Мария Доброхотова – Созвездие Дракона (страница 37)

— Что такое борщ? — вздохнул он.

— Суп с капустой, свеклой и мясом, — радостно доложила Таня.

— Если разболится нога, сразу сходишь с дистанции, — предупредил Кэлин. пригрозив ей пальцем в толстой зимней перчатке. — Будешь травмироваться, выгоню к Бурунду! И будешь тоннами варить свой борщ.

— Я буду сама осторожность! — кивнула Таня, чувствуя ликование от мелкой победы.

Кэлин уже потерял к ней интерес. Он хлопнул в ладоши, привлекая всеобщее внимание.

— Так, слушайте все! Бежим до храма, разворачиваемся и возвращаемся. Кто прибегает первым, спускается в зал. Потными на морозе не стоять! У кого увижу самокрутки, затолкаю в зад! Рому, понял меня? — Кэлин обратился лично к невысокому мужчине с круглым, как тарелка, лицом. Рому хмыкнул. — В зале начинаем заниматься. Уходим только после моего личного разрешения. А сейчас построились! Внимание! Марш!

Холодный воздух толчками врывался в легкие. Мышцы быстро разогрелись, стали горячими, пластичными. В свитере стало жарко, но Таня терпела, чувствуя, как по спине ползут капли пота. Движение было благословением для неё, и даже вернувшаяся тупая боль в бедре не мешала. Над головой качались звезды, небо на восходе уже тронул рассвет. Утро было чистым и свежим, оно расправляло крылья над стялищимся по земле грязным городом, прогоняло тьму из подворотен и душных спален. Таня чувствовала себя прекрасно, так, будто она была вне Илибурга, не имела отношения ни к нему, ни к тем трагедиям, что разыгрывались в его стенах. Пусть на совсем короткое время, но она вырвалась из его липких объятий, отдавшись во власть движения. Впереди бежал Мирча, и Таня видела сквозь промокшую кофту, какая крепкая у него спина. Сзади пыхтел Рому. И Таня невольно разулыбалась. Ей было хорошо.

— Как ты? Держишься? — с ней поравнялся Кэлин. Он был выше на голову, крепко сложен и хорошо держался. Было заметно, что легкая пробежка не доставляет ему никаких сложностей.

— Я замечательно! — отозвалась Таня, но было слышно, что дыхание у неё таки сбилось.

— Как нога?

— В порядке, не волнуйся.

Кэлин хмуро кивнул и снова вырвался вперед.

Горизонт окрасился в розовый и желтый, когда они добежали до церкви. Это была небольшая часовня Великой Матери в пригороде Илибурга. К тому моменту темнота окончательно отступила, и служительница храма в темно-красных одеждах зажигала жаровни у входа.

— Поворачиваем! — скомандовал Кэлин.

Часть Призраков вырвалась вперед и уже была на полпути к убежищу, но Таня не обращала на то внимания и особо не усердствовала. Ей нравилась неторопливая умеренная пробежка, возможность насладиться утром и вдоволь поглазеть по сторонам. В домах просыпались жители пригорода, распахивали ставни, зажигали свечи, а некоторые, особо зажиточные, — твераневые лампы. В оконных проемах вырисовывались профили людей, которые накрывали на стол и готовились к полному забот дню. Одно из мелькнувших лицо показалось Тане настолько знакомым, что она споткнулась, а потом и вовсе перешла на шаг. Она хмурилась, вспоминая, где видела такое тонкое лицо с глазами навыкат и такую небрежную прическу спутанных волос. Ей потребовалось несколько минут, чтобы в памяти всплыла наполненная страхами ночь пятилетней давности. Тогда она сбежала от Амина, который перетащил её из родной Москвы в этот полоумный мир, и пряталась от преследования на грядке с базиликом. В нос как будто ударил яркий запах травы, и она быстро обернулась, разыскивая глазами давно забытый образ женщины.

— Зена, ты чего? — к ней подбежал Кэлин. — Больно?

— Что? Нет, нет, — она всё всматривалась в окна и даже чуть прошла назад.

— Зена, прекращай! Если тебе тяжело…

— Фаруха, — вдруг сказала она. — Ты её видел?

— Что?

— Ничего, — Таня мотнула головой. — Мне показалось, я увидела старую знакомую. Не обращай внимания.

— Ты точно в порядке? — повторил вопрос Кэлин. Теперь они бежали рядом, будто он боялся, что новенькая отстанет и переломает ноги о замёрзшую грязь.

— Да, точно, — ответила Таня, резким движением головы прогоняя призраков прошлого. — Давай, кто быстрее до убежища?

— Тебе нельзя напрягать… Матерь! Стой!

Таня уже убежала вперед, пытаясь с помощью бега и разнывшейся боли в ноге успокоить встревоженную память. Кэлин, впрочем, нагнал её в два счёта, но перегонять не стал, а снова побежал рядом, с легкостью выдерживая её темп. Как бы она ни ускорялась, он не отставал и то и дело посматривал на неё, проверяя, а не свалится ли она в канаву. Таня не валилась, но испытывала странную досаду и смущение, будто к ней приставили няньку.

