Мария Демидова – Катализатор (страница 41)

Перед самым отъездом Джин постучалась в комнату Илоны и, не дождавшись ответа, толкнула дверь. Миссис Скай стояла у окна, обхватив плечи руками, словно не могла согреться. В её глазах отчётливо читалась паника.

— Тебе очень тяжело, Джин? — спросила Илона, с трудом сдерживая слёзы.

Нужно было её успокоить. Сказать, что вовсе не тяжело, что эта связка ничуть не утомительна. Может быть, Илона даже поверила бы. Ведь она не могла в полной мере представить, чего Джин в одночасье лишилась. Она практически заново училась пользоваться полем — осторожно, экономно. Многие чары, казавшиеся элементарными, теперь были под запретом. И если раньше приёмы медицины поля давались легко, то сейчас для продолжения учёбы по этой специальности придётся очень сильно постараться. О том, чтобы поступить в Зимогорский университет в этом году, думать не приходилось. Попытка перевода из лейского меда казалась нелепостью — ведь характеристика, которую могут дать её нынешние преподаватели, больше не соответствует действительности.

Тяжело ли? Очень ли тяжело? Да как сказать…

Врать не хотелось.

— Мне терпимо.

Мать Эша быстро подошла к девушке, сжала её пальцы дрожащими руками.

— Пожалуйста, не отпускай его, милая! — Она говорила быстро и сбивчиво и, казалось, готова была упасть на колени. — Я знаю, я даже просить о таком не имею права. Ты и так сделала для нас больше, чем было возможно. Ты дала нам время, чтобы найти решение, но мы не смогли… И связывать тебя вот так… на неопределённый срок… Но он мой сын, Джина. И я всё-таки прошу. Я всё что угодно для тебя сделаю. Только не отпускай!

Из глаз Илоны Скай текли безнадёжные, бессильные слёзы. Она, не задумываясь, отдала бы за сына жизнь, но её жизни было недостаточно.

Щёки Джин вспыхнули. В глазах защипало. Она хотела сказать, что, если сейчас отступит, всё совершённое потеряет смысл. Хотела заверить, что исполняет долг перед сестрой и не может от него отказаться. Хотела объяснить, что лишить человека жизни слишком страшно, чтобы она когда-нибудь рискнула на это пойти. Или сказать, что она, как-никак, почти врач и не может оставить своего пациента. Но Джин чувствовала, что все эти пространные уверения будут звучать фальшиво, потому что на самом деле судьба Эштона Ская окончательно решилась только сейчас, в этой комнате.

— Не отпущу, — пообещала Джин. — Честное слово.

Она в очередной раз коснулась лба Эша, проверяя, не усилился ли жар. В задумчивости легко скользнула рукой по спутанным волосам, отводя от глаз влажные пряди.

— Вот не говори, что ты поддерживаешь Эша только потому, что обещала его маме…

Джин усмехнулась.

— Сейчас — нет.

Принято было считать, что Эшу очень повезло. Так говорил он сам, в этом были уверены его родители и профессор Тиг. Знала это и Джин. Но она знала и ещё кое-что: ей тоже очень повезло. Сказать, что, ввязываясь в эту авантюру, избалованная мощным полем студентка знала, на что шла, было бы преувеличением. Ею руководили эмоции, любопытство, тщеславие, желание оценить пределы собственных возможностей. А потом отступать было поздно. Если даришь кому-то жизнь, не так-то просто передумать и отнять её.

Эштон Скай мог оказаться маньяком или дамским угодником, эгоистом и снобом, сумасшедшим учёным, преступником… Мог оказаться невыносимым занудой без чувства юмора, в конце концов. Но он оказался человеком, которого действительно хотелось спасти. Всё, что он делал, заставляло бессменного донора гордиться своей причастностью и придавало смысл тому, что произошло десять лет назад. Джина наконец-то перестала задаваться вопросом, зачем выжила.

Кристина поднялась, задумчиво прошла вдоль стены, пытаясь рассмотреть в тусклом свете настольной лампы многочисленные вышитые панно. На одних были расхожие энергетические символы, на других — узоры, значения которых Тина не знала.

— И почему вы не поженитесь? — полюбопытствовала она.

Маленькие пальцы замерли в светлых волосах.

— Для этого одной донорской связки мало. И потом… Эш очень любил мою сестру. И до сих пор любит.

Тина фыркнула.

— Хочешь сказать, он до сих пор хранит ей верность?

— Ну как…

Джин встала, отошла к окну.

— У него были романы. Короткие. Но ничего серьёзного из этого не выходило.

— А сейчас?

— Не знаю. Он передо мной не отчитывается.

— А мог бы. Ты же обязательное третье звено в любых его отношениях. Его избраннице неизбежно придётся с этим смириться. Или на время его романов ты уходишь в тень? — Риторический вопрос был полон иронии, но Джин ответила вполне серьёзно:

— Он никогда меня об этом не просил.

— А если попросит?

Джина отвернулась. Открыла окно. Медленно вдохнула полившийся в душную комнату сладковатый леской воздух.

