Мария Демидова – Катализатор (страница 95)

Она кивнула.

— Я справлюсь. Правда, я сама с этим справлюсь.

Она не справилась. Присутствие Эша до сих пор было единственным надёжным лекарством от паники. Впрочем, со временем их отношения так прочно закрепились между позициями «врач-пациент» и «спасатель-утопающий», что стыд, подозрения и опасения стали казаться попросту нелепыми.

Вот только сейчас, за две недели до злополучной дуэли, ей никак нельзя терять волю. Ни на минуту. Слишком многое поставлено на карту.

— Я никогда не воспользуюсь твоей слабостью. Даже ради твоего блага.

Иногда Джин готова была поверить, что Эш может читать её мысли.

— Обещаешь?

Вопрос расцарапал пересохшее горло, и колдунья закашлялась.

— Обещаю. Принести тебе воды?

Пальцы против воли судорожно вцепились в его спину.

— Хорошо. Не бойся, я буду здесь столько, сколько нужно.

— Спасибо. — Она медленно глубоко вздохнула и разжала руки. — Извини. Когда-нибудь это закончится, честное слово.

— Надеюсь, ты не будешь слишком торопиться, — неожиданно устало ответил Эш. — Я бы хотел вернуться к этому разговору недели через три, не раньше.

Джин осторожно отстранилась, высвобождаясь из уютных и безопасных объятий.

— Вода — это хорошая идея, — тихо произнесла она. — Если можно…

Эш поднялся и двинулся к двери.

— Если ты меня обманешь, я умру, — буднично сообщила Джин ему в спину. — Я просто спать не смогу. Совсем. И в итоге хватану-таки слишком много снотворного. Возможно, даже случайно.

— Я понял, — серьёзно кивнул Эш. — Я только не понял, кто из нас теперь главный манипулятор.

Колдунья слабо улыбнулась.

— Я не манипулирую. Я расписываюсь в собственной беспомощности.

«Прекрасно зная, что в случае с тобой это одно и то же…»

Когда он вернулся, Джин натягивала свитер. Эш удивлённо замер на пороге.

— Я пойду прогуляюсь немного, — объяснила колдунья, закрывая шкаф. — Сон пропал совсем.

— Пойти с тобой? Ночь всё-таки.

Он отдал ей стакан, Джина сделала несколько глотков и покачала головой.

— Нет, не надо. Не волнуйся, я не буду уходить далеко. Ложись спать, ладно? Я ненадолго.

Ночь была тёплой, но ветреной. На улице глаза тут же заслезились, и колдунья была рада, что это можно списать на погоду. Хотя кому нужны объяснения, если вокруг — ни души?

Джину бил нервный озноб. Каждый вдох иглой вонзался под рёбра. Она надеялась, что на улице станет легче, но нет, ничего подобного: панике было наплевать, где глодать свою жертву. В висках пульсировал страх. Отдавался ударами кувалды в груди. Заполнял всё существо, лишал воли. Вздох получился нервным, судорожным.

Она не справится. Если сейчас вернётся домой, расплачется, сломается, рассыплется. И ничего не сможет противопоставить сочувственным аргументам самоотверженного оружейника, который не упустит случая уберечь её от опасности, пусть даже принятой добровольно.

«Увы, Эш. Мы оба знаем цену твоим обещаниям».

Значит, возвращаться домой рано. Сначала нужно успокоиться. Чего бы это ни стоило.

Ноги сами несли вперёд, и Джина не представляла, куда.

Или представляла?

Она достала из кармана плаща телефон. Едва не выронила его из дрожащих пальцев.

«Это не вариант. Конечно, это не вариант».

Джин набрала номер.

«Нельзя. Нельзя ни в коем случае!»

Вызов.

«Это опасно, в конце концов!»

Длинный гудок. Ещё один. Отклик.

«Не смей, дура!»

— Мне нужна твоя помощь.

«Четыре часа утра. Пошли меня к чёрту. Пожалуйста, пошли меня к чёрту!»

— Джин? Ты не дома? Куда мне приехать?

От своей соперницы Виктор был в восторге. За две недели он в неё практически влюбился, несмотря на то, что виделись они за это время всего дважды — на подписании дополнительного соглашения о запрете магии во время дуэли и на пресс-конференции, собравшей журналистов со всего центрального региона Содружества. Перед прессой Джина держалась превосходно. Её спокойной уверенности завидовал даже сам Виктор, которого откровенные и провокационные вопросы коллег несколько раз едва не выбили из колеи. Колдунья же вела себя так, будто ей вовсе не знакомы ни волнение, ни страх.

