Мария Доброхотова – Созвездие Дракона (страница 73)

— Мерзавец! — заявила она глобусу по-русски с той страстью, на который был способен родной язык. — Хорошо, ты нашёл себе красивую женщину. Ладно, я могу понять. Но я-то чем тебе не угодила? Почему ты смотришь на меня, как на коровью лепёшку под ногами? У-у-у! — она закинула голову, вцепившись пальцами в волосы. — Мужчины! Какие же они невыносимые, высокомерные, недалёкие…

— Ты с кем ругаешься?

Таня сначала замерла, а потом испуганно оглянулась. В проеме малой библиотеки стоял Денри и улыбался тепло и радостно.

— Еле нашёл тебя, — сообщил он, закрывая дверь. — Хорошо, что служащий подсказал, куда убежала невысокая белая женщина со злым лицом.

— Со злым лицом? — возмущенно выдохнула Таня. — Вот какой ты меня видишь? А своей Марго ты так, наверное, не говоришь!

Какая глупость, тут же подумала она, и какая мерзкая сцена ревности. Она не имеет на неё права, нет во всём проклятом Илибурге человека, которому она могла бы предъявить требование в верности или внимании. Наверное, поэтому Таня с таким отчаянием набросилась на старого друга. Глупо, конечно, повторила она про себя, все это выглядит. И жалко.

— Что? Причём тут Марго? — Денри выглядел совершенно сбитым с толку, и Таню это только больше сердило.

— Не причём, — вздохнула она. — Просто иди по своим безумно важным драконьим делам. И оставь меня тут. Я планирую насладиться чувством собственной ничтожности и, может быть, чаем.

Денри вмиг оказался рядом с ней, обнял её сзади, обрушился всем своим весом. Таню окутал знакомый запах, который возродил бурю приятных воспоминаний, наполненных солнцем, свободой и счастьем, и от этого она на мгновение остолбенела.

— Тысячу лет не обнимал тебя, Менив, — проговорил Денри, окончательно выбивая почву у неё из-под ног.

— Что я тебе сделала? — сдавленно спросила Таня. — Там, внизу, ты смотрел на меня, как… Я даже слов таких не знаю. Как будто я хуже, чем никто.

— Мне? Ничего. Ты из-за нашей встречи внизу такая? Словно тебя побили? Это же политика, Менив, — она развернул её к себе за плечи. Ему пришлось присесть, чтобы посмотреть ей в глаза. — Мы должны делать вид, что незнакомы, что ты любовница Мангона. Если я буду показывать радость при виде тебя, бунтари быстро всё поймут. Мангон мне объяснил детали вашего плана, и вообще-то я считаю, что ты накинула себе на шею парочку петель, но давай попробуем выпутаться. Просто каждому нужно играть свою роль.

— Свою ты играешь уж слишком убедительно, — проворчала Таня. Она всё ещё не до конца верила Денри, но уже была готова почувствовать себя крайне нелепо.

— Здорово получилось, да? — рассмеялся Денри, снова заключая её в объятия. — Знала бы ты, как мне всё это нравится. Столица, небоскрёбы, сенат, Совет. Власть. Иногда удовольствие такое сильное, что я начинаю чувствовать дрожь. Не думал, что такое бывает, — он рассмеялся так, как смеялся когда-то давно, на Огненных пустошах. — Приходится прикладывать усилие, чтобы скрыть её. Ещё подумают, что я боюсь. Глупцы, — он прервался, вгляделся в лицо Тани. — Ну же, Менив! Что с тобой происходит?

— Что-то в последнее время всё валится из рук, Денри, — капризным тоном призналась Таня. — Всё летит к Бурунду.

— Ну вот, опять я вижу ту девчонку с обрыва. Перестань! Ты же знаешь, как меня это раздражает, — он нахмурился как будто в шутку. — Давай, возвращайся, моя Менив Тан! Та, что бросалась за мной с водопада Любовников. Она бы не стала размазывать сопли в пыльной библиотеке.

Таня вспомнила старый разговор и весь тот путь, что она прошла, и внезапная злость родилась в её груди. И действительно, подумалось ей, чего она опустила руки? Как будто Мангон и раньше не вёл себя недостойно или она не была на волоске от смерти. Как будто раньше она не теряла близких людей. Есть время для горя, но на смену ему должно приходить время для войны.

— Послушай меня, Менив, — продолжал Денри полушепотом. Именно так он рассказывал о своих мечтах, когда они лежали в ароматной траве или на смятых, криво пошитых простынях. — Мы с тобой изменим этот мир. Ты и я. Король и Пророчица.

— Прям уж король? — усмехнулась Таня. Бодрость духа постепенно, капля за каплей, возвращалась к ней.

— Не цепляйся к словам. По сути своей, мы, драконы, короли. А ты — голос Великой Матери. И если мы будем делать, что должно, мы сделаем Илирию непобедимой.

— Сделаем, — с легким сердцем пообещала Таня. Взгляд её упал на большие напольные часы. — Ох, что же я тогда тут стою? Меня сегодня ждут коварные мятежники.

