Мария Доброхотова – Созвездие Дракона (страница 11)

— К сожалению, султан наш хорошо слушает и плохо делает, да будет благословлено каждое его помышление, — покачал головой Бахра. — Амир-рхан умный старейшина, он знает, что нужно делать.

Таня еще раз осмотрела убогое жилище, низкую жаровню и варево над ней, сгорбившегося над фигуркой старика с блестящими глазами. Если ей не удастся выбраться, в подобном месте ей придется провести ночь, а то и не одну, и подобная перспектива внушала ужас больше, чем сам факт плена.

— Хорошо, — она на мгновение задумалась. — Но я прилетела на драконе. Да-да, большом и страшном. Если он меня не найдет, он просто разнесет здесь все к бурундовой матери, а потом сверху подожжет.

— О, я уверен, что дракон такой прекрасной дхари очень умный. Такой умный дракон не будет жечь город, в котором прячется его дхари, ведь тогда она может умереть.

— А я вот не уверена, — вполне искренне ответила Таня. — Я его еле уговорила не жечь здесь ничего, чтобы просто сесть в нужном месте, что уж говорить о моем спасении. Так что на его благоразумие я бы не стала рассчитывать.

На добродушном лице Бахры появилась озабоченность, даже улыбка стала кривая, неуверенная. Он поспешно перевел слова Тани старейшине, и тот что-то коротко ответил, но на этот раз Бахра с ним спорил, недолго, но жарко.

— Ай-ай, Амир-рхан не верит твоим словам. Он говорит, что драконы не любят людей, что они приносят только смерть. Что дракон не разрешал бы женщине садиться ему на спину.

— Ну отлично! — воскликнула Таня. — Давайте все умрем от ярости дракона из-за фантазий твоего Амира. Эй, Амир-храп, послушайте, — она повернулась к старейшине, а Бахра приготовился переводить. — Я не хочу здесь оставаться. Мой друг очень вспыльчив, и от его гнева никто не выиграет. Последний раз предлагаю: отпустите меня, я уговорю султана дать вам нормальные условия, потому что так жить невозможно.

— И что же тебе не нравится в нашей жизни? — сощурился Амир.

— Да все! У вас каменный пол, а стены из мусора. У вас даже кровати нет, а где отхожее место, я вообще думать не хочу.

— Счастье не в вещах. Когда ты избавишься от них, ты наконец получишь свободу.

— Хорошо, пусть. Но человек должен жить нормально! У него должно быть крепкое жилье, кровать, вода и нормальный туалет. Он должен хранить продукты в холоде и хорошо кушать. Должен, понимаете? Это самое малое, — Таня разгорячилась, и весь ужас от увиденного сегодняшним вечером вылилось в ее речь. Бахра прилежно переводил фразу за фразой, но радостное выражение окончательно пропало с его изможденного лица, и он только переводил тревожный взгляд с Тани на Амира. — То, как живете вы, это ужас! Я догадываюсь, что в том нет вашей вины, но и похищать меня — это не выход. Нужны конкретные предложения султану, как он может поправить ваше положение.

Амир поднял на нее черные блестящие глаза в обрамлении сеточки морщин.

— Ты чужачка, и ничего не знаешь о нашей жизни, — выплюнул он. — Мы живем бедно, но достойно. Помогаем друг другу, радуемся на свадьбах и плачем на похоронах. Единственное, что нам нужно, чтобы налог с урожая был меньше, чтобы дети не голодали. Немного меньше, и мы будем счастливы. И поэтому ты, — он ткнул в ее сторону скрюченным артритом пальцем, — останешься здесь.

— Горстка зерна вас не спасет!

— Не тебе это решать!

Таня замолчала, в гневе уставившись на Амира. Тот вернулся к своей фигурке и принялся остервенело строгать ее, как показалось Тане, уже без всякого плана, слепо отсекая целые куски. Ей стало жаль фигурку, которая наверняка так и не выйдет из куска дерева на свет.

Снаружи послышались голоса. Они приближались, как прилив, один житель трущоб передавал сообщение другому, тот кричал соседу и так по цепочке послание докатилось до жилища Амира. Женщина, которая все это время тихо стояла в уголке, и Таня даже успела забыть про нее, выскользнула за грубо сколоченную из разных досок дверь. Она отсутствовала не больше минуты, и в это время Таня и двое мужчин провели в неловкой тишине.

Женщина выглядела встревоженной. Она с порога кинулась к Амиру, рухнула ему в ноги, вцепилась в штаны и принялась что-то эмоционально говорить, изредка подвывая. Амир недобро косился на Таню, а Бахра причитал:

— Ой, плохо. Ай, нехорошо.

Таня ждала, скрестив руки на груди. Что случилось, догадаться было несложно: Денри разозлился и отправился на поиски пропавшей подруги, и навряд ли он был деликатен в своих способах.

— Амир-рхан, говорит, что бостанджи заполнили трущобы. Что они ищут белоликую дхари, — поспешно переводил Бахра, то и дело прикрывая рот рукой. — Люди говорят, что над городом кружит дракон, что он дышит дымом, а глаза его горят, как факелы!

