Мария Доброхотова – Таверна "Зелёная фея" (страница 9)

Он схватил корзину с покупками и направился к выходу. Уже у самой двери он снова посмотрел вниз. Виара по-прежнему висела на нём, словно огромная белка. Оказалось, что её объятия невероятно тёплые, и это так приятно, когда кто-то хочет дотронутьсядо тебя, а не бежит, едва завидев.

— Виара?

— М-м-м?

— Может, отпустишь уже?

— А, да, — она опустила ноги на землю. — Прости. Всё, уже отстала. Кстати, ты уверен по поводу названия? Тут эльфов не очень-то жалуют.

— Уверен, — мрачно заявил Робб, выбираясь из проклятой таверны на свежий воздух. — Пусть привыкают.

— Ура! Тогда я нарисую вывеску!

Глава 5

Первый гость.

В корзине, которую нёс Робб, лежала чудесная морковка. Она была совсем молодой, с длинным тонкими корешками, и пахла так сильно, так сладко, что просто идти рядом и не стащить одну или две было решительно невозможно. Ну, или три, четыре, пять. Кто их, в конце концов, будет считать?

Робб увидел кузницу и затормозил перед ней, как пёс, почуявший дичь. Виаре было так забавно наблюдать за ним, таким большим, с сильными кулаками и маленькими слабостями. Вот сейчас он увидел на стойке топор и смотрел на него так, будто это не обух на топорище, а прекрасная женщина — не меньше.

— Я зайду на пять минут, — наконец решил Робб. — Пойдёшь со мной или посидишь здесь?

— Твои железки — это скучно, — капризно заявила Виара. — Иди один, а я на солнышке погреюсь.

— Хорошо. Посторожи продукты. И никуда не уходи, — Робб так смешно грозил ей пальцем, будто этим можно было её испугать. Но Виара и не собиралась никуда уходить: он оставил с ней корзину, в недрах которой прятался мешочек прекрасной хрустящей морковки, а что ещё для счастья нужно?

Так Виара сидела на траве перед кузницей, откуда пахло железом и раздавался неритмичный стук молота. Это подмастерье выполнял какую-то нехитрую работу, она видела его со своего места, невысокого и всё ещё худощавого. Ничего, пройдёт совсем немного времени, и парнишка вытянется, раздастся в плечах и станет большим и сильным, почти как Робб. От кузницы тянуло жаром, с неба припекало солнышко, и Виара была почти счастлива.

— Что ты сидишь тут, курица?

Виара с сожалением открыла глаза и огляделась. Курицу она не увидела и даже немного из-за этого расстроилась. Зато прямо перед ней стоял тот самый мальчишка, у которого она обменяла с утра кислое яблоко на щелбан. Он засунул руки в карманы широких штанов и чуть откинулся назад, завалившись налево. Наверное, мальчишка пытался выглядеть рисковым, но по мнению Виары, получалось быть только кривым.

— Дай морковки, — не отставал он.

— Продам за щелбан! — предложила Виара, вспомнив напутствие Робба.

— Я дурак что ли? А давай на поцелуй, — мальчишка поддёрнул брюки и опустился перед ней на корточки. У него оказалось красивое веснушчатое лицо и наглая щербатая улыбка. — Тебя всё равно никто никогда не поцелует, — и он шлёпнул её по острому уху.

Виару будто молния ударила, настолько ей неприятно было это грубое прикосновение. Настроение вмиг испортилось, и даже лучи солнца больше не казались такими ласковыми, а неловкие удары молота вызывали раздражение. Виара отодвинулась подальше, прижав к груди заметно полегчавший пакет с морковью.

— Уходи! Ты противный!

— Ты за языком-то своим следи! Раз не хочешь мне давать, я возьму сам, — и он дёрнул мешок из тонких рук. Виара не ожидала такой подлости, а потому выпустила морковь и расстроенно вскрикнула. Она вскочила и потянулась за мешочком, но мальчишка оказался как назло слишком высоким, до его вытянутой руки было никак не достать. Зато он ловко подхватил её за талию и прижал к себе.

— Ну как, бесовка, нравится тебе?

Он был тонким и гибким, этот паренёк, но руки у него оказались на удивление сильными. Изо рта противно пахло скисшим молоком. Виара морщила носик и тянулась за драгоценной морковью, и сердце её замирало от мысли, что скажет Робб. Ведь не сохранила, не уберегла припасы.

— Ты, видно, совсем идиот? — раздался рядом голос, а за ним последовал почти грустный вздох. Мальчишка и Виара обернулись. Рядом стоял Робб с топором на плече и сумкой в руке.

— Робб, извини, я хотела отобрать, но он высокий, как сосна, и я тянулась-тянулась…

Робб не слушал её. Медленно опустил сумку и топор на траву, а потом резко выбросил руку вперёд и схватил парня за ухо.

— Я тебе что, идиоту, говорил? — проорал он ему прямо в лицо. — Не подходи к ней, не подходи, не подходи! — с каждым словом Робб приподнимал беднягу, заставляя его вставать на носочки. — А ну извинился быстро!

— Я никогда не буду перед нелюдью… А-а-а! — мальчишка закричал и выгнулся, настолько ему было больно, когда Робб выкрутил ему ухо, а потом затараторил: — Прости-прости-прости!

