Мария Доброхотова – Созвездие Дракона (страница 65)

— Что? — сдавленно выдохнула Росси. — Северянка? Ох, Северянка!

Удивление длилось всего мгновение, а в следующее Росалинда как будто сломалась, обмякла в руках Тани. Из глаз полились слёзы, вмиг намочив Танину рубашку.

— Ты пришла! Благослови тебя Великая Матерь, ты пришла, — она отчаянно цеплялась за одежду, словно угодивший в воду котенок.

— Я здесь. Все хорошо, — говорила Таня и гладила Росси по спине. От подруги пахло потом и страхом. — Где Жослен?

Росалинда отпрянула, закрыв рот рукой. Глаза её широко распахнулись и стали похожи на два тёмных провала, в которых плясали отблески пожара.

— Он внутри, — одними губами проговорила она. — Пошёл за Влади.

У Тани похолодел затылок. Она обернулась на горящее здание, ревущее, словно раненый зверь. Представить было страшно, что где-то там, внутри, остался маленький ребенок и молодой мужчина. Чтобы они смогли выжить, должно было случиться настоящее чудо.

“Великая Матерь! Ты слышишь меня?”

Таня решительно сбросила с себя руки Росси, которая цеплялась за неё, как за спасательный круг.

“Мне сейчас нужно одно чудо. Пожалуйста”.

Огонь дрожал, протягивал щупальца в ночное небо, прогоняя мрак, выл и надрывался, обдавая жаром. Горячий воздух подхватил Танины волосы, когда она сделала два нерешительных шага к огню. Цветы на руке пробудились, хищно расправили лепестки.

— Татана, стой! — Росси вцепилась в рукав, повисла на нём. — Что ты делаешь? Не оставляй меня!

— Его надо вытащить, Росси! Нельзя оставлять его там, — голос стал хриплым то ли от гари, то ли от слез.

— Мне страшно, Татана, — Росалинда тоже кричала. По её грязным щекам текли слезы, оставляя блестящие дорожки. — Не оставляй меня.

Но Таня молча отвернулась. Дёрнула руку, освобождаясь, и сделала ещё шаг к гостинице.

“Одно маленькое чудо, Матерь”.

Вдруг кто-то положил ей ладонь на плечо и мягко оттолкнул в сторону. Мангон. Он был в одних дретовых шортах, и отсветы пожара плясали на чешуйках, которые покрывали его плечи и шею. Протеза у него с собой не оказалось, и калечная рука висела, беспомощная, откусанная наполовину. Мангон резко обернулся, и коса ударила его по спине.

— Я пойду за теми, кто остался внутри. Сунешься сама в огонь — я найду тебя и убью. Поняла?

Таня ошарашенно кивнула. От уставшего, растерянного Адриана не осталось и следа. В голосе звенела сталь, взгляд был твёрдым и холодным, вся его фигура казалась облачённой в непробиваемый панцирь. Вокруг бушевал огонь — родная Мангону стихия, опасная, но понятная. Таня отступила назад, к Росси, которая тут же ухватилась за неё, и молча смотрела, как Мангон входит в горящий дом. Несколько секунд она видела его широкую спину, тёмную на фоне пляшущего огня, а потом языки пламени скрыли его.

— Я пойду за ним, — Таня рванула было вперёд, но Росси удержала её.

— Не нужно. Ты же слышала его?

— Он ничего мне не сделает.

— Не спорь с ним, Татана, — Росси заглянула ей в глаза. Выглядела она крайне серьезно. — Не сейчас. Поверь мне, я за Жослена переживаю не меньше. Я же… Он же…

И она снова разрыдалась, уткнувшись Тане в плечо. Таня там и осталась стоять, пригвозжённая к месту страдающей подругой, которая повисла на ней, что протекающий баул. Послышался частый перезвон колокола: это подъехали пожарные. Ни о каких машинах речи не шло, помпа была погружена на телегу, которую тянули две лошади с широкими шорами на глазах. Почувствовав жар, они начали беспокойно ржать и переступать на месте, стараясь развернуться, но возничий быстро их успокоил похлопываниями и угощением. С телеги спрыгнули пожарные и тут же организовали кипучую деятельность. Крики их перекрывали шум огня, отражались от стен и множились. Пока одни открывали люк в мостовой, чтобы добраться до воды, двое других отгоняли обнаглевших зевак. Люди возмущались, кричали, но отходили.

— Не на что тут смотреть, — пожарный подошёл к Тане и Росси и принялся их оттеснять. — Идите домой.

Росалинда вдруг взвыла в кулак, а Таня посмотрела на него холодно и мрачно:

— Это и есть её дом.

— Ну, всё равно нечего так близко стоять. Упадёт балка и зашибёт. Отходите-отходите.

Девушки послушно попятились. Таня схватила пожарного за рукав и проорала, перекрикивая рёв огня:

— Внутри Мангон!

— Кто?

— Адриан Мангон!

По губам было видно, что пожарный грязно выругался, и тут же, придерживая каску, рванул к телеге, где его сосжуживцы разматывали рукав. Сообщил им новость, указывая на Таню. Было видно, что пожарные сомневались, но вроде бы начали работать быстрее.

— Ничего, они выберутся, — твердила Таня, сжимая плечи подруги. — Вот увидишь. Он же дракон.

Но Мангон всё не появлялся. Со страшным грохотом обрушился потолок, завалив главный вход. Пожарные наконец справились с насосом, и струи тёмной воды ударили в пылающие прямоугольники окон сразу из двух рукавов. Таня смотрела, не отрываясь, как гостиница превращается в чёрный скелет, и раз за разом повторяла имя Великой Матери, умоляя о помощи. Всего один раз, разве она много просит?

— Они не вернутся, да? — тихо спросила Росси. Таня её каким-то чудом расслышала.

— Они вернутся! — сердито воскликнула она. — Даже не смей думать иначе! Потому что… Росси?

Росалинда схватила её за плечо, за то самое, которое укусил мятежник, да так сильно, что у Тани всё поплыло перед глазами. Она до скрежета, но всё равно не сдержалась и выругалась по-русски.

— Ты чего? Больно!

Но навряд ли Росси её слышала. Она стояла, низко опустив голову, и тяжело дышала. Пальцы её сжимали несчастное Танино плечо с такой силой, какую трудно было заподозрить в этой хрупкой женщине.

— Росси, тебе плохо? Скажи что-нибудь!

Росалинда наконец разжала пальцы, распрямилось. Её лицо хранило следы боли, лоб покрылся испариной. Она несколько секунд просто дышала, а потом сказала:

— Это была схватка. У меня начались роды, Татана.

— Великая Матерь… — проговорила Таня. Запустила руку в волосы, больно дёрнула за прядь. Огляделась. Пожарные были заняты делом, и дёргать их было бессмысленно и неразумно, поэтому она побежала к зевакам, которых хоть и оттеснили подальше, но совсем прогнать не смогли.

— Машина! Пожалуйста, у кого есть машина? — спрашивала Таня, подбегая то к одному человеку, то к другому. Кто-то отшатывался, кто-то печально качал головой. — Или экипаж. Что-нибудь! Там женщина рожает.

Здесь, где огонь практически не имел силы, было холодно. Морозец вмиг пробрал до костей, но Таня лишь ходила вдоль шеренги людей, выкрикивая одну и ту же просьбу:

— Машину! Пожалуйста! Женщине нужно в больницу. Есть экипаж?

Наконец вперёд пробрался мужчина в простом, но чистом костюме под тёплым пальто. У него было круглое неприветливое лицо и бледно-карие глаза с таким прищуром, будто он подозревал собеседника во лжи.

— У м-меня есть тв-тверамобиль, — сказал он, заикаясь. — Он сы-сы-старый, но на ходу.

— Вы отвезёте нас?

— Д-да.

— О, благослови вас матерь!

Таня на мгновение обхватила его руку ледяными пальцами, а затем бегом вернулась к Росси. Она была уже не одна, её поддерживал молодой человек в брюках на подтяжках и кое-как застёгнутой рубашке. Он выглядел совсем юным и донельзя испуганным, и огромные очки только усиливали это впечатление.

— Виктор, — он протянул руку Тане, и так быстро сжала ему локоть. — Я брат Росси. Что произошло?

— Пожар, здесь пожар, — Таня отвечала сбивчиво, то запускала пальцы в волосы, то начинала размахивать руками. — А у Росси схватки. Я нашла машину, нас отвезут. Помогут. Где тут у вас больница?

— Я никуда не поеду, — Росалинда как раз отошла от очередного приступа и распрямилась, цепляясь за рубаху подруги.

— Прекрати эти глупости! — прикрикнула Таня. — Мангона и твоего мужа дождётся Виктор, а мы уезжаем.

Росси снова заплакала, замотала головой, повторяя, что там не только Сен-Жан, но и маленький Влади, и она никак не может уйти, даже сдвинуться с месте не согласна. Таня уговаривала её, гладила по голове, когда Росси задыхалась от очередной схватки, но та упёрлась и ни в какую не двигалась с места.

— Росси, ты всегда головрила мне, что нужно быть разумным, — увещевал её Виктор. — Пришло время тебе побыть такой.

Бесполезно. В тот момент, когда Таня собралась тянуть её силой, раздался страшный треск. Они втроём обернулись, как по команде. Крыша дома обрушилась, и из дыма показались сначала драконьи шипы, а потом голова на гибкой шее. Мангон. Он развернул крылья, ломая стропила, с трудом вылез, высекая лапами снопы искр, и поднялся в воздух. В задних лапах у него что-то болталось.

— Жослен! — закричала Росси. Она кинулась вперёд, но Таня удержала её. Мангон опустился на мостовую спустя буквально минуту, но ей показалось, что прошла вечность — не меньше. Ношу свою он осторожно положил на залитые водой камни, а сам обернулся обратно в человека.

Жослен, грязный, оборванный, весь в саже, медленно поднялся на ноги. В руках он держал маленького мальчика. Влади беспомощно раскинул руки, голова его свисала набок. Росси издала гортанный крик, бросилась к мужу, несмотря на то, что её удерживали Таня и Виктор, несмотря на очередной приступ боли, который скручивал её живот и поясницу.

— Влади! — она не кричала — вопила, и вопль этот рождался в самом сердце.

— Жив, — прохрипел Жослен. — Он жив. Просто устал.

Сен-Жан выглядел совершенно несчастным. Он будто похудел в два раза с их последней встречи и постарел на несколько лет. Таня шагнула к нему, притянула за шею импульсно, сильно, прижалась лбом ко лбу.