Мария Доброхотова – Созвездие Дракона (страница 25)

Нога взорвалась болью, вспыхнули, замельтешили икры перед глазами, ставшими вдруг влажными. Таня застонала что-то нецензурно-неразборчивое, потирая больное бедро, а спустя несколько мгновений сквозь утихающую боль толкнулась мысль: возможно, она в апартаментах Мангона. Возможно запах, который она чувствует, — запах его дома. А еще где-то рядом неизвестный ползун с темными намерениями. Таня отругала себя за потерянные секунды и быстро, как могла, поднялась на ноги.

Стоило вспомнить о ночном госте, как он появился в комнате. Невысокого роста, в темных одеждах, он пятился спиной к окну, как будто что-то волочил по полу. Вскоре Таня увидела, что незнакомец вцепился в ворот белоснежной сорочки какого-то мужчины и тащил его из коридора. Страшная догадка обожгла, словно удар хлыста, но она заставила себя действовать.

— Брось его! — крик получился слабым, неубедительным. Однако незнакомец разжал руки, и тело с глухим стуком упало на пол. Он чуть отступил в сторону, обернулся на полусогнутых ногах, будто готовился броситься в атаку или бежать, и Таня увидела, что белую сорочку мужчины на полу забрызгала кровь. А еще у него было безмятежно спящее лицо Мангона.

— Проклятье! Что ты с ним сделал? — воскликнула Таня, но осеклась, взглянув на незнакомца.

Он облизал тонкие губы. Ей сначала показалось, что у него страшные, очень маленькие глазки, почти как у крота, но приглядевшись, она поняла, что это телескопические очки, которые скрывали лицо, но по фигуре, по положению тела, по тому, как скривились блестящие в полутьме губы — по всему чувствовалось, что этот человек опасен. Волна ледяного страха ударила в затылок, растеклась по голове. Незнакомец быстро оправился от удивления и уверенным движением выхватил пистолет. Вдоль Таниного позвоночника скатилась капля пота.

— Не делай глупостей! — Таня хотела выкрикнуть слова, но оказалась, что у нее стучат зубы, и угроза прозвучала плаксивой просьбой. Ночной гость, по-прежнему не говоря ни слова, взвел курок и навел пистолет на голову лежавшего без движения Мангона. Снова облизал губы, влажно блеснул маленький язык. А потом незнакомец повернулся к Адриану, приготовившись стрелять.

Для Тани время будто замерло. Она смотрела на Мангона в возмутительно белой сорочке, на которой алели кровавые маки, и умоляла подняться, обратиться в дракона, сделать хоть что-то. Потому что ее ноги внезапно отказались двигаться, тело одеревенело, будто она была мухой, попавшей в смолу, в которой она останется навечно, вынужденная бесконечно смотреть на несправедливое, подлое убийство. Но Мангон не шевелился, и крик ужаса застрял у нее в горле, а незнакомец с кротовьими механическими глазками уже нажимал на крючок невыносимо медленно. Разве можно стрелять так медленно?

“ОСТАНОВИ ЕГО!”

Чужая воля обожгла разум, воспламенила кровь. Огонь за мгновение вспыхнул в сердце прокатился по руке, и вот с пальцев сорвался пламенный шар и полетел прямо в плечо убийце. Прогремел выстрел, лопнуло стекло и осыпалось на пол. Ночной гость завопил, повалился, схватившись за обожженное плечо. Таня наконец смогла кричать, сорвалась с места, бросилась к Мангону. Больше всего она боялась увидеть кровавое месиво месте головы дракона, но все было в порядке, Мангон оставался жив, пострадал только торшер, в который угодила пуля. Волна облегчения разлилась по телу, и в следующую секунду Таня уже повернулась к убийце, расчетливо, по собственной воле зажигая новый шар в руке.

— Что ты такое? — спросила незнакомец после короткого, но особо грязного ругательства. — Свали отсюда!

Он поднялся и снова поднял пистолет, направил его прямо на Танин лоб. Он стоял так близко, что было видно, насколько изуродованы его щеки оспинами. Если выстрелить с такого расстояния, от головы ничего не останется — подумалось Тане, но ей даже не пришлось вступать в схватку, потому что где-то недалеко распахнулась дверь и послышался тяжелый топот ног.

— Адриан, ты где? — звал один голос басом.

— Дэстор Мангон? К вам можно? — вопрошал другой.

В следующую секунду на пороге комнаты оказалось сразу двое мужчин, и одного, бородатого, Таня узнала: он был на Совете Мангона. Они замерли, растерявшись, оценивая ситуацию, даря убийце непозволительную роскошь — несколько секунд свободных действий. Незнакомец снова повернулся к Тане, сжимая пистолет, и она была уверена, что выстрелит напоследок, заберет хоть ее с собой на тот свет, но он отбросил оружие и рванулся к окну, оттолкнув плечом Таню с пути. Огненный шар с шипением потух в ее пальцах.

— За ним! — закричал советник Мангона. — Задержи его!

Мужчины бросились к окну, но Таня была ближе всех, и будь она чуть сообразительнее, чуть более расторопной, возможно, она бы смогла схватить убийцу. Но он оказался быстрее, и Танины пальцы сгребли только плащ, который оказался больше не нужен беглецу. Она с проклятием отбросила бесполезную тряпку. Сам же убийца прыгнул в окно и расправил крылья небольшого планера, что прятал под плащом, и Таня в компании подоспевших мужчин смотрела, как он быстро спускается к пустынной площади. Устройство было несовершенным, и незнакомец скорее медленно падал, нежели летел, но все понимали, что он не разобьется и успеет сбежать до того, как хоть кто-то спустится вниз.