— У Денри не горят глаза, — усмехнулась Таня, удивляясь, как быстро и ловко люди способны перевирать новости. — Ну что, мы будем дальше ждать, пока они перевернут все вверх дном и кого-нибудь убьют?

Амир поднялся, опершись об колени. Женщина у его ног продолжала стонать и тянуть к нему руки, словно утопающая к спасательному кругу. Старейшина не мог распрямить спину, но от этого он не выглядел менее серьезным.

— Амир-рхан, что, так и сказать? Ох, нехорошо, — покачал головой Бахра. — Амир-рхан говорит, что ты недостойная женщина, о ярчайшая звезда пустыни. Ты ходишь в мужской одежде и говоришь дерзкие речи, и великий Анджа покарает тебя за твою наглость, о услада недостойных глаз. Но твое похищение принесло беду в наши дома, и Амир-рхан признает, что тебе лучше уйти. И забрать свой недостойных дух из их благословенного жилища, — он даже скривился, ожидая реакции белокожей незнакомки.

Таня только кривила рот в усмешке. Ей было не впервой слышать и про штаны, и про недостойное поведение, и про то, где на самом деле ее место в этом мире. Первое время она переживала, металась между желанием нравиться людям и желанием быть собой, но потом ей стало все равно. Люди, которые были готовы рисковать ради нее жизнью, любили ее и в штанах, а на остальных ей было плевать.

— Отличное решение, сразу бы так. Я сдержу свое обещание и поговорю с султаном. Это безобразие, так жить нельзя!

— Нам от тебя ничего не нужно, — перевел Бахра и уточнил: — Точно, Амир-рхан?

— Я постараюсь выбить хотя бы уменьшение налога. Не для вас, — прервала она возражения старейшины, — а для ваших детей, которых вы к какой-то матери продолжаете рожать. Я спать же не смогу, если не сделаю хоть что-то.

— Амир-рхан просит тебя уходить, — виновато улыбнулся Бахра, и морщины на его лице стали еще глубже.

— Ты хороший человек, — проходя мимо, Таня потрепала его по плечу. — Смотри, у меня есть драконья монета, мы иногда рассчитываемся ими с людьми на островах. Она из серебра. Она поможет купить немного еды?

Таня вынула монету из сумки и протянула ее на вытянутой руке Бахра. У него заблестели глаза, он не мог отвести взгляд от монеты, склонился над ней, как над великим сокровищем. Амир что-то резко прикрикнул, и мужчина отпрыгнул, испуганно посмотрел на Таню.

— Я не-не могу ее взять, — сказал, заикаясь, он. — Мы не принимаем подачек.

Таня почувствовала, как в груди зашевелился гнев. Не намного лучше она Денри, такая же вспыльчивая и неразумная.

— Передай Амиру, что если он еще раз откроет рот, я его ударю, — процедила Таня, вполоборота глядя на старейшину. — Держи, — она сунула монету в руки Бахры. — Купи еды. Слышишь? Еды детям! И сами тоже поешьте, вы должны работать, а для этого нужны силы. А с султаном я поговорю.

— О луноликая дхари пустыни… — пролепетал мужчина.

— Все в порядке, — улыбнулась Таня, похлопала его по плечу и, не прощаясь, вышла из благословенного жилища старейшины.

Воздух снаружи успел остыть, и темная ночь пахла землей и испражнениями. Таню передернуло, когда она представила, что люди могли ходить в туалет прямо здесь, за хибарой. Ну должно же у них хватать ума, чтобы усмотреть зависимость между чистотой и заболеваниями! Обернувшись, она увидела в проеме Бахру, он несмело улыбался и продолжал смотреть за ней, но ни Амир, ни его женщина больше не показались.

Таня огляделась. Привыкшие к темноте глаза угадывали силуэты ближайших построек. Жители трущоб если и разводили огонь, то только для тепла или приготовления еды, освещать улицу они явно не видели смысла. Таня задумалась, как ей искать Денри, как сделать так, чтобы не получилось, что она бегает от него по лабиринту трущоб. Она еще раз оглянулась на Бахру. Смотрит. Ну и пусть смотрит, судя по всему, слухи тут распространяются быстрее пожара, может быть, и о ней сложат легенды. Таня скинула куртку, рванула левый рукав рубахи наверх, обнажая кожу. Сколько раз она проделывала этот трюк, после того, как Матерь показала ей, как находить огонь в сердце и зажигать его? Дома, пока никто не видит, она снова и снова заставляла лилии на руке оживать, удивляясь чуду, привыкая к нему. И теперь она привычно отыскала огонь в сердце, отправила его к плечу, почувствовала, как становится горячо и славно, а потом вниз, по руке. В густой южной ночи ярко вспыхнули красным цветы, похожие на лилии, зашевелились, раскрыли лепестки. Между пальцами вспыхнул огонь, ласковый, не обжигающий пальцы. Таня пару мгновений смотрела на него, а потом вскинула руку вверх, подавая Денри сигнал, призывая его.