Мария Чернышова – Время скитальцев (страница 71)

— Стой, дура! — Бенито Бальбоа, поскальзываясь на воде и крови, пронесся на корму и вцепился ей в плечи, сдергивая с борта. — Куда⁈

— Пусти! — прорычала она, отбиваясь от его рук. — Пусти! Убью…

Бенито выпустил ее, отступил на шаг, отвел назад руку и внезапно четким взвешенным движением ударил Франческу кулаком в висок.

К полуночи Паоло Раньер устал так, что едва не валился из седла. Веки сделались тяжелыми, движения медленными, бригантина давила на плечи все сильнее. Не создан он для погонь, не создан…

Отряд двигался Нижней дорогой, что шла узким ущельем, по склонам которого змеились трещины — русла ручьев, что иссякли от жары. Места были пустынные и неприютные — последние людские жилища они миновали еще в сумерки и дальше до самого Пятого Пригорка, где стояла пограничная застава, селений не было.

Месяц, висевший над дорогой, почти не давал света — слишком тонок был недавно народившийся серп. Звезды казались неяркими, словно подернутыми легчайшей облачной дымкой.

Дорога повернула и пошла вдоль темной каменной стены, по вершине густо заросшей лесом, отдельные островки которого спускались по обрывам. Где-то вдали слышался плеск волн, приглушенный расстоянием.

— Красная скала, — пояснил Луцио Марр. Он сейчас возглавлял отряд — сержант был родом из какой-то приречной деревеньки под Реджано и неплохо знал все здешние тропы. Раньер вполне доверял его решениям. Лейтенант и его «синицы» покорились судьбе: они мало что понимали в переплетении ущельев Ламейи.

Лошади устало цокали копытами по камням. Ветер посвистывал в раскидистых ветвях. Казалось, даже жара чуть унялась, дав изнуренной земле пару-тройку часов покоя. Не в такие ли ночи Сплетающий сны шествует по земле, свивая свои путы из лунного света, теней качающегося тростника и песен ветров, и порождает легкие грезы? Липкие кошмары он совьет позже, после Паучьей Полночи, когда ветра сделаются злыми, а воды земные и небесные станут отдавать гнилью.

Убаюканный тишиной, Паоло Раньер на время забыл о цели их путешествия, о времени и месте, обо всем на свете. Все мысли отодвинулись прочь, веки снова сомкнулись…

Конь всхрапнул. Раньер вздрогнул и открыл глаза.

Луцио Марр приподнялся в седле и вскинул руку, останавливая отряд.

— Ты что? — спросил подеста, подъезжая.

Луцио Марр обернулся к Раньеру и прошептал, едва шевеля губами.

— Там кто-то есть.

— Где? — тоже шепотом спросил лейтенант «синиц».

Луцио указал на склон Красной скалы, туда, где лес черной щетинистой полосой спускался прямо к дороге.

«Синицы» настороженно озирались. Лейтенант вытащил чикветту. Паоло Раньер, разом стряхнув сон, вглядывался в переплетение ветвей, отыскивая тень, звук, движение. Но что разглядишь ночью в лесной чащобе? Если там кто-то и был — он затаился, сделавшись невидимкой.

— Едем, — наконец решил лейтенант. — Будьте настороже.

Они двинулись вперед. Полоса леса нависла над отрядом, и Раньер ощутил тоскливое беспокойство, когда тень чащобы легла на дорогу. Очарование весенней ночи было уничтожено безвозвратно.

Ветви опускались столь низко, что всадникам волей-неволей приходилось нагибаться. Лес здесь был смешанный, густой, пахнущий одновременно еловой хвоей и сухой прелью прошлогодней листвы.

Факел, который Луцио Марр держал в руке, был единственным пятном света в черноте ночи. Так они двигались около четверти часа, и Раньер начал было уже успокаиваться, как вдруг взгляд его зацепился за какое-то яркое пятно среди деревьев неподалеку от дороги.

— Смотри! — указал он сержанту, но Луцио Марр и сам уже давал сигнал к остановке.

Под буком, обратив лицо к дороге, недвижно сидел человек.

— Эй ты! — окликнул его Луцио Марр. — Иди сюда!

Сидящий не пошевелился. Луцио выругался и, обнажив оружие, послал лошадь вперед по склону. «Синицы» спешились и двинулись следом, направив на сидящего свои пики, а люди Раньера по его знаку развернулись, прикрывая товарищам по отряду спины.

— Да он мертвый! — раздался голос Луцио. Раньер и лейтенант поспешили вперед и спустя минуту уже стояли рядом с сержантом, который, подняв факел, деловито осматривал покойника.

Это был молодой человек, смуглый и курчавый, в щегольской зеленой-красной одежде и дорогих мягких сапожках на шнуровке. Он сидел, привалившись к стволу бука на подстилке прошлогодней листвы, положив на колени обнаженную чикветту. Издали могло показаться, что он просто задумался, присев на мягкую груду листьев, но стоило подойти ближе, как это впечатление исчезало.

