Мария Чернышова – Время скитальцев (страница 59)

— Боги, зачем только я связался с этой бестолочью, — угрюмо проворчал Рико. — Вернется — убью. Какого беса он вообще влез в это дело?

— Он же не помнит, как получил свой дар. И, встретив подобного себе человека, он решил, что обязан добраться до сути. Дело чести. И я его понимаю… все мы ищем причины, по которым наша дорога оказалась сломана…

— Уж ты-то точно, — вздохнул Рико. — Что ты устроила тогда на свадьбе Спиро Андракиса…

— А я нисколько не жалею, — с легким вызовом ответила Франческа. — Оно того стоило. Да, и планов на дальнейшую жизнь у меня тогда было ровно на пять минут.

— Сейчас несколько побольше? — улыбнулся Рико.

— Значительно больше. Мы оставим Йеспера здесь? — с некоторым сомнением спросила Франческа.

— Предлагаешь прыгнуть следом? Нет уж, мне эти фортели изрядно надоели. Не желает слушаться меня — пусть живет своим умом. Аррэ его взгреет, а наше дело отныне — сторона. Справится. Взрослый мальчик.

Он досадливо пнул подвернувшийся бочонок.

— Э! — крикнул капитан, который как раз появился на палубе. — Побережнее с грузом, ты, бугай неотесанный! Какой из тебя, ду Гральта, купец⁈ Тебе бы тюки на пристани ворочать… Где твой рыжий проныра?

— Сошел.

— В смысле⁈

Рико промолчал. Бенито подозрительно уставился на пассажира, но тут сменившийся с вахты матрос, что ночью правил кормовым веслом, подошел к капитану и принялся докладывать, то и дело кивая на Франческу.

— Придурки! — выругался Бенито и громко добавил: — Слышь, Рико, даже не надейся — деньги за него я не верну. Тебя я знаю, но вот остальные, клянусь Благим Антеро, мутные, как риварская вода. Если что не так пойдет — ссажу всю компанию на берег и…

Он не договорил. Барка внезапно, словно ударилась о что-то и резко накренилась на левый борт. Тюки, бочонки и всяческая кладь поползли и покатились по палубе Матросы завопили. Барка еще раз вздрогнула и замерла.

— Это что? — встревоженно произнесла Франческа, хватаясь одной рукой за планширь, а другой за локоть мужа.

— Это⁈ — взревел в ответ капитан, меняясь в лице. — Это… мать ее… мель!

— Раз-два-взяли! Раз-два-взяли! Тяни, парни!

Парни тянули. Все матросы, за исключением двух, управлявшихся с шестами и кормщика, высадились на берег и взялись за припасенные на такой случай канаты, пытаясь общими усилиями сдернуть судно с мели. Часть палубного груза перевезли на двух яликах на берег, чтобы облегчить глубоко сидящую в воде барку. Пассажиры, изгнанные на песок вместе со всем скарбом, жались к обрывчику, дававшему слабую защиту от солнца.

— Тяните, песьи дети! — разорялся капитан Бенито, примыкая то к одной, то к другой группе работников в зависимости от того, как кренилась «Болотная тварь». — Взяли! Взяли! Взя… Ладно! Передышка!

Тягловые матросы побросали канаты и попадали наземь. Рико, принимавший живое участие в работе, вернулся к сидевшим в стороне женщинам. Франческа протянула кружку с водой и он осушил ее в два глотка.

— Без толку, — ответил он на молчаливый вопрос жены. — Плотно сидит. Нужна подмога. Эй, капитан! Здесь же не было мелей…

— А ты когда здесь в последний раз плавал? — отозвался тот.

— Давно, — сознался Рико.

— То-то и оно. Река мелеет. А ведь еще лето не настало. Я так чую, через пару месяцев мы фарватера не узнаем. Эй, юнга! — Бенито ткнул пальцем в потного парнишку, пластом лежавшего на траве. — Четверть часа отдыхаешь и топаешь вон по той тропе в деревню. Попросишь у старосты волов, иначе мы тут застрянем на веки вечные!

Юнга явно не вдохновился перспективой тащиться в гору по жаре, но не перечить же капитану.

— Ри, иди сюда в тенек, — позвала Франческа, отошедшая подальше, туда, где за стволами молоденьких запыленных пиний открывался вид на дальние холмы и выцветшее полуденное небо.

Ду Гральта последовал за ней.

— Дело не к добру, — пробормотал он. — Так мы дождемся, пока по нашу душу явятся…

— Уже дождались, — шепотом ответила Франческа.

Рико вскинул голову.

— Посмотри-ка туда, налево, на ту вершинку, поросшую терновником. Только не в открытую. Там человек, и он следит за нами. Уже давно.

Рико некоторое время лениво созерцал окрестности.

— Да, ты права. Но слуги закона не стали бы прятаться в терновнике.

— Думаешь, люди Торо?