— Уйдет, тварина, — раздосадованно прорычал советник и ударил кулаком по оконной раме.

В этот момент огромная тень отделилась от небоскреба, хлопнула крыльями и сложила их, пикируя вниз. Лунный свет осветил красную чешую, и шипы вдоль хребта, и длинный хвост с шишкой на конце.

— Денри, — проговорила Таня, а потом закричала: — Денри, осторожно!

“Денри, будь осторожен, он нужен нам живым, чтобы допросить”, — хотелось бы сказать ей, но у нее не было на то времени: дракон налетел на беднягу, как сокол на мышь. Сбил, смял, на всей скорости впечатал в брусчатку площади, и пушистый снежок на ней окрасился в красный. Таня сморщилась, отвернулась.

— Нет, ну а что, тоже вариант, — сказал второй мужчина, которого она не знала.

— Бурундов вариант, — прорычал советник, с сожалением глядя вниз, где дракон топтался над грудой тряпья, что минуту назад была человеком. — Ладно, чего уж теперь, — он посмотрел на Таню хмуро и чуть удивленно, будто впервые по-настоящему осознал, что она находилась в комнате. — Вы как, тэсса?

— Называйте меня Менив, пожалуйста, — попросила Таня.

— Хорошо. А я Регавик, — мужчина протянул руку, и она крепко пожала его локоть, получив в ответ такое же честное пожатие. — Вы молодец, не растерялись. Хотя я бы хотел узнать, как вы здесь оказались.

— Окно, — она кивнула в сторону открытых створок, в которые ветер заносил колючий снег и трепал тонкие шторы. — Я увидела, что кто-то ползет по стене небоскреба. Мы с Денри решили, что здесь может понадобиться помощь, — Таня обхватила себя за плечи, обнаружив вдруг, что дрожит. Трепыхание рождалось внутри, где-то в желудке, и распространялось по телу так, что сводило суставы, а руки ходили ходуном, так что пришлось их сжать покрепче. Всему виной был или холод ночи, или страх, который наконец всей силой навалился на неё.

— Варло, закрой окно, — велел Регавик. — Это главный констебль, — пояснил он для Тани, — он прибыл, чтобы осмотреть место преступления.

— Что, заранее? — вскинула брови Таня.

— Нет, конечно. У нас вечер богат на преступления, — поддернув брюки, Регавик опустился рядом с Мангоном, осторожно повернул его голову, приложил два пальца к шее. — Давай, Варло, перенесем его в гостиную и позовем врача. Менив, вам нужна помощь? — спросил он, и Таня отрицательно помотала головой. — Тогда я попрошу помочь мне. Сходите к тэссии Мангон, узнайте, как у нее дела.

— Тэссии Мангон? — эхом отозвалась Таня.

— Да, Мариссе. Она у себя в комнате, а Раду сегодня взяла выходной, похоже.

“Жена Мангона? Не может же он просить меня сходить к ней! Нет, это невозможно”, — подумала Таня, а вслух сказала:

— Почему вы не сходите? Я даже ее не знаю.

Регавик закинул с помощью констебля руку Мангона себе на плечо, подхватил его за талию.

— Вы серьезно? Она же беременна! — с усилием проговорил он.

“Ох, раздави ж меня каток…”

Усилием воли Таня удержала равнодушно-усталое выражение лица, моля Матерь, чтобы ничем не выдать свои чувства. Во рту вдруг стало горько.

— И что с того?

— Тэсса, у меня нет времени играть в эти игры. Смотреть на беременную женщину — это опозорить её, вы сами прекрасно знаете, — ответил Регавик, и Таня снова удивленно подняла брови. В тот вечер ей приходилось удивляться слишком часто. — Так Вы поможете мне?

“Матерь, ты можешь меня поразить молнией прямо здесь? Испепелить? Ну хоть что-нибудь?”

Великая Матерь молчала, и Тане оставалось обреченно вздохнуть.

— Помогу.

— Слава Матери! Её спальня сразу налево, как выйдете отсюда. Давай, Варло, подхватывай с другой стороны, чего стоишь?

Констебль поспешно подхватил правую руку Мангона и подставил плечо, облегчая ношу Регавика. Голова Мангона качнулась, свесилась на грудь, волосы, выбившись из тщательно уложенной прически, упали на лицо. Регавик и Варло утащили его прочь из комнаты, и Таня осталась одна.

Вдохнула. Выдохнула. Что ж, она действительно оказалась в апартаментах Мангона. Вот как он теперь живет, в огромной квартире с кожаными диванами, мозаичными абажурами и громоздкими проигрывателями. Вместе с женой, которая беременна. Таня с усилием потерла лицо. “А что ты ожидала, дура? — спросила она себя. — Что он будет ждать тебя? Что секундный порыв пять лет назад будет для него что-то значить? Черт, он даже не помнит того поцелуя! Все, хватит, соберись”. И Таня собралась. Снова вдохнула, выдохнула, зачесала пальцами выбившиеся волосы назад, бросила взгляд в окно. Куча тряпья и красные пятна на снегу. Дракона внизу не было, значит, Денри скоро появится, и можно будет спрятаться за него. Нужно лишь немного продержаться. Таня пошла прочь из комнаты, стараясь не наступить на стекло — она все еще была босиком.