У дверей убежища никого не было. Слушаясь приказов Кэлина, все спустились в зал, который занимал подвальный цех. Оборудование, если оно когда-то тут и было, убрали, освободив огромную площадь, а вместо него поставили старые, облезлые спортивные снаряды, которые благодаря большому запасу прочности выглядели все еще надежными. Длинные электрические лампы не горели, и жидкий утренний свет лился сквозь узкие окна под самым потолком, отчего в зале было полутемно. В воздухе плавала пыль, здесь пахло железом и застарелым потом. Призраки не тренировались, они сбились в три небольшие группки, и каждая обсуждала что-то свое.

— Так, девочки, чего прохлаждаемся? — крикнул Кэлин, когда вошел в зал, и по привычке захлопал в ладоши, привлекая внимание. Таня поджала губы при упоминании “девочек”. — Мирча, Рому, идете к груше. Мишо, у тебя день ног. И не филонить, я буду следить, — он ткнул в сторону долговязого взломщика пальцем. — Вы, парни, если не остыли, к штанге.

— А Зена? Посмотреть пришла? — спросил широкоплечий крепкий мужчина, один из тех, кого Кэлин определил к штанге. — Так ты не стесняйся.

Кэлин обернулся, будто забыл, что за ним все это время по пятам шла девушка.

— Что? Ты и тут с нами будешь?

— Ага, — с совершенно счастливым видом подтвердила Таня. Она чувствовала странное возбуждение и зуд во всем теле, забытое чувство, которое возникало перед хорошей тренировкой. — Я бы одну грушу заняла. Можно?

Кэлин с сомнением посмотрел на неё.

— Повредишь руки, а перчаток у нас пока нет.

— Кстати, когда будут перчатки? Обещал на той неделе, — спросил Ролт, коренастый, отчаянно-рыжий призрак, которому на вид можно было дать лет двадцать. — Ты только скажи, я сам достану.

— Не надо ничего доставать! — Кэлин даже голос повысил. — Только полиции нам тут не хватало.

— Это ничего, обойдусь без перчаток. Бинт хотя бы есть? — спросила Таня, прерывая начавшийся спор.

Кэлин поискал в ящичке у стены и кинул Тане два тугих свертка. Она их с легкостью поймала.

— Подожди меня, — велел Кэлин. — Сейчас с ребятами закончу и покажу, как бинтовать руки.

Таня сжимала в руках старые, затертые, но тщательно выстиранные бинты. Конечно, их нельзя было сравнить с профессиональными, такими, какие она покупала себе в Москве, но они были плотными и эластичными, и ей этого вполне хватало для легкой разминки, а проводить интенсивную силовую тренировку она не собиралась.

— Занимайся, я сама справлюсь, — улыбнулась Таня, цепляя петлю за большой палец. В желудке появилось волнение, поднявшееся наверх, к горлу. Ей хотелось, чтобы на неё смотрели. Чтобы эти мужчины, сильные и быстрые, видели, как здорово она справляется с бинтами, что она не просто какая-то девчонка, жаждующая мужского общества. И пусть она шесть лет не видела боксерской груши, руки помнили заученные движения: от большого пальца к запястью, потом к указательному и обратно, к каждому пальцу по очереди, укрепляя пястные кости. Обмотать костяшки, закрепить крестом на тыльной стороне ладони, перетянуть еще раз запястье. Движения её были уверенными и быстрыми, бинт — ровным, ни одной лишней складочки, которая могла бы натереть кожу. Закончив и закрепив конец, Таня сжала и разжала кулак, проверяя, насколько крепкая и удобная обмотка, а потом подняла глаза. Призраки, что были ближе всего к ней, в том числе и Кэлин, так и замерли на месте, наблюдая за отточенными движениями.

— Неплохо, — сказал он наконец.

Таня нервно хмыкнула, как бы говоря “а ты что думал”, и внутри все горело и дрожало от ликования. Она взялась за второй бинт, накинула петлю на большой палец.

— Так, ну чего встали? — Кэлин снова захлопал в ладоши и крикнул громче, чем надо было. — Давайте к снарядам, а то до ночи не закончим!

Таня подошла к груше. Она была большой, с Танин рост, и очень старой. Кожа потрескалась и лопнула, но основа оставалась крепкой, и груша невозмутимо висела себе на новеньких цепях. Таня качнула её и отпрыгнула назад, сохраняя дистанцию длиной в собственную руку. Груша пошла в обратную сторону, она за ней. Самое простое, базовое упражнение, которому учат совсем зелёных новичков, помогало расслабиться, вспомнить положение тела, почувствовать себя в своей тарелке. Вперёд — назад. Руки согнуты, левая чуть впереди, ноги на ширине плеч. Вперёд — назад. Удар. Всего один, несильный, так, вспомнить технику. Таня пыталась сосредоточиться на несчастной груше, но буквально кожей чувствовала заинтересованные взгляды, и это сбивало с толка. Она не привыкла к такому вниманию, в московских залах никого девушками не удивишь, ни любительницами штанг, ни фанатками бокса. А здесь если и были боевые дамы, то встретить такую было бы большой удачей, граничащей с самоубиством, ведь практически никогда такая встреча не заканчивалась ничем хорошим, и мужчины, не привыкшие к девушкам в штанах перед спортивным снарядом, то и дело обращали к ней взгляды, бросали друг другу короткие фразы и ухмылялись в усы.