Глаза мертвеца смотрели с беспредельным удивлением, сквозь которое прорывался ужас. Он, как видно, не сопротивлялся: не было ни одной другой раны, кроме тонкой полоски на горле, из которой уже не не текла кровь, потоком залившая грудь и забрызгавшая листву вокруг.

— Руки, — внезапно произнес Луцио.

— Что руки? — спросил подеста.

— Где они?

Паоло Раньер присмотрелся, и сердце его недобро зачастило. Парень вовсе не прятал руки в палой листве, как показалось вначале. Ладони у мертвеца были отрублены, судя по всему, его же чикветтой — на лезвии виднелась кровь.

— Может, в драке отсекли? — с надеждой произнес один из стражников.

— Обе? — усомнился лейтенант.

— Что-то мне это напоминает, — пробормотал Луцио, пробуя кровь пальцем. — Еще не спеклась. Не больно давно порешили.

— Оружие не взяли, кошель не тронули, обувь не сняли, — отметил лейтенант. — Не разбойники.

— Он не из нашей беглой компании? — уточнил Раньер. — Я видел лишь рыжего. Что второй?

— Нет. Под описание не подпадает.

— У него на поясе колчан, — заметил Луцио. — Но ни болтов, ни арбалета. Может, охотник?

Раньер отвел взгляд от мертвеца. Его вдруг посетило странное чувство, почти прозрение. Тот, кто это сделал, еще был здесь. Прятался в лесной глуши, слившись с тенями, смотрел, как люди топчутся вокруг тела, слушал догадки. Ждал, пока они уберутся прочь.

А, может, именно в этот момент примеривался, как нанесет удар. По его Раньера, шее.

Кажется, эта мысль пришла в голову не ему одному. Люди тревожно озирались, готовые отразить нападение.

— Что будем делать? — спросил Раньер у лейтенанта.

— У меня есть задание, — ответил тот. — А этот уже никуда не денется. Едемте. Разберемся на обратном пути.

Это, наверно, было разумно, но пока они садились в седла, Раньера не оставляло ощущение, что за ними неотрывно следит чей-то пристальный жестокий взгляд.

— Вот они, — Луцио указал на белый огонь.

Небо на востоке едва-едва начало светлеть, но Раньер и сам видел темный силуэт барки, медленно двигающийся посередине реки. Течение здесь снова ослабло, и догнать судно уже не составляло труда. Дорога, освободившись от тисков ущелий и щетины лесов, шла пологим берегом, так что спуск к воде был нетрудным. Вдали плавно вырастали сглаженные очертания Второго Пригорка, как в народе называли один из Взгорьев Вилланова — череды холмов со срезанными вершинами, что обозначали начало приграничья. Пятый Пригорок был последним с реджийской стороны, Седьмой — первым виорентийским. Меж ними простиралась полоса Ничейной земли.

Они успели, несмотря на на все задержки. Пришло время действия. Раньер кивнул, отвечая на молчаливый вопрос сержанта.

Луцио пришпорил свою лошадь и взмахнул факелом.

— Эй, на барке! — заорал он во все горло, и Раньер невольно вздрогнул: так раскатисто звучал над водным простором голос сержанта. — Именем герцога Реджийского, бросай якорь!

— А⁈ — заспанно отозвались с борта. — Чего надо?

— Якорь говорю, бросай! — рявкнул сержант. — Герцогская стража требует!

Некоторое время на судне продирали глаза и переваривали услышанное. Потом началась возня, послышался плеск, и барка прекратила движение, качаясь посреди реки на легкой волне.

— Шлюпку спускай! — тут же потребовал Луцио.

— А ты кто? — с некоторым вызовом осведомились с кормы.

— Я лейтенант герцогской стражи! — ответил вместо Луцио командир «синиц». — На судне преступники! Спускай шлюпку! Немедля! Если не подчинишься — ты сообщник!

После недолгого промедления послышался скрип ворота, и вскоре от борта отвалила весельная шлюпка с двумя матросами. Когда она приблизилась к берегу, лейтенант приказал гребцам выбраться на берег. «Синицы» попрыгали в лодку — двое на весла, один на руль, лейтенант разместился на носу.

Раньер и Луцио заняли свободные места, оставив матросов под присмотром последнего «синицы» и стражников из Читта-Меньи. Шлюпка бодро пошла назад к барке, и Раньер с внезапной тревогой смотрел, как надвигается темный борт.

— Где капитан? — осведомился лейтенант, едва ступив на палубу, где кучкой стояли матросы.

— Здесь. — Плечистый чернобородый эклейдец выступил вперед. — Бенито Бальбоа.

— Лейтенант Камилло. Послан примо-квестором на поимку преступников. Где те люди, что вы взяли на судно в Реджио?

Капитан погладил бороду.

— Сошли, — спокойно ответил он.

— Сошли⁈ Где? Когда?