Мария Доброхотова – Созвездие Дракона (страница 12)

Денри появился вместе с порывами ветра. Он хлопал огромными крыльями, и потоки воздуха сшибали хилые крыши с халуп местных жителей. Дракон завис в воздухе, будто рассматривая Таню, а потом обрушился на трущобы, подминая под собой ближайшие дома. Те сложились, как бумажные, люди прыснули из-под обломков в разные стороны, ночную тишину разорвали крики и визг.

— Денри! Денри, осторожно! — Таня бросилась к нему, размахивая руками, и горящие цветы оставляли за собой красные всполохи.

— Осторожно? Так? — и он опустил хвост, примяв еще полдюжины домов.

— Ты убьешь кого-нибудь! — закричала Таня.

— Заманчивое предложение, — заявил Денри и опустил лапу на один из хлипких домишек, правда, сначала убедился, что все люди успели его покинуть. Дерево затрещало, развалилась стена, кое-как сложенная из камней. — Кто еще хочет поднять руку на женщину дракона? — проревел он в наполненный криками воздух. Люди зашумели еще громче, побежали, толкаясь, перепрыгивая через тех, кто не смог устоять на ногах.

— Спокойно, Денри, — Таня протянула к нему руки, призывая наклониться к нему. Денри мотнул головой, но нехотя опустил ее, позволив погладить горячую чешую на шее. — Спокойно. Это бедные, несчастные люди. Они ничего мне не сделали. Полетели отсюда.

— Может, я все-таки подожгу пару халуп? Очень хочется, — оскалился он.

— Нет, нет, Денри. Нам пора.

На разрушенной улице появились бостанджи, личная стража султана. В темноте их сложно было разглядеть, но обнаженные кривые мечи хищно отражали свет Таниной татуировки. Она поспешно погасила огонь, одернула рукав. Один их бостанджи вышел вперед, коротко поклонился.

— Добрый ночи, дхари Татана. Кто-то причинил вам вред? Только укажите на нечестивца, и он будет казнен на месте!

— Да что же это такое? — Таня вздохнула, устало потерла лоб. — Не надо никого убивать, пожалуйста. Давайте пойдем уже, куда нам следует. Я бы не отказалась от ванной и постели. Хотя бы постели, — она оглядела каменистую землю и подумала, что с водой в Ажхаде должно быть все не просто.

— Позвольте проводить вас во дворец, — сказал бостанджи со странным акцентом, который был свойственен местным жителям.

Денри превратился обратно в человека, и один из стражников отдал ему свой утепленный халат, чтобы прикрыть наготу. От шаровар он отказался.

— Я достаточно сумасброден, чтобы расхаживать с голыми ногами и босиком, а вот для стражи султана это будет странно.

— Мы не полетим? — спросила Таня.

— Садиться по-прежнему негде, все заполонили эти… — Денри с отвращением огляделся. — Человеческие коробки. Но если твое мнение изменилось, и ты позволишь раздавить парочку…

— Нет! — воскликнула Таня. — Пошли пешком.

Денри пожал плечами. Бостанджи окружили их, отрезая от жителей трущоб, и повели во дворец. Люди, что жили недалеко от места приземления дракона, в страхе убегали, спешили спрятаться от страшных незнакомцев и представителей закона, но чем дальше они уходили от дома Амира, чем больше приближались к дворцу, тем больше людей выходило на улицы, высовывались в прорубленные в кривых стенах окнах, чтобы собственными глазами увидеть бостанджи и тех, кого они сопровождали.

— Когда ты собиралась рассказать мне о руке? — как бы между прочим спросил Денри. Он вглядывался в дорогу и делал вид, что ему все равно, но Таня прекрасно знала, что это не так.

— Когда сама бы разобралась, что мне с этим делать, — ответила она.

— Я думал, ты доверяешь мне, все такое. У нас появились секреты, Менив?

— Они всегда были, — ответила Таня. — Я по-прежнему не могу тебе рассказать всего, что было до моего появления в Обители, а ты ничего не говоришь о своих планах на Илирию. И про новые подарки Великой Матери… Я пока не знаю, как к этому относиться.

— Что за подарки? Расскажи мне, и мы вместе придумаем, что с ними делать.

Таня некоторое время молчала, рассматривая небо, высокое и чистое. Звезды усыпали его, словно горох. Таня быстро нашла созвездие Дракона, самое простое и яркое на небосклоне. Старый Контор питал особую нежность к нему, если вообще созвездия можно любить. Он говорил, что однажды молодой и отчаянный дракон полюбил Великую Матерь и молил забрать его, и такими страстными были его молитвы, такими щедрыми подношения, что Матерь забрала его на небо, и он превратился в звезды. Таня прекрасно знала, что ничего общего с реальностью это не имело, даже несмотря на действительное существование Великой Матери, а стать скоплением огромных шаров горящего газа — не самая завидная судьба, но история ей нравилась.

— Великая Матерь хочет, чтобы я была ее пророчицей, — сказала наконец Таня.

— Ого. Кажется, это новость, которой стоило бы поделиться, — нахмурился Денри. Она знала этот блеск в его глазах: дракон начинал сердиться.