— То-то же. П-шёл отсюда, — Робб развернул его спиной и наподдал под тощий зад. Некоторое время он смотрел, как негодник убегает по улице, а потом удовлетворённо крякнул и поднял сумку. — Извини, что оставил тебя одну. Я должен был понять, что в этой деревне плохо относятся к другим расам.

— Нет, это ты меня прости. Я не спасла морковку.

— Это он полмешка украл?

— Ну… На самом деле, это я съела, — выдохнула Виара, а потом вспыхнула и постаралась оправдаться: — Но она была такая вкусная! И сладкая-сладкая, словно сахар. И хрустела так важно.

Робб вовсе не стал сердиться, а только потрепал её по пепельным волосам.

— Тебе досталось сегодня, девочка. Ты очень постаралась, но даже не поела толком. Эта связка моркови — меньшее, чем я могу тебя отблагодарить, — он взял корзину и снова закинул топор на плечо. — Пошли домой.

Робб и не заметил, как произнёс это слово: дом. С чего ему взбрело в голову так называть разрушенную таверну на перекрёстке неизвестных дорог? Но рядом вышагивала Виара, которая вновь натянула на голову свою смешную шляпу, а впереди ждало убежище с крышей, печью и даже камином, и большего желать он даже в мечтах не решался.

— А я думала, ты купишь топор со стойки. Тот, с вытравленным узором.

— Я бы хотел, — вздохнул Робб, — но сейчас не время для узоров. Я купил кое-что получше.

— О, ещё морковки?

— Даже лучше, — улыбнулся он и добавил благоговейно: — Свитки.

— У-у-у, — разочарованно протянула Виара. — Они совсем не вкусные.

Деревня осталась позади с её наглыми жителями, ярмаркой и всеми передрягами. Впереди было двадцать минут прогулки мимо полей, на которых волновалось море колосьев, и светлых рощ, а там уже стояла их таверна.

— Потому что их не нужно есть, — говорил Робб. — Их нужно читать. Ты умеешь читать?

Виара задумалась.

— Мне кажется, да.

— Тогда я очень хорошо вложил деньги. В деревне в прошлом году умерла знахарка. Наследников у неё не было, и всё её имущество попало в “кучу”, которой заведует кузнец. Он сказал, что домашнюю утварь быстро разобрали, а вот свитки никому не пригодились. Не иначе, как тебя дожидались.

— Тогда я буду очень стараться их прочитать.

Дорога до таверны прошла в неспешных, ленивых разговорах на малозначительные темы. Виара срывала то один цветок, то второй, и спустя двадцать минут уже несла большой букет. Робб заприметил в рощице грибы и поставил себе зарубку на будущее: сходить собрать их.

— У нас с тобой много дел, — сказал он, когда они вернулись в таверну.

— Нарисовать вывеску! — догадалась Виара.

— Позже. Я займусь дырой в стене, чтобы к нам не пришли незваные гости. А ты уберись в зале. Всё должно быть чисто. Справишься? Над стульями хотя бы не будешь плакать?

— Справлюсь! Положись на меня.

Виара подошла к заданию со всем рвением. Робб едва успевал замечать, как она мелькала то в окне, то за домом, то на крыльце. Стоило отвернуться, и она идёт из леса с ведёрком воды.

— Я нашла ручей! — и сияла, что осколок стекла. — А ещё бруснику.

Когда Робб ушёл искать подходящие брёвна, она принялась разбирать маленькую каморку, больше похожую на чулан. Даром что она была размерами два на два шага, но вещей в неё прежние хозяева набили видимо-невидимо. Поэтому, когда Робб вернулся, Виара притащила ему целую коробку полезных мелочей.

— Смотри, нашла в задней комнате. Вот это молоток, гвозди, верёвочка, железка с ручкой…

— Это рубанок, — удивленно проговорил он.

— Как скажешь. Вот ещё острая железка.

— А это стамески. Гвоздодёр, и ножовка, и цепная пила! Да ты просто клад нашла, — Робб улыбался почти счастливо, и Виара была довольна собой и тем, что она смогла порадовать хмурого друга. Ну и что, что причиной для радости оказались глупые штуки, которые прежние хозяева затолкали подальше, наверняка чтобы на глаза не попадались? Робб был доволен как кот, которому принесли миску сметаны, а значит, и Виара тоже была счастлива. Она даже вспомнила песенку, лёгкий мотив которой сам собой всплыл в голове:

— Хочешь, буду розой, нежной и румяной, стихами или прозой, встречей долгожданной. Хочешь, буду грозою, штормом и бурей, что бьется весною в окна?

Так Виара напевала, отмывая полы и стены, собирая паутину, вытирая пыль и оттирая окна. День быстро катился к закату, тени деревьев стали густыми и тёмными, и Виаре пришлось зажечь свечи, которые они купили утром на ярмарке.

— Смотри, я сколотил пару ставен, чтобы… — Робб осёкся, оглядывая зал. Виара обернулась к нему. Она испытывала настоящую гордость. Ну же, посмотри, Робб, как стало чисто и красиво! Но тот почему-то только таращил глаза и хлопал губами, словно рыбина.