меня, — под конец голос Денри стал низким, задрожал от плохо скрываемого раздражения. И в этот момент Марго встала вплотную к ним, так близко, что Таня явственно почувствовала запах её дорогих духов, и спросила:
— Вы уезжали с Мангоном вдвоём?
Таня испуганно посмотрела на Денри, а тот лишь кивнул: ну же, отвечай.
— Да.
— И куда, ты нам не скажешь?
Таня почувствовала, как раскраснелись щёки то ли от стыда за подозрения, то ли от реальных воспоминания, но ответила вполне твёрдо:
— Нет. Это секретное дело.
— Хорошо. У Мангонов на западе было имение, за Стерлицей, если я не ошибаюсь. Летняя резиденция, но с восстания её не поддерживают в жилом состоянии. Слуг там сейчас нет. Ты можешь сказать, что вы ездили туда. Кажется, ваши отношения вполне позволяют такому случиться, — закончила Марго лукаво.
— Наша легенда, — с нажимом проговорила Таня, — это позволяет.
— Денри, мы сможем найти свидетелей, которые якобы заметили экипаж Мангона? Полагаю, у нас есть не больше двенадцати часов, чтобы всё подготовить и помочь твоей маленькой шпионке не попасться.
Деттери была великолепна, подумалось Тане. Она с досадой отметила изящную плавность движений, и хитрый взгляд из-под полуопущенных ресниц, и тёплую мягкость в голосе, с какой наставницы говорят со своими несмышленными ученицами. Таня вдруг почувствовала себя маленькой девочкой, которой старшие дядюшка с тётушкой помогают выпутаться из неприятности. Одними словами да парой жестов Марго низвергла Таню с места соперницы на место младшей сестренки, неразумной девочки, которая, конечно, не могла соперничать с прекрасной старшей подругой. Пылая возмущением, Таня сказала:
— Мы уезжали из города на тверамобиле от поместья Сен-Жана. Думаю, можно начать оттуда. Хорошая ложь должна строиться на правде, ведь так?
Марго посмотрела на неё с умилением:
— Денри, какая смышлённая у тебя шпионка! Не переживай, мы всё сделаем. И доложим Мангону, чтобы он тоже был в курсе нашего маленького плана.
Храм преображался. Он рос и ширился, вправо и влево от него разлетелись крылья колоннад, а мастера приступили к двум башенкам с высокими куполами. Замысел архитектора, до этого не ясный илибуржцам, понемногу стал угадываться в легких конструкциях, в пьедесталах под будущие скульптуры, в тонком каменном кружеве, что начало окутывать храм под умелыми пальцами мастеров. Ничего подобного жители раньше не видели, если только не посещали далёкую солнечную Талию, но на такое путешествие мало кто мог сподобиться. В отличие от святилищ Великой Матери, тёмных, мрачных, украшенных тонкой острой резьбой и фигурами драконов, храм Единого казался праздничным и воздушным. Он напоминал лебедя, что сел посреди Илибурга и решил вздремнуть. Таня вошла через высокие двери в зал — шаги гулко раздавались в полупустом храме — и замерла от восторга. Над ней разлилась яркая лазурь, по которой плыли безмятежные бело-розовые облака и летели бесчисленные птицы, каждая выписанная с таким умением и тщанием, что казалось, она вот-вот сорвётся со стены и вылетит в окно. Простые стёкла постепенно заменяли на мозаичные витражи, и свет, проходя через них, рисовал на каменном полу разноцветные картины.