— Скорее всего. Быстро они добрались. Слишком быстро… сдается, мы нарвались на кого-то с серьезными намерениями.

— Нужно отвадить эту шваль раз и навсегда, — резко сказала Франческа. — Не желаю, чтобы однажды они появились у порога нашего дома.

Рико искоса взглянул на нее.

— Думаешь, они способны принести вред?

— Не нам, так другим.

— Возможно. Но сейчас они не нападут. Побоятся отпора. Будут выжидать удобного случая. Надеюсь, мы сумеем убраться отсюда до ночи.

Они немного помолчали.

Франческа приложила руку к фибуле, ослабляя застежку.

— Давай прогуляемся туда, — внезапно предложила она. — Пока есть время.

— Нет, — ответил Рико. — Даже не думай. Ладно, пошел я. Попытаемся сдернуть эту посудину с места.

Матросы снова впрягались в канатную упряжь. Рико присоединился к ним, выбрав место, требовавшее наибольшего приложения силы. Раздался окрик капитана, и людская цепь пришла в движение.

Франческа смотрела, как Рико работает. Исчерченные темными узорами татуировки руки напрягались, мускулы вздувались так, что казалось вот-вот рубашка треснет по швам. Он один заменял троих матросов. Капитан прав: в Рико ду Гральта было слишком мало от купца и слишком много от портового грузчика.

Франческу просто-таки завораживало это зрелище. Когда же она обернулась и снова всмотрелась в дальние заросли терновника, там уже никого не было.

— А нету лошадей, — испуганно проблеял дворовый малый на постоялом дворе. — Все господа забрали, что прежде вас останавливались.

Паоло Раньер выругался, тяжело ссаживаясь наземь. Ноги, отвыкшие от поездок верхом, будто одеревенели и норовили подкоситься.

Погоня не складывалась. Они потеряли полдня, огибая засыпанный оползнем участок дороги по горным тропкам. И вот, наконец выбравшись ближе к реке, обнаружили, что не смогут заменить лошадей. Раньер погладил своего Сорванца по шее: умаялся, бедняга…

— Эй! А своих животных они оставили? — крикнул Луцио Марр.

Дельное замечание. Но забрезжившая надежда тут же угасла.

— Какое, джиор! Увели в поводу. Пуста конюшня, один осел в стойле.

— Кто бы это мог быть? — пробормотал Раньер. Кто здесь мог путешествовать по гербовой подорожной, забирая лошадей, которые предназначались для чиновников?

Лейтенант «синиц» сделал отмашку своим людям: спешиваемся, мол.

— Мы должны были уже их догнать, — с досадой сказал он. — Но делать нечего. Передышка на несколько часов, иначе никуда вообще не доберемся.

Паоло Раньер уныло кивнул, направляясь к порогу таверны. На душе было скверно. Монета уплывала прочь. Что он будет делать, когда Эмилия вновь забеспокоится? Что он будет делать с отцовским наказом?

«Ты должен это понять, сынок. Иначе эта тайна будет грызть тебя, как изгрызла меня. Она, словно туман, засела в моих костях, словно заноза впилась в сердце. Каждый раз, когда я обращался взором к реке, я вспоминал, что по ту сторону существует нечто ужасное. Нечто, чему не должно быть места рядом с людским жилищем. Эта загадка оскорбляет разум, сын. Пустота оскорбляет разум».

Отец оказался прав. Даже спустя годы, с головой погрузившись в будничные дела и заботы маленького городка, он не мог забыть, что совсем рядом притаилось что-то непознанное и опасное. Именно поэтому угодья Торнаторе и Витале оставались необработанными все эти годы, именно поэтому он запретил приближаться к старой усадьбе. Именно поэтому трижды ездил на болота в сопровождении одного лишь Луцио, чтобы вернуться перемазанным грязью с ощущением собственной бесполезности и безразлично выслушать нападки жены.

То, что случилось однажды, может повториться. И кого оно заберет тогда?

Паоло Раньер-младший сидел за столиком в душной таверне, через силу жевал бобы с чесночным соусом и вспоминал.

— Отец приглашает. Мы быка забьем. Винища три сорта закупили, за четвертым послано. Приезжайте, джиоры, сделайте милость. Отпразднуем так, что земля вздрогнет!

Давиде Витале, младший сын старика Витале, развалился в кресле с тем ощущением собственной свободы, какое может быть лишь у шестнадцатилетнего юнца, лишь недавно познакомившегося с бритвой. Он весь лучился гордостью от доверенного ему поручения — пригласить гостей на праздник от имени семейств Витале и Торнаторе — и одновременно стремился показать, что дело сие плевое и ему это что комара раздавить.

Зрелище получалось забавное, но Паоло старательно сдерживал улыбку, чтобы не смущать молодого человека. Все же шестнадцать бывает раз в жизни.

— Что это у тебя? — полюбопытствовал Паоло, заметив странную вещицу, которую Давиде крутил меж пальцами во все время своей краткой речи.