Мария Дикова – Повесть о физике и любви (страница 9)

— Кажется, да.

В лаборатории повисла тишина. Гудели приборы, где-то капала вода из не до конца закрытого крана. Солнце почти ушло, и тени стали длинными.

Кораблёв смотрел на неё. В этом взгляде не было обычной оценивающей холодности — что-то другое, более тёплое, но сдержанное.

— Допивайте кофе, — сказал он наконец. — Провожу до выхода.

Они шли по тёмному коридору, и их шаги гулко отдавались от стен. Аня боковым зрением видела его фигуру — прямую спину, руки в карманах брюк. В полумраке он казался выше, чем на лекции.

У двери в вестибюль он остановился:

— В пятницу приходите. Будете учиться готовить образцы. Это кропотливая работа, но без неё никуда.

— Я приду.

Он кивнул и уже собрался уходить, но задержался:

— Ветрова. То, что вы сказали про понимающих людей... Я тоже надеялся здесь их найти. Иногда находил. — Пауза. — Очень редко.

И ушёл, не дожидаясь ответа.

Аня стояла в пустом вестибюле, прижимая к груди рюкзак, и смотрела на дверь, за которой он скрылся.

Всю неделю она жила от пятницы до пятницы.

На лекциях Кораблёв оставался прежним — холодным, требовательным, иногда язвительным. Вызывал её к доске, задавал каверзные вопросы, заставлял искать ошибки в чужих решениях. Но теперь Аня видела то, чего не замечала раньше: когда она отвечала правильно, он чуть заметно кивал — не для аудитории, для себя. Когда она сомневалась, его бровь приподнималась ровно на миллиметр — знак: «Думай ещё».

К семинарам по физике она начинала готовиться сразу, как только получала план. Всегда разбирала теорию и решала задачи. Но вообще-то это делали все, потому что иначе у студентов Кораблева быть не могло.

Она иначе могла. Физика перестала быть просто предметом — она стала способом быть рядом с ним. Каждая решённая задача, каждый правильный ответ на семинаре были молчаливым диалогом: «Я справляюсь. Я достойна. Смотрите на меня».

Но дело было не только в физике. Она ловила себя на том, что прокручивает в голове их разговоры в лаборатории, его интонации, его редкие улыбки. Однажды ночью, лёжа в темноте общежития, она вдруг отчётливо вспомнила, как пахнет его пиджак — смесью кофе, бумаги и чего-то древесного, напоминающего сандал.

Она зарылась лицом в подушку и приказала себе не думать об этом. Не помогло.

В пятницу она пришла ровно в пять.

Кораблёв уже ждал — в лаборатории горел свет, и она увидела его через стекло в двери: он стоял у стола, склонившись над микроскопом. В белой рубашке с закатанными рукавами, открывающими бледные предплечья с едва заметными венами. Свет лампы выхватывал резкие скулы, тонкую линию губ, пальцы, которые осторожно вращали фокусировочное кольцо.

Она постучала.

— Войдите, не заперто.

Аня вошла. Он поднял голову, и на мгновение ей показалось, что в его взгляде мелькнуло что-то похожее на нетерпение — ждал?

— Раздевайтесь, — сказал он буднично. — Будете учиться работать с алмазной пилой.

— С чем? — опешила Аня.

— С алмазной пилой. — Он указал на небольшой станок в углу. — Чтобы резать образцы. Не волнуйтесь, это не страшно.

Она сняла куртку, повесила на крючок. Подошла ближе.

Станок оказался аккуратным устройством с тонким вращающимся диском, похожим на те, что используют ювелиры.

— Сначала теория, — Кораблёв встал рядом. — Мы режем монокристаллы. Они хрупкие. Одно неверное движение — и образец стоимостью в несколько тысяч евро превращается в пыль.

Аня сглотнула.

— Я постараюсь.

— Постараться мало. Нужно сделать. — Он взял с лотка небольшой серый кубик. — Вот образец. Обычный керамический сверхпроводник, не слишком дорогой. На нём и будем учиться.

Он показал, как закреплять кристалл в держателе, как выставлять нужную скорость вращения диска, как подавать охлаждающую жидкость. Аня слушала, стараясь запомнить каждое движение, каждую интонацию.

— Теперь вы, — сказал он, отступая.

Она села за станок. Руки дрожали, когда она брала пинцетом образец.

— Не тряситесь, — голос Кораблёва раздался над самым ухом. — Это просто кусок керамики. Сломаете — сделаем новый.

Он стоял сзади, и она чувствовала исходящее от него тепло. Аня глубоко вздохнула, закрепила образец, включила подачу воды, плавно подвела диск. Пила зажужжала, пошла тонкая пыль. Образец резался легко, почти без сопротивления.

— Хорошо, — тихо сказал Кораблёв. — Ещё чуть медленнее. Не давите.

Она ослабила нажим. Диск шёл ровно.

— Стоп.

Она отключила станок. Образец был разрезан ровно пополам.

— Молодец, — сказал Кораблёв. В голосе — одобрение.

Аня обернулась. Он стоял так близко, что ей пришлось запрокинуть голову, чтобы увидеть его лицо. В этом ракурсе она заметила тонкую ниточку шрама над левой бровью — почти незаметную, видимую только вблизи.

— Откуда это? — спросила она, не успев подумать, что ее импульсивный вопрос – слишком интимный.

Он сделал вид, что не понял этого и чуть коснулся брови пальцем:

— В детстве. Упал с велосипеда. — И добавил с едва заметной усмешкой: — Первый урок физики. Кинетическая энергия перешла в деформацию черепа.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.