— Значит, мне придётся подпитывать его дистанционно. Связка это позволяет.

— Ты серьёзно?

Джин молчала.

— Ты ему жизнь спасаешь. Он должен бы…

— Да ничего он не должен! — оборвала Джина, оборачиваясь. — Ни мне, ни кому-то ещё. Слушай, это же не рынок, и Эш не моя собственность. Если он захочет, всё равно уйдёт. Так или иначе. Главное, чтобы кто-то был с ним рядом. Чтобы он не наделал глупостей.

— Глупостей?

— Да… неважно. Каких-нибудь глупостей. Я не о том. Просто… Если кто-то заставит его забыть об этом дурацком поводке… Если он снова почувствует себя свободным — настолько, что попросит меня уйти… Понимаешь, тогда неважно, кто это будет. Лишь бы был.

Она взяла со стола последний кусок шоколадки и вернулась к постели Эша. Он спал почти спокойно, и только между бровями залегла напряжённая складка.

— Не понимаю, — призналась Кристина. — Ты уже пять лет его держишь, рискуешь собственным здоровьем, а может, и жизнью, отдаёшь почти всю активную силу… Не представляю, чего это тебе стоит — не использовать поле, да ещё такое… И если он захочет, ты просто уйдёшь и будешь делать то же самое, не получая взамен вообще ничего? Ты лукавишь. Так не бывает.

Джина поморщилась от приторной шоколадной горечи.

— Ага, — подтвердила она. — Не бывает. И неистощимого поля не бывает. И Вектора, говорят, тоже не бывает. А ты сходи, спроси Криса, как ему спится с этой небывающей хреновиной в руке! Тин, ты действительно думаешь, что такими вещами можно шантажировать?

Она невольно повысила голос, Эш застонал, заворочался, облизнул пересохшие губы. Джин отвлеклась от Кристины, и та, почувствовав, что затронула слишком тяжёлую тему, собралась уйти. У дверей обернулась и взглянула на собеседницу с понимающей улыбкой — словно проникла в тайну, скрытую за словами.

Джин улыбнулась в ответ.

Никакой тайны не было. Она всегда знала, что рано или поздно Эш уйдёт. Он неплохо научился делать вид, что всё в порядке и что донорский поводок вовсе его не тяготит. Но после всего что произошло, после пяти лет бок о бок, после стольких дней вместе в медицинских архивах, после стольких ночей — нервные шаги за стеной, сжатые кулаки, попытки притвориться спящим… Обмануть Джин было непросто. «Не отпускай…» Илона знала, о чём говорила. Сохранение донорской связки было далеко не самой сложной задачей. Джин поняла это не сразу и чуть не поплатилась за свою наивность.

Самое трудное давно было позади. Колдунья не позволяла себе до конца в это поверить, чтобы не было как в прошлый раз, но всё-таки в глубине души знала: однажды Эш наконец убедится в том, что свободен, и уйдёт. Ему это будет стоить лишь малой толики безопасности. Чего это будет стоить ей? Ну так об этом никто и не спрашивал.

В маленькой комнате было душно. Через распахнутое окно тёк густой предгрозовой воздух. Глаза слипались. В очередной раз вынырнув из полусонного оцепенения, Джин всё же решилась выйти на улицу. Заснуть и упустить что-то важное было страшнее, чем оставить Эша одного.

В гостиной негромко посапывал Рэд, уступивший комнату напротив Крису и Тине. Джин вышла на веранду, осторожно прикрыв за собой дверь. Здесь тоже царила духота, но воздух всё-таки был легче и свежее, чем в пропахшей лекарствами и оплетённой энергетическими полями комнате. Джина вспрыгнула на перила, закинула на них одну ногу, устроилась поудобнее. И только тут увидела, что на веранде она не одна. Неподвижная фигура, облокотившаяся на поручень, почти тонула в густой предрассветной темноте.

— Давно пора заменить лампочку в фонаре, — заметила Джин.

Крис вздрогнул, но головы не повернул.

— Наверное. Как там Эш?

— Могло быть хуже, — уклончиво ответила колдунья. — Ты сам-то как? Помощь не нужна?

Его лица почти не было видно, но голос подсказал, что Крис улыбается.

— А тебя хватит на ещё одного пациента?

— Как рука?

— Рука-то нормально… — Он несколько раз сжал и разжал кулак, словно в подтверждение своих слов. — Только эта дрянь не в руке.

— То есть?

— Да сам не понял ещё. Но Эш был прав насчёт того, что у Вектора есть поле. И то, что он выбирает носителя, тоже, кажется, правда. Только это не как в сказках — признал и подчинился. Мне кажется, он… — Пауза была такой долгой, что Джин уже хотела переспросить, но Крис вдруг выпалил: — Такое чувство, что у него какие-то свои цели. Что он пытается манипулировать. Продавливать. Мысли всякие появляются. Лишние. И нет, я не спятил.

— Что значит «лишние»? — Последнее замечание Джин проигнорировала.

— Знаешь, если поживёшь с моими тараканами столько, сколько я, тоже сможешь отличать их от чужих, как бы ловко эти чужие ни маскировались.