— А меня — обед с тэссией Доттери. Пора прощаться, — Денри улыбнулся, однако улыбка вышла немного печальной. — Послушай, есть ещё одна вещь… Марго требует особых взаимоотношений. Эксклюзивных, как она это называет. К счастью, ещё из разговоров с тобой я понял, что для человеческих женщин это важно, и не особо удивился. Между нами будет своего рода договор. А драконы…

— … питают слабость к договорам, — закончила за него Таня. — Я знаю. Что-то подходит к концу, да, Денри? Чтобы началось что-то новое.

— Похоже, что так. Только я как будто и не рад этому.

— Потому что это были хорошие времена, — улыбнулась Таня. — На моём языке я бы назвала их “классными”. Но я тоже больше не могу предложить тебе того, что было между нами раньше.

— Понимаю, — криво усмехнулся Денри. — Все дело в одном драконе, да? Дэсторе-я-здесь-самый-умный?

— Не говори о нём так, — Таня хлопнула друга по плечу, но не могла сдержать смех.

— Как он раздражает своими советами, ты бы знала, — сказал Денри, веселясь, и вдруг посмотрел на неё как-то особенно внимательно, будто хотел запомнить. Взгляд стал непривычно серьезным.

А потом Денри шагнул к Тане и стал до безумия близко. Его рука скользнула по Таниной щеке к уху, забралась в волосы, привычно легла на затылок. Денри наклонился, и она в последний раз так близко почувствовала тепло его кожи, его запах. А потом он поцеловал её, долго и нежно, но так, что было совершенно ясно: это прощальный поцелуй. В нём оставались бескрайние просторы Огненных пустошей, уроки старого Контора, ночи в человеческой коробке, прыжки с обрывов и совместные полёты — всё это оставалось в прошлом, чтобы открыть дорогу чему-то новому. По крайней мере, Таня всей душой надеялась на это.

Денри отстранился, и их губы разомкнулись. Они замерли ещё на одно короткое мгновение, а потом одновременно сделали шаг назад.

— Ну, мне пора идти. До встречи, Менив Тан.

— До встречи, Денри, — ответила Таня.

Он еще обернулся на пороге, и в глазах его сверкнули весёлые красные огоньки.

— Мы сделаем Илирию великой, вот увидишь!

Когда дверь за ним закрылась, Таня ещё некоторое время стояла, глядя на коричневый прямоугольник, и сердце её будто подёрнулось инеем, настолько холодно стало внутри. Однако слёз не было. А потом она с усилием потерла лицо и сказала глобусу:

— Хватит. К чёрту всё. Меня ждут дела.

Таня без проблем нашла убежище призраков. Она попросила остановить новенький тверамобиль в стенах города и вышла через ворота пешком. Плечо оттягивала объемная сумка с подарками. На землю медленно опускались сумерки, резко очерчивая промышленные здания из красного кирпича, длинные, уродливые, с маленькими слепыми окнами. Таня поежилась и обхватила себя руками, но не от холода, а от неприятного чувства, что ледяными мурашками прошлось по позвоночнику. Как же быстро взгляд привыкает к богатству и благополучию и как его оскорбляет вопиющая бедность.

Она помедлила у двери старой котельной, а потом выдохнула, как перед прыжком в прорубь, и громко постучала. В конце концов, её сюда позвал Лекнир, и она не сделала ничего, за что ей пришлось бы краснеть. Конечно, если не вспоминать старый кабинет в замке Мангонов.

Дверь открылась, в проёме появилось остренькое лицо Анки.

— Привет, — Таня улыбнулась, надеясь, что получилось дружелюбно. — Меня вроде как ждут.

Анка посмотрела на неё недоверчиво, почти враждебно, а потом отошла, пропуская внутрь.

— Проходи, раз пришла.

Таню окутал забытый запах убежища: простая еда, мокрый пол и железо. Из большого зала, служившего призракам гостиной, столовой и кухней одновременно, выбежали Тома и Клея, а с ними еще двое детишек, который Таня раньше не видела.

— Зена! — закричала Клёша, и Таню вдруг захлестнула волна радости. Она бросила сумку на пол и присела, раскинув руки. Дети напрыгнули на неё, знакомые и незнакомые, обнимали за шею, повисли на плечах. Кто-то сшиб меховую шапку, и она покатилась по полу. Клея застыла, глядя на неё, как завороженная. Пушистая шапка напоминала свернувшегося на полу котенка.

— Нравится? — спросила Таня, а потом схватила её и нахлобучила на голову Клёши. — Теперь она твоя!

— Ой, а как же ты? — тихонько спросила девочка, приподняв шапку и блестя из-за меха глазами.

— Льдом не покроюсь. Бери-бери, у меня ещё много для вас всего.

Таня прошла в зал, где начали уже собираться призраки. Они возвращались с работы, заданий мятежников и после иных ежедневных дел, которые помогали им выживать. Кто-то смотрел на гостью с подозрением, кто-то недовольно, но в основном люди были ей рады, и это грело сердце.

Дедушка Дорд по-прежнему сидел в старом инвалидном кресле, и на нём была его неизменная шерстяная жилетка.

— Вы только гляньте, кого Матерь прислала, — хмыкнул он, однако лицо его было весьма добродушно. — Ну что, как там, в небоскрёбах?