— Я же сказала, я сама еще не знаю, что со всем этим делать. Не то, чтобы я хотела пророчествовать. И не то, чтобы у меня был выбор.

Дворец султана, яркая жемчужина в раковине ночи, становился все ближе, возвышался над гостями сахарным тортом. Путников встречали высокие ворота, окованные железом, зажатые с двух сторон белыми башнями с куполами-луковицами. Снаружи его охраняло четыре стражника в просторных штанах и легких кирасах, вооруженные глефами. В узких окошках башен горел свет, и Таня не сомневалась, что стражники оттуда также наблюдают за воротами.

— Пророчица будет невероятной помощницей на моем пути в Илибурге. Это настоящая удача, — Денри стал говорить тише, чтобы их никто не услышал.

— Джокер, — невесело усмехнулась Таня.

— Что? Какой джокер?

— Не обращай внимания, — отмахнулась она.

— Послушай, — Денри остановился, развернул ее за плечи к себе. — Я просто хочу знать, что ты на моей стороне.

— Конечно, на твоей. Кроме тебя у меня никого нет.

— Вместе навсегда, — проговорил Денри и опустил руку на плечи Тане, привлекая ее к себе, и так, в обнимку, они вошли в ворота великолепного дворца Ажхады.

Белокаменные стены скрывали иной мир, недоступный ни одному из жителей трущоб, мир, который они не могли представить даже в самых смелых мечтах. Посреди обширного квадратного двора неизвестные рабочие вырыли два бассейна идеальной прямоугольной формы. наполненные до краев, они отражали свет необычайно ярких южных созвездий. Бассейны окружали каменные дорожки, а вдоль них росли деревья: пальмы, высокие, с широкими листьями, и низенькие, мохнатые и буйно зеленые, незнакомые Тане лиственные деревья, кудрявые, раскидистые, или стрелами устремлявшиеся вверх, наподобие кипариса. На клумбах распустились ночные цветы, крупные, белые, источавшие яркий сладкий аромат. Одинокий слуга бродил по саду и доделывал ему одному ведомые дела. Широкая дорога, что вела ко дворцу, освещалась жаровнями на высоких ножках, и отсветы плясали на поверхности бассейнов.

А дворец! Он возвышался впереди, словно мираж из детской сказки, словно воплощенная фантазия городской модницы. Пышный, яркий и в то же время воздушный и строгий в идеальной симметрии, он заставил Таню остановиться, замереть, справляясь с восхищением. Выложенная квадратными белыми плитами дорога вела к высокой лестнице, которая поднималась к мозаичному порталу, а над ним раскинулся огромный купол, который в родном Танинов мире называли иранским, а здесь, наверное, ажхадским. Увлеченная созерцанием порталов, стрельчатых окон, башен и башенок, Таня не сразу заметила, что по дороге спешил человек в удлиненном камзоле, шароварах и лихо закрученном тюрбане на голове.

— Великий Хаму услышал мои молитвы, с вами все в порядке! — воскликнул мужчина. У него было вытянутое лицо, половину которого скрывали пышные усы и борода. Стражники вытянулись, положили руки на рукояти кривых мечей и так замерли.

— Я же все-таки дракон, Бахрам, — самодовольно улыбнулся Денри. — Хоть сейчас и без штанов.

— При все уважении, вы недооцениваете этих людей за стеной. Они могут быть совершенно дикими.

— Вы бы тоже стали дикими, если бы спали на тухлой соломе! — воскликнула Таня, и человек, которого Денри назвал Бахрамом, повернулся к ней. Она смутно помнила, что Итари называла его имя, но уже не могла вспомнить, в связи с чем.

— А кто у нас здесь? Ох, прекрасная Менив-Тан, насколько я понимаю? Спутница дракона, — Бахрам приложил три пальца ко лбу, а потом сделал той же рукой сложный жест и глубоко поклонился, а Таня вдруг одолела зудящая мысль: упадет тюрбан или нет. К ее сожалению, не упал, и она решила, что дело в скрытых веревочках.

— Добрый вечер, — она протянула руку распрямившемуся Бахраму и пожала его локоть, как было принято в Илибурге. Тот не высказал ни беспокойства, ни удивления, хотя на локтепожатие не ответил.

— Вы как раз вовремя. Султан устраивает ужин, и если вы поторопитесь, можете на него успеть. Такие ужины — всегда маленькое событие во дворце, — Бахрам посмотрел поверх Таниной головы на бостанджи. — Асул, вы свободны. Я провожу гостей сам.

— Во имя султана! — гаркнул Асул и развернулся, и за ним последовали все его подчиненные.

Бахрам же приглашающим жестом предложил пройти во дворец. Таня следовала по пятам за Бахрамом и думала, что в этот вечер у нее сломается способность восхищаться, ведь чем ближе она подходила к обители султана, тем больше деталей могла разглядеть, тем больше ее поражало великолепие архитектуры. Колонны казались сделанными из безе, и капители их обвивали тонкие виноградные лозы. Стрельчатые окна забирали искусно вырезанные решетки, и по бокам от них тянулись ряды мозаичных плиток, на каждой из которых художники изобразили уникальные сцены. Мраморные ступени, к которым Таня подошла, оказались начисто вычищенными и вымытыми и едва ли не светились в ровном лунном свете.