«Интересно, она настолько уверена в собственной неуязвимости или просто не боится смерти? — размышлял Виктор, бредя ранним утром по Замковой улице и привычно скользя взглядом по вывескам знакомых кафе и магазинов. — И если не боится, то почему? Из-за детской уверенности, что смерть — это то, что случается только с другими? Или из-за того, что собственная жизнь не имеет для неё ценности? Что толкает её на арену? А что, если задуматься, толкает туда меня?»

Джину, торопливо шагающую по противоположной стороне улицы, Виктор заметил не сразу. Точнее, не сразу узнал. Девушка выглядела так, будто выскочила из дома второпях, забыв о макияже, причёске и вообще обо всём на свете. Журналист двинулся следом, мысленно объяснив своё поведение беспокойством о хрупкой девушке, которая спешит куда-то, не разбирая дороги, не обращая внимания на отвратительную морось и не видя ничего вокруг. Отчасти это было правдой. Отчасти — попыткой оправдать банальное любопытство.

Войдя в парк, Джина нервно огляделась и свернула на боковую аллею. Предположений, с кем девушка так стремится встретиться за день до дуэли, Виктор не строил, и всё-таки, заметив, к кому направляется колдунья, был удивлён.

Мальчишка в кожаной куртке нахохлившейся вороной сидел на невысокой ограде детской площадки. Увидев Джину, счастливо улыбнулся, соскочил на землю, приветственно махнул рукой. Колдунья нерешительно остановилась в паре метров от него. И не подумаешь, что несколько минут назад торопилась, едва не срываясь на бег. Парень сделал несколько шагов, на ходу стягивая чёрные перчатки. Джина вдруг отступила, спрятала руки за спину, торопливо пробормотала что-то, чего Виктор не смог расслышать. Мальчишка упрямо качнул головой, приблизился к колдунье, обнял. Нет, просто дотянулся до спрятанных ладоней, заставляя девушку вывести руки из-за спины. Сжал дрожащие пальцы.

— Если бы это было правдой, ты бы не пришла.

Джина не спорила и не сопротивлялась.

Не в силах справиться с любопытством, Виктор подошёл чуть ближе и устроился за столиком пустого уличного кафе, на всякий случай опустив пониже козырёк кепки. Парочку, впрочем, происходящее вокруг явно не интересовало. Мальчишка вообще закрыл глаза и замер, улыбаясь и сжимая руки Джин. Девушка смотрела на него внимательно, сосредоточенно, будто стараясь уловить и запомнить каждый оттенок мимики.

«Странная, очень странная ведьмочка, — думал Виктор, который через пять минут уже начал скучать на своём наблюдательном посту. — Интересно, вездесущий Скай знает об этих встречах? Уж не рассказать ли?»

В том, что свидание в парке не было первым, журналист почему-то был абсолютно уверен.

Мальчишка вдруг вздрогнул, не удержал улыбку, поморщился, как от боли. Скользнувшая по лицу тень исчезла через мгновение, но Джина как будто ждала этого сигнала.

— Хватит, — заявила она твёрдо, и парень открыл глаза. — Крис, достаточно.

Она попыталась отдёрнуть руки, но он удержал её за запястья. Вырываться, впрочем, не заставил — уже через пару секунд отпустил, вскинул ладони жестом фокусника: «Не держу, никакого подвоха, всё честно!»

— Прости. — Джин говорила тихо, но Виктору всё-таки удавалось расслышать слова. — Это в последний раз.

— Не зарекайся, — улыбнулся Крис, надевая перчатки.

— У меня поезд через два часа, — невпопад ответила колдунья. — Так что… Слушай, мне так стыдно… Но я так рада, что ты пришёл. Что ты всегда приходил. — Она помолчала, опустив глаза. — Мне бы хотелось сделать для тебя что-нибудь настолько же важное. Пока ещё есть такая возможность.

— Ну так в чём проблема? — Мальчишка потянулся, будто разминая уставшие плечи. — Два часа, говоришь… Времени вполне достаточно.

— Есть идеи?

Крис состроил хитро-задумчивую гримасу.

— Чем я ограничен в своих фантазиях?

— Разве что здравым смыслом, — усмехнулась Джин.