Мария Доброхотова – Созвездие Дракона (страница 47)

— Прости. Я не в себе немного, — она поправила ворот его рубашки, подтянула поверх плащ. Мангон ничего не говорил, позволяя трогать себя, сколько ей захочется, только смотрел на неё, и вероятно от этого взгляда, а может по другой причине, но Татаны едва заметно дрожали пальцы.

— Передумала убивать меня? Жаль, — Адриан заставил себя говорить, ворочать языком и нести какую угодно чушь, лишь бы справиться с внутренним трепетом, на который, как ему казалось, он уже не способен. — Это решило бы массу проблем.

Татана отодвинулась, вновь захрустела печеньем, но Мангон подозревал, что это скорее от крайнего смущения, нежели от голода. Кожа горела по воротом там, где она касалась пальцами. Адриан едва заметно улыбнулся и прикрыл глаза. Так они сидели некоторое время в тишине, пока он не заметил, что засыпает, и не заставил себя встрепенуться.

— Ты не передумала? Не вернешься домой?

И тут же мысленно обругал себя. Может быть, она и вернулась бы домой, только возможности у неё такой не было: дом остался там, за пеленой иных миров, на расстоянии, непостижимом для человека.

— Нет, — с показной беспечностью откликнулась Татана.

— Я бы предпочёл тебя никуда не отпускать, — вырвалось у него, и он тут же пожалел: незачем дарить молоденькой девочке иллюзии. Но слова жгли губы, от близости кололо кожу, и он едва ли мог сопротивляться течению, которое снова и снова влекло его к Татане.

— А я бы предпочла не сидеть в аквариуме, — ответила она. — Да-да, ваши небоскребы похожи на гигантские стеклянные банки. А я там словно золотая рыбка с выпученными глазами. Вы хотите знать, что я никуда не денусь.

Вы. Опять этот Денри, даже незримым он присутствовал с ними в комнате, и никуда от него не избавиться.

— Мы хотим, чтобы ты была в безопасности.

— То есть на цепи, — с нескрываемым сарказмом подсказала Татана.

— В безопасности, — с нажимом повторил Адриан. — Однако я подумал, и пусть мне это ужасно не нравится, что я готов тебе помочь.

— Ты отпустишь меня?

— Я помогу тебе создать легенду. Сделаю так, что тебя будут помнить несколько человек в Илибурге и расскажут, что ты странная, нелюдимая, но не создаёшь проблем. Это должно удовлетворить мятежников. Один владелец недорогой гостиницы сможет подтвердить, что ты жила у него. Твои следы можно будет проследить за границы города. Всё это будет не очень надежно, но для беглой проверки хватит. Ничто не приведёт мятежников ко мне.

Татана запустила пальцы в волосы, дернула выбившуюся прядь. Жест этот, который Адриан смутно помнил, стал ярким, быстрым.

— С ума сойти! Я даже не могла рассчитывать на такой подарок. Спасибо!

Глаза её влажно блестели в желтом свете лампы, губы приоткрылись в счастливой улыбке.

— Гм. И назови всех, кто видел тебя в компании Денри и мог запомнить, что ты его спутница. С ними тоже нужно разобраться.

— Ты убьешь их? — ахнула Татана.

— Что? О Матерь, откуда у тебя такие мысли? Нет, конечно. Кто-то получится долгожданное повышение, кто-то отправится в командировку. Я уверен, что у мятежников есть свои люди в небоскрёбах, важно, чтобы они ничего не слышали про беловолосую соратницу драконов.

— Спасибо, Адриан, — повторила Татана тише.

— Взамен мне нужно кое-что от тебя, — она вскинула испуганный взгляд, и Мангон испытал жуткое любопытство: что за догадка возникла в её шальной голове?

— И что же это? У меня нет ничего, что я могу тебе предложить.

— Есть. Мне нужна твоя верность.

Татана посмотрела на него быстро, испуганно. Мелькнула мысль: что она слышит за его вполне прямыми словами, что её каждый раз так пугает?

— Я хочу быть уверен, — продолжил Адриан низким, вкрадчивым голосом, — что ты не предашь меня.

Потребовалась пара минут, в течение которых Татана не поднимала головы, а Мангон не сводил взгляда с её белой макушки. Пожалуй, признался он себе, в глубине души он ожидал быстрого и пылкого согласия.

— Я очень устала и не могу играть в твои игры, — наконец она подняла бледное лицо, на котором застыла вымученная улыбка. — Да и никогда не умела. Поэтому давай по-честному, хорошо? Я на твоей стороне. И играю за тебя. Потому что… потому что я верю в тебя, — Татана посмотрела на него прямо, немного с вызовом. — Я верю, что ты не такой монстр, каким тебя считают. Но если я увижу, что это не так. Если это не так, Адриан… — она помотала головой.

— Что? Встанешь на сторону мятежников?

Она на мгновение задумалась.

— Может быть. Но скорее просто уйду. Впрочем, ты можешь запретить мне даже это, — Татана замолчала, уставившись на свои руки.

— Тогда почему ты мне сейчас веришь? Тебя не было пять лет, и может быть, я тут детей ел всё это время.

Татана коротко рассмеялась, и он улыбнулся вместе с ней.

— Ваши обычаи убивать всех подряд меня и правда пугают. Но в тебя верит Великая Матерь, и я будто знаю, что знает она.

— Татана, я не хочу тебя обидеть, но откуда ты знаешь, что обо мне думает Великая Матерь? — он осторожно коснулся её запястья, будто боялся, что сильно расстроится и начнёт истерику.

— Потому что она так сказала, — немного растерянно отозвалась Татана, будто это было само собой разумеющейся вещью. — Она зовёт тебя “малыш Мангон”, — и улыбнулась. — Не веришь? Смотри.

Татана высвободила руку и задрала левый рукав. Адриан пододвинул лампу, чтобы лучше видеть. По белоснежной коже вился стебель, на нем, словно языки пламени, распустились жёлто-оранжевые цветы. Его пробрал озноб. Не думая об условностях, Адриан схватил Татану за предплечье, провёл большим пальцем по рисунку. Ошибки быть не может, это знак Великой Матери.

— Они ещё так умеют, — услышал он голос Татаны. Поднял на неё растерянный взгляд, пытаясь уловить смысл слов. И тут цветы под его пальцами ожили. Лепестки засветились, начали чуть заметно шевелиться.

— Не может быть, — проговорил Адриан. Он сполз с койки на пол, встал перед Татаной на колени. Отблески от лепестков освещали её восторженно лицо, зажигали в глазах безумные огоньки. — Что они с тобой сделали? — голос оказался хриплым, а выглядел он, стоя на коленях, смотря пораженно снизу вверх, скорее всего, донельзя смешно, но он не думал о том. Его желудок от ужаса скрутился в тугой узел, мясо, которое подавали на ужин, подкатило к горлу.

— Итари назвала это Перерождением.

Адриан поднял взгляд, вгляделся в едва освещенное лицо девушки. Она что, довольна? Ему показалось, или в голосе и правда звучала гордость?

— Смотри, что я могу, — проговорила она, задирая рукав ещё выше. Чувствуя, как по спине ползут отвратительные мурашки страха, Мангон следил за тем, как по вытатуированным лианам стекает жидкий огонь, подбирается к тонкому запястью и через мгновение шаром зажигается между пальцев. — Теперь я могу защищаться еще лучше. Что с тобой? Ты как будто призрака увидел.

— Убери это, — он накрыл её ладонь своей, и огонь с тихим шипением потух. — Матерь сделала тебя своей пророчицей?

— Да, — самодовольно улыбнулась Татана. — И даже призывала меня в свой уголок космоса.

— Проклятье! — взревел Адриан, отталкивая её руку и вскакивая на ноги. Горечь жгла грудь, голова вдруг разболелась. Он сделал пару кругов по камере, пытаясь справиться с собой. Налетел на что-то в темноте, больно ударился ногой и грязно выругался.

— Адриан, ты пугаешь меня, — страха в её голосе однако не чувствовалось. — Что это всё значит?

Мангон остановился, посмотрел на Татану. Она сидела на койке, притянутой к стене цепями, и чуть-чуть не доставала ногами до пола. Лампа мягко высвечивала черты её обеспокоенного лица.

— Вместе с этой дрянью, — он махнул в сторону хищно шевелящих лепестками цветов, — Великая Матерь передала тебе часть своей силы, чтобы ты несла её людям и передавала им Её волю. Вот только никто из людей не может выдержать драконий огонь. Он сжигает вас изнутри, испепеляет и в конце… — Адриан умолк на несколько секунд. — Она всегда выбирала старцев, которым за радость было сгореть в божественном огне. Почему ты?

— Может, потому что я выдержу? — с вызовом предположила Татана. Она спрыгнула с койки, подошла ближе. — Я справлюсь, Адриан. Тебе не о чем переживать.

Пальцы здоровой руки жгло от желания прикоснуться к её коже. Ничего не изменилось за пять лет, Адриан вдруг осознал это с пронзительной ясностью. Он звал Татану в храме Аррон, срывая голос, и продолжал звать каждый день. И вот она, стоит напротив, нахмурившись, и говорит о том, о чём не имеет ни малейшего представления. Адриан усмехнулся.

— Чего ты смеёшься?

— Тебе больше не нужна защита, да? Посмотри, ты собралась утешать меня, великого дракона.

— Я просто сказала то, в чём уверена, — она смутилась. — Я справлюсь с прорицаниями этими. И мятежника найду и брошу к твоим ногам. Только обещай мне, — Татана стала серьёзнее, — что ты прислушаешься к людям. И перестанешь их вешать. Нет-нет, помолчи! — Адриан удивленно вскинул брови, но послушался и ничего не сказал. — Я не знаю истории твоего мира, но зато знаю историю моего. И если люди выходят на площадь с вилами, рано или поздно они поднимут на них голову короля. Сколько в них ни стреляй, сколько ни разгоняй.

Адриан устал, он с трудом мог понять, что чувствует: нежность, страх, возмущение, а может, странную радость. Но одно было ясно: его грудь заливало